HTM
Номер журнала «Новая Литература» за март 2019 г.

Вэл Щербак

Торжество паломника

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 18.07.2019
Иллюстрация. Название: «На пороге вечности» (1890 г.). Автор: Винсент Ван Гог (1853–1890). Источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/На_пороге_вечности

 

 

 

Лев Денисович умирал.

Врач, глядя куда-то мимо него, сказал: «К сожалению, операция не всегда помогает. Особенно в пожилом возрасте. Мой прогноз – месяцев семь, максимум, до нового года…»

В тот день, когда Льва Денисовича приговорили, он вернулся домой, прошёл в комнату не снимая ботинок, лёг на постель и завыл. Он вспоминал свою жизнь, которая так скоропостижно заканчивалась. Всё толпилось за спиной Льва Денисовича, и во всём он был неправ: злился на подчинённых, ругался с женой, обижался на сына; жил впопыхах – в отчётах, сметах; и всё откладывал постройку дачного домика, который так просила жена. Сейчас бы на природу. Она ведь бессмертна и этим отрадна. Лев Денисович уставился на комод, потом на стоящий там сухой букет в длиннополом сосуде; взгляд спустился на стол, обвёл узор ковра… Оттого, что ничего не изменилось вокруг, Купцов завыл громче. «Почему я? Чем я хуже других? Пожалуйста, не сейчас!»

Льву Денисовичу Купцову было пятьдесят девять, и ему уже приходилось торговаться со смертью. Несколько лет назад оперировали сердце. После выписки из больницы он всем говорил, что теперь не прожить сто лет – преступление. Он произносил «сто лет» с таким барственным, повелительным видом, словно объявлял цену, которую он ни за что не уступит. И вот приходится уступать. Кому?

Вскоре, когда Купцов осознал неосуществимость того, что надеялся предпринять в ближайшие годы, он стал ко всему безразличен. Жена Людмила пыталась его отвлечь, говорить с ним о быте, о внуках, но он или молчал, или мычал.

Через месяц Лев Денисович всё-таки заговорил. Но говорил он, к ужасу жены, только о смерти. И не всегда о своей. Он нашёл в Интернете сообщество неизлечимо больных и с трагическим сладострастием пересказывал Людмиле истории обречённых. Сам, однако же, вступать в сообщество не стал, всё ещё в большей степени причисляя себя к лику живых.

С фабрики, где он двадцать пять лет руководил отделом, не уволился: не посмел. Взял отпуск, которого не было у него лет восемь.

 

В июне Льву Денисовичу исполнилось шестьдесят лет. Людмила с утра лгала в телефон о каком-то гриппе и обещала передать поздравления. После каждого звонка она тёрла салфетками глаза. К концу дня всё её лицо покраснело: желающих наградить Льва Денисовича долголетием набралось много.

Пришёл сын Саша с женой Алёной и близнецами. Мальчишки повисли на деде, Людмила даже прикрикнуть не успела. Но Лев Денисович не возражал. Наоборот, он долго мял и трепал извивающихся внуков.

Тем же вечером, когда дети уснули, Купцов принялся рассуждать о прошлом. Он проглотил три запрещённых рюмки и разгорячился.

– Помню, в институте, на кафедре, был профессор Антоненко. Умер в шестьдесят. Все вздыхали: какой молодой! А я удивлялся: нашли молодого. – И добавил, с раздражением глядя на сына и невестку: – Тоже, небось, считаете, что мне сдохнуть пора?

Алёна хотела что-то ответить, но Саша взял её руку и крепко сжал.

– Отец, мы все тебе очень сочувствуем. Может, врачи ошиблись… Всякое бывает.

Купцов засмеялся, но смех больше походил на рычание.

– Ошиблись, говоришь? Конечно, ошиблись! – Тут он сильно покраснел и раскашлялся. Людмила и Алёна одновременно вскочили подать ему воды.

 

После юбилея поведение Льва Денисовича по непонятной для Людмилы причине изменилось. Несмотря на приступы удушья и постоянную, впрочем, довольно равномерную и не слишком сильную боль, он стал осмысливать каждое движение. Если раньше утро вмещало в себя лишь умывание, костюмировку, чашку кофе и дорогу на фабрику – и все лихорадочно, суматошно, – то теперь Купцов не спешил. Он обдумывал всякий жест, готовился к нему. Загадочным образом время замедлялось тоже. Иногда, по привычке, он вспоминал о работе, а потом горько усмехался.

Причина перемены Льва Денисовича обнаружилась в том, что он задумал авантюру. В сообществе обсуждали чудотворную силу белой Мадонны, находящейся в одной из горных пещер Испании. Почему именно эта история вдохновила Купцова, непонятно. Ведь родственники давно рассказывали ему, рационально сколоченному финансисту, про животворящие мощи и иконы, хранимые в пределах области. Сложно понять, отчего одна мысль вбуравливается, становясь навязчивой, а другая отскакивает.

Людмила, узнав о предстоящем паломничестве, просидела две ночи подряд на тёмной кухне, застывая тупым взглядом на спрятавших цвет предметах.

– Там сейчас такая жара, а ты еле дышишь! Да ведь ты можешь умереть! – заклинала она Льва Денисовича.

– А чем я, по-твоему, занят? – спрашивал Купцов, делая между словами длинные паузы, чтобы втянуть побольше воздуха.

Людмила прикладывала ладонь ко лбу и уходила.

– Вот именно. Умираю! – сипел он вдогонку.

 

Он запретил родственникам сопровождать его. В противном случае поклялся перестать принимать лекарства. Заболев, он быстро научился жонглировать близкими и с удивлением осознал, что ему это до некоторой степени приятно. Купцов сделал срочную визу, взял одну небольшую сумку и уехал в аэропорт, не разрешив себя проводить.

Никогда раньше он не был в Испании. Командировали его обычно по региону или в Москву, заграницами не баловали. Скупые маршруты Купцова не заползали в горы и не ныряли в моря. Только однажды, в молодости, они с Людмилой ездили в Болгарию. Потом родился Саша, потом на Купцова, как ящик с яблоками, рухнул отдел с людьми и бумажной требухой. Лев Денисович думал об этом, покачиваясь в автобусе и пытаясь увернуться от пружинящей холодной струйки воздуха, которая хлестала из отверстия прямо над взмокшей головой.

Сидя на балконе гостинцы, белая крепость которой укоренилась в склоне, Купцов смотрел вдаль. По вмятинам гор ползли стада деревьев, а в небе застыли почти осязаемые, туго набитые облака. Внизу была набрызгана деревушка: белые домики с красными крышами, расчёсанные лужайки.

Раньше Лев Денисович рассуждал так: когда ты не работаешь, ты бездельничаешь. Даже в выходные дни нужно делать то, что не успел в будние, а отпуск – неэффективное время, если не проводишь его с трудовой пользой. Бывало, на вынужденных прогулках или застольях Купцов терзался, что даром пропадает столько времени. Лишь за составлением смет и отчётов Лев Денисович ощущал приятную сытость.

Теперь он сидел в мягком кресле и чувствовал себя отстранённым от всего и всему чужим. Всё представлялось ему никчемным, кроме пейзажа, который его окружал. При мыслях о фабрике рябью пробегала внутри досада, подобная той, которую он испытывал раньше, если, например, Людмила недоливала сливок в кофе. Лев Денисович усмехнулся и вспомнил о цели своего паломничества. Завтра утром он попросит у святой девы его спасти. Он до того ни во что не верил, что уже ни в чём не сомневался. Но спасти для чего? Купцов точно не знал. Для нового, иного. Для постройки дачного домика. Для того чтобы внуков привезти сюда. Чтобы умереть в восемьдесят. Восемьдесят – не много и не мало. Купцов знал тех, кто умер позже. Знал и тех, кто умер раньше. Смерть всегда не к месту и всегда порывиста.

«Лишь бы только не на людях…» – засыпая в кресле, думал Лев Денисович.

 

Следующим утром, в начале седьмого, до жары, в толпе туристов Купцов волокся к пещере белой Мадонны. Забирая раздутыми ноздрями воздух, он неспешно вёз ботинками жёлтую пыль петлистой дорожки, позволяя людям себя обгонять. Всю прошедшую ночь он боролся с удушьем, дирижируя кондиционером. Людмила, услышав по телефону его кашель, умоляла остаться в гостинице. Но Лев Денисович сохранял упрямство даже на пороге смерти.

– Мама, смотри, какое дерево красивое! – пропищал кто-то рядом по-русски.

Его обогнала девочка лет семи. Она встала на обочине и ещё раз повторила, показывая пальцем на куст с красными цветами:

– Ну, мам! Смотри, какое дерево красивое!

Лев Денисович посторонился, пропуская молодую женщину, чьё внимание силилась заполучить девочка.

– Угу! – ответила женщина, не отрываясь от телефона.

Девочка взяла её за свободную руку, и они сомкнулись с толпой.

Лев Денисович подошёл к кусту. Тот был невысокий, вспененный алыми махровыми цветами с жёлтой сердцевиной. Толстая пчела уселась на венчик, и из цветка просыпалась пыльца. Купцов улыбнулся, но тут кто-то больно пихнул его в бок, и он вспомнил, что должен подниматься дальше.

Пещера оказалась совсем небольшой – тесная комната с низким потолком. Пахло, как в церкви, чем-то лимонно-еловым и восковым. В самом дальнем углу, у стены, стояла статуя женщины, в мерцании зажжённых свечей казавшаяся жёлтой. Дождавшись своей очереди, Лев Денисович приблизился. Божья матерь ласково глядела на него сквозь полуприкрытые мраморные веки и улыбалась. Он прикоснулся к её сложенным на груди холодным рукам и прошептал:

– Хочу увидеть, как внуки вырастут. – И добавил, чувствуя сзади давление нетерпеливых богомольцев: – Пожалуйста. Аминь, аминь!

Лев Денисович не умел молиться. Да и сейчас он не молился, а умолял. Запах смолы и свечей, подвальная духота, парадно-суровые лица посетителей – всё это сильно подействовало на Купцова. Он вспомнил обрывок какой-то молитвы и повторял его, прибавляя от себя. Он и на колени бы опустился, если бы не сомневался, что поднимется без помощи посторонних.

Покачиваясь, Лев Денисович вышел из пещеры. Кто-то уступил ему место на одной из стоявших рядом скамеек. Купцов свалился. Он ждал, пока растворятся в глазах фиолетовые кляксы и сердце перестанет забивать гвозди под лопатку.

Через два часа экскурсионный автобус вернул его в гостиницу. Торжественное смятение, которое нашло на Купцова в пещере, улеглось, а из носа наконец выветрился запах смолы и свечей. Лев Денисович не обнаруживал в себе умиротворения, но и немощи не ощущал. Приехав сюда, он сделал что-то, не требовавшее предварительных расчётов. То, от чего лет двадцать-тридцать назад он мог воодушевиться на подвиги.

Он закрыл глаза и почувствовал, что падает с горы во что-то большое и чистое, словно в облако.

Вернувшись домой, Лев Денисович с помощью Саши затеял строительство дачного домика. Умер он под новый год, тихо и послушно, после того, как в сотый раз пересказал Людмиле историю своего паломничества.

 

 

2017 г.

 

 

 


Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

01.12: Акбар Мирзо. Последняя мишень старого стрелка (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за март 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!