HTM
Номер журнала «Новая Литература» за март 2019 г.

Виталий Семёнов

Да будет воля твоя, патриот

Обсудить

Рассказ

 

Купить в журнале за декабрь 2016 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года

 

На чтение потребуется 1 час 30 минут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf
Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 10.01.2017
Оглавление


1. Воскресенье
2. Пятачок

Воскресенье


 

 

 

Родина не там, где лучше, а там, где больнее.

М. Е. Салтыков-Щедрин

 

 

И дурак знает, что воскресенье – праздник. А после воскресенья будет настоящий праздник – День Победы. Именно поэтому Анна Михайловна, несмотря на воскресенье, работает. Она разносит подарки ветеранам. Можно, конечно, это было сделать и пораньше, за неделю вперёд, но последние уточнения в списках были внесены, несмотря на выходную субботу, только вчера. За эту неделю, кстати, одну фамилию вычеркнули – умерла бабушка-ветеран, а другую фамилию перенесли в особый список – родственники деда-ветерана в интернат сдали. Считай, два подарочных набора сэкономили, бюджетные деньги сберегли. Счастье-то какое, теперь хватай свою долю, оставшихся двадцать семь пакетов с подарками и бегай по всему району как ужаленная, чтобы успеть до завтра. За ночь, может, никто не помер, никого не сбагрили заботливые родственники, всё должно быть по протоколу. Для работника соцслужбы главное что? Отчётность, как отчитаешься, такой ты и работник. Анна Михайловна это сразу поняла, как только пришла на работу в районный отдел соцпомощи. Поняла, ужаснулась, но деваться некуда, в её должности – начальника отдела – платили на две тысячи больше, чем на бирже труда, и в сорок семь лет, не имея связей, в сгущающемся кризисе родного моногорода N, выбирать не приходится. Отчётность, отчётность и ещё раз отчётность. Совсем не важно, что количество наркоманов, психбольных, суицидов, сбегающих из дома подростков, родителей, лишённых родительских прав, стариков и детей, отправленных в интернаты, становится всё больше. Это ерунда, главное – отчитаться. Анна Михайловна научилась делать шесть видов отчётов, в целом около ста страниц в неделю, не считая ежемесячных, квартальных и годовых. Она научилась находить спонсоров-благотворителей, клянчить у них деньги, товары и услуги нуждающимся. (На каждую благотворительную акцию три вида отчётов). Анна Михайловна научилась даже терпеть начальницу, считавшую себя барыней, а подчинённых холопами. Всему можно научиться, если нужда заставит. Вот только относиться спокойно и холодно к этим людям, стоящим в бесконечных очередях в кабинеты отдела, никак не получалось. Были среди них, конечно, и профессиональные нуждающиеся, которым все-всё-всегда должны, и их было много, но много было и реально социально незащищённых, которым действительно надо было помочь. И если бы не всё выедающая отчётность, то времени, свободных работников, да и бюджетных средств для помощи было бы на порядок больше, а очереди и озлобленность в коридорах Центра заметно поубавились. Но это в теории о благих намерениях, которая никому не нужна, а на практике – главное отчитаться. За подарки ветеранам надо будет потратить два дня для составления замысловатых (зачем?) отчётов, чтобы свести все цифры в затейливые, по специальным формулам (для чего?), схемы.

Слава богу, последний пакет остался, этот безумный день заканчивается. На каждого ветерана полторы минуты. В прихожей скороговорка: «Здравствуйте, поздравляем, распишитесь, некогда, до свидания», и бегом в машину, на следующий адрес. Главное – успеть всё раздать за сегодня, чтобы потом правильно отчитаться. Хорошо, что у одной из сотрудниц машина своя (центр соцпомощи, обслуживающий полмиллиона граждан, машин не имел), она согласилась возить, но наотрез отказалась носить. И на том спасибо, Анна Михайловна сама отнесёт, лишь бы успеть за сегодня, для отчётности.

Итак, последний адрес: «Орджоникидзе 18-430, п. 5, эт. 11. Долгушова Анна Михайловна (тёзка!), 1927 г. р., проживает одна». Последний бросок, и всё, успели. Пока ждала лифт и поднималась на одиннадцатый этаж, осматривала, в который раз, содержимое пакета с подарками. Оторопь берёт от такого набора для девяностолетнего дряхлого старика или старушки. Палка сырокопчёной, жёсткой колбасы (под вставные челюсти самое то), две банки забелённого растительного масла с сахаром, беззастенчиво названные «Сгущённое молоко», литровая бутылка водки (1000 мл!), пачка крекеров (идеальная закуска для стариков), вафельный торт (под те же протезы), кусок сыра со сроком годности полгода (из чего же он сделан?), коробка конфет, с запредельным содержанием Е-Ё, идентичных натуральному химикатов, почему-то названные шоколадными. Вся эта подарочно-победная радость производства агрохолдинга «Малка». Кто бы сомневался, «Малка» снабжает своей, «идентичной натуральной» продукцией пол-области. Почти все детсады, школы, больницы, интернаты, зоны заключения и прочие госучреждения пользуются их услугами. Да и как иначе, если руководители «Малки», обладают таким неоспоримым бизнес-талантом, как кровное (сыновья, зятья, племянники) родство с ныне действующим губернатором, долгих ему, кормильцу, лет жизни. Грустно это всё, законно, закономерно, но... одиннадцатый этаж, приехали, хватит умничать. Анна Михайловна нажала на звонок.

 

Дверь открыла сухонькая старушка в цветастом тёплом халате.

– Здравствуйте…

– Здравствуй, милая, ты с собеса, ещё сколько у тебя адресов надо разнести?

– Вы последняя, но…

– Раздевайся, чай будем пить.

– Я не из собеса, а из центра социальной под…

– Тапочки вот надень, плащ свой вешай и пойдём.

– Да некогда мне, спасибо, конечно, но я только подарок вам вручу и…

– И на что мне твой подарок, весь раздам опять. Я уже лет двадцать только кашкой да супчиком-затирушкой питаюсь. Раз я последняя у тебя на сегодня, так и проходи, не вредничай. Я тебя угощу чем-нибудь, расскажу чего интересного. Не пожалеешь, раздевайся.

Странное дело, но Анне Михайловне и самой вдруг захотелось побыть здесь. Её будто обдало тёплой волной счастья и спокойствия. В чём дело, что в этой старушке, которая разговаривает с ней как с ребёнком, или в этой квартире, словно застывшей во времени где-то в середине семидесятых? Детство, её, Анино детство: ласково командующая бабушка, ковёр на стене, полированный платяной шкаф на покосившихся ножках, радиола с пластинками, на кухне шумно греющийся, когда-то зеркально-блестящий чайник, «который надо не забыть выключить, а то выкипит до спирали и сгорит». Маленькая Аня ещё любила смотреться в округлые бока того бабушкиного чайника, наблюдая, как при приближении или отдалении меняется её искажённое будто в кривом зеркале отражение.

– Зовут-то как?

– Анна Мих… Анна.

– Ой, тёзка! Меня тоже Нюра зовут. Проходи, Нюра, садись, закипает уже. У меня вот варенье-зелёнка есть, пробовала?

– Чего?

– Не пугайся, из киви и апельсинов, зелёное оно, вот пробуй, давай. – И Баба Нюра пододвинула блюдце с зеленоватым вареньем уже севшей за стол гостье.

– Бабушка Нюра, всё-таки давайте сначала подарок, вы вот возьмите, и мне роспись ваша нужна. – Анна Михайловна протянула хозяйке увесистый пакет и бумагу для росписи.

Пакет бабушка поставила на пол, рядом с небольшим стареньким холодильником. Заглянула в подарок, пожевала губами, вытащила сыр и конфеты, положила на стол.

– Это с собой заберёшь, мне нельзя, остальное я другим раздам, а водкой буду ноги натирать. Хороший подарок, спасибо. А ты, может, голодная, давай я тебе шулюмки куриной налью, целый день ведь скачешь, Нюра, давай?

– Да нет же, спасибо, я вот варенья вашего поем, вкусно.

– Это меня соседка-покойница научила. Я таких фруктов раньше и знать не знала. Ой, забыла совсем, я же яиц накрасила на Девятое, – И Баба Нюра поставила на стол миску с десятком крашенных в луковой шелухе варёных яиц.

– Так ведь Пасха прошла уже.

– А что мне Пасха, я в бога ни в какого не верю, я их крашу всегда на Девятое, в память о тех, кто у меня на руках умер, да вообще о погибших. Водки выпить не могу, хоть так помяну, ты вот с собой парочку возьми, помянешь их, бедненьких.

– Но ведь это религиозный обычай, и надо красить на Пасху.

– Ой, мне все так говорят, да не верю ж я в бога вашего. Люди его придумали себе для оправдания, если что получается у них хорошее, так: «Господь сподобил», а натворят дел, так: «Господь попустил». Удобно эдак с себя ответственность снимать, свою вину на другого перекладывать. Всегда можно свою глупость и лень свалить на бога или соседа, на начальство или на врагов каких. Да ты ешь, ешь, не слушай меня, старую, ворчу просто. Булочек вот нет, сама не могу уже печь, а в магазин не набегаешься.

– А у вас разве патронажа нет, то есть никто не приходит помогать?

– Как же, есть, раз в неделю приходят девчонки, а иногда и сама выползаю, иногда и соседи помогают. Да вот сегодня только ты пришла. Нет булочек, зато ты есть, спасибо тебе.

– Мне-то за что, это от государства подарок.

– От государства и пенсии хватает, что подарок – раздам весь, мне-то он несъедобный. Ты – мой подарок, посидишь со мной, хоть пару слов скажешь, покормлю тебя маленько, мне и радость.

– Нет, ну за то, что воевали…

– Да я и на фронте ни разу не была, всю войну в глубоком тылу, в госпитале провела. Я еще девчонкой-соплюхой была, когда война началась.

Голодно было, мать меня в госпиталь пристроила помогать, ну я там и осталась. Вот и вся моя война, такой я ветеран. Да и нет их давно уже, настоящих вояк. Кто в окопах гнил да на себе всю победу вытаскивал, перемёрли давно от ран да болезней. Ты, Нюра, чаю ещё наливай давай, ну ещё маленько побудь со мной.

– Спасибо. Да, настоящие герои, наверное, уже не дожили.

– Да какие они герои, обычные люди, деваться было некуда, вот и воевали. Вы их портреты сейчас как иконы носите на парадах, а они были простыми людьми. Жили, болели, страдали, радовались, ко мне, девчушке, приставали, и из госпиталя выписываться никто не хотел. Это нормально ведь, не хотеть на войну.

– А после войны вы как?

– Да как, школу закончила, сестрой была, потом на педиатра выучилась, так до пенсии и дотянула, да и на пенсии работала. Или ты про семью? Замужем была, и мужчины были, а вот забеременеть не смогла. Надорвалась я в юности раненых тягать. И обследовалась, и лечиться пробовала, да без толку, так одна и скриплю всю жизнь. Уж и знакомые, и родственники мои померли давно, а я ещё жива. Хотела я с детдома ребёнка взять, очень хотела, да жилья не было своего почти до пенсии. Просто детским врачом была, сколько могла. Куда бабе без деток, какая же она женщина без материнства? У тебя-то дети есть, Нюра?

– Дочь, а вот у неё тоже проблема забеременеть.

– А жильё своё есть?

– Есть.

– И что тут думать, сироту пусть возьмёт. Или хотя бы в школу пусть идёт работать или в больницу детскую. Лишь бы с детками быть, лишь бы заботиться о ком-то. Давай я тебе ещё колбасу из подарка отдам и вот, баночку зелёнки с собой возьми.

– Что вы, бабушка, мне нельзя ничего у вас брать, меня сотрудница внизу, в машине ждёт.

– Ох, а что ж сразу не сказала, и её позвали бы.

– Нет, она не пойдёт.

– Ну да, понятно, кому ж мы, старики, нужны. Как сытый голодного не разумеет, так и молодежь никогда не поймёт стариков, пока сами не состарятся. Тебя ведь тоже нужда заставила ко мне прийти. Ну да ладно, спасибо, что побыла, вижу, маешься. Устала ты, Нюра, иди, отдыхай. Прости меня, приставучую.

И уже в дверях хозяйка сунула Анне Михайловне в руку два крашенных яичка:

– Это от них, помяни. Спасибо, Нюра, до свидания.

 

Так, с яйцами в руке, Анна Михайловна и стояла у лифта, ждала. Лифт привёз двух мужчин с большими пакетами и коробками, они вышли как раз на одиннадцатом, Анна Михайловна посторонилась, пропуская их, и вошла в кабинку. Спускалась и думала о том, что это было сейчас. Социальная помощь или фарс с подарком для отчётности? И то и другое. Мешок с издевательским для девяностолетнего старика набором – это «Никто не забыт, ничто не забыто» для отчётности. А двадцать минут чаепития с одинокой старухой, одинокой оттого, что в юности она надорвалась в госпитале, это та самая помощь, в которой «совсем не геройская, да и на фронте никогда не бывавшая» бабушка нуждалась. И самое обидное, что настоящую помощь получил лишь один из двадцати семи нуждающихся, впрочем, на большее не хватило бы ни сил, ни времени.

– Что так долго, что там можно делать полчаса? – встретил Анну Михайловну раздражённый возглас на улице.

– Лифт не работал, одиннадцатый этаж, извини. На вот яичко.

– Да на кой мне эти яйца протухшие, поехали.

Анна Михайловна села в машину, яички, боясь разбить в сумке или в кармане, аккуратно положила в ложбинку заднего сиденья. А подъехав к дому, забыла их. Так было неприятно находиться в машине с беспрестанно нудящей о «пропавшем в никуда воскресенье» сотрудницей, что выскочила, стараясь как можно быстрее покинуть салон. Вспомнила, уже провожая взглядом удаляющийся автомобиль.

Дома, приготовив ужин, и ожидая мужа с дежурства, Анна Михайловна сидела на кухне и смотрела в окно, на распускающуюся сирень во дворе. Ей вдруг стало отчаянно жаль этих забытых яичек «на Девятое», жаль никому не нужных стариков, жаль одинокую Бабу Нюру, жаль свою дочь, которая не может забеременеть, жаль себя, продающуюся в этом скверном театре под названием «Социальная помощь». Анна Михайловна проплакалась, успокоилась и приняла решение.

После выходных она уволилась. Такова была её воля, вопреки всем обстоятельствам. Отныне стала помогать лишь одному человеку, Бабе Нюре, зато по-настоящему: раз в неделю Анна Михайловна приходила к своей тёзке, приносила продукты, гладила бельё, мыла полы и окна. Потом они вместе ели «шулюмку» и пили чай с «зелёнкой». Вскоре и работа другая нашлась, бывший сотрудник предложил неплохо оплачиваемую должность в торговой фирме. Через год Анна Михайловна стала бабушкой.

 

 

 

(в начало)

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт магазина»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите доступ к каждому произведению декабря 2016 г. в отдельном файле в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 


Оглавление


1. Воскресенье
2. Пятачок

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

01.12: Акбар Мирзо. Последняя мишень старого стрелка (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за март 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!