HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2017 г.

Леонид Скляднев

Разные стихотворения

Обсудить

Сборник стихотворений

Опубликовано редактором: , 24.12.2007
Иллюстрация. Автор: SmileStudio. Название: Из окна

Оглавление

  1. Периферия
  2. Вечное прощание
  3. Т.Н.
  4. Ноябрь
  5. «Оставь меня, не надо, откажись…»
  6. «Никто не знал. И я не знал…»
  7. Москва
  8. В. Енокяну в Воркуту
  9. «Не лгите мне – свирели вьюг…»
  10. Отъезд
  11. Эмигрант
  12. Т.К.
  13. Поэт в Беэр-Шеве*
  14. Монолог к Ахиллу
  15. «Как необъявленной войны…»
  16. Время
  17. Два стихотворения
  18. Надпись на книге
  19. Ностальгия, или апокалипсис


Периферия

Край мечтаний фарисея –
Связи, грязи, мат да блат.
Полупьяный крик "Расе-ея-а!.."
Увенчает голь бравад.
 
Лучше опусти ресницы –
Не с кем бросится в разгон.
Невозможно объясниться,
Не срываясь на жаргон.
 
Лучше памятью согреться,
Чем, играючи в живых,
Затеряться, затереться
В жути лестниц винтовых,
 
В желтой жути коридоров,
В пыльном празднике углов,
Где не убран труп раздора –
Жалкий кухонный улов
 
Коммунальных перепалок
Без надежды на разъезд:
"Все пропало! Все пропало!"
Пахнет кошками подъезд.
 
Пахнут старым жиром плиты.
Дверь плотнее затвори.
Мы – забыты, "планом" крыты –
Спим в глуши периферий.

Вечное прощание


                        "...и сколько помнится, прощался."
                                                         Б.Пастернак


Бой часов. Осенний мир прозрачен.
Поздно. Бой часов. А осень медлит
Этот год ушедший обозначить
Восковой тоски прозрачной меткой.
 
Золотом дерев да солнца ложью
Навевает все одно и то же –
То, чем год до тла сожжен и прожит,
Что забыть теперь уж невозможно.
 
Уходящая моя, моя чужая,
Дни разлук мы точно четки нижем,
Жалуясь, кляня и провожая.
Но, клянусь, никто мне не был ближе.
 
Никогда, в виденьях горьких множась,
Не росла так память, неизбежна.
Никогда так страстно безнадежность
Не желала светлой стать надеждой.
 
Не было на белизне бумажной
Строк странней – прочтешь и удивишься.
Никого я не любил так страшно –
Ты не зря меня, мой свет, боишься.
 
И не зря ты, поступью незрячей,
Тщишься обойти объятий петли.
Снова ты. Осенний мир прозрачен.
Поздно. Бой часов. И осень медлит.

1980

Т.Н.

Я узнаю тебя по выраженью глаз
Чужих, но чем-то все-таки похожих,
И времени снимаю тонкий пласт
И в прошлое ищу укромный лаз,
Которого, конечно, быть не может.
 
Я узнаю тебя, я в твой вживаюсь след
И узнаю по ветки мановенью,
По фотографии, которой столько лет,
По памяти (с нее и спроса нет),
По непонятной жажде откровенья.
 
Я узнаю тебя по первым петухам,
По небесам, роняющим пушинки,
По легким, замирающим шагам,
По нежности, по собственным стихам,
По стуку старой пишущей машинки.
 
Я узнаю тебя по приступам тоски,
По городам, чужим и нелюдимым,
По нереальной грации руки...
Мы в этом мире так полярно далеки,
Что в высях вечности уже едины.

1978

Ноябрь

Как хаос арматуры – рощи.
Игра прорех – простор окну.
Вновь ноября неровный росчерк
Жизнь желтизны перечеркнул.
 
И поздно вздрогнуть, оглядеться
И, приложив ладонь ко лбу,
Вздохнуть. Уже не отвертеться –
Уже бросаюсь наобум
 
Навстречу – явно! – пораженью
Под тягостный оплыв небес
Других спокойному движенью
Наперекор, наперерез.
 
Туда, где ветра дикий запах,
Где мертв часов усталых бой,
Где ночь кончается внезапно,
А начинается – тобой.

* * *

Оставь меня, не надо, откажись –
Невыполнимо то, о чем просила:
Такая вот чудовищная жизнь,
Которую никто прожить не в силах.
 
Оставь меня и не смотри с укором –
Я не умею счастьем ворожить
И смерти поддаваться уговорам.
Все ложь. Есть только страшный мир, в котором
Остались мы. И – долго-долго жить.
 
Не говори о жалости и страхе.
Я слишком жив, и слишком боль остра,
И в памяти, и в черных крыльев взмахе
Запечатлелся вечной бездны страх.
 
Не говори об ангелах и Боге –
Ты их имен не знала никогда.
И благодати чистая вода
Ушла, разбившись о твои пороги.
 
Ты все о счастье? Хватит, откажись.
Не видишь, свет его – страданье оку.
От жалости и страха мало проку,
Когда живешь чудовищную жизнь,
Которая по силам только Богу.

1980

* * *

Никто не знал. И я не знал.
Сама судьба того не знала.
Мой город столько лет не спал
И ждал меня в дверях вокзала.
 
И прямо с поезда пристал
Ко мне и встречей рад упиться.
Но эта радость не проста –
Так рад сообщнику убийца.
 
Я говорю ему: "Оставь
Пока – ведь я теперь надолго.
Мы вместе встретим ледостав
Над изуродованной Волгой.
 
Мы сговоримся, но потом.
Потом. Когда-нибудь, но скоро
Ты ввалишься в мой желтый дом,
Что прошлым надвое расколот.
 
Тебе откроется секрет
О том, как неспокойно в мире,
Как кошкой белой бродит бред
По жуткой, без нее, квартире,
 
И как в суровейшей из схим
Не говорят, не ждут, не плачут,
И как слагаются стихи,
Не пачкая себя удачей."

1979 – Самара

Москва


                        В.Енокяну

Не от неторопливого бега
Исчезающих в Лете лет
Этот город сед, не от снега –
Этот город от страха сед.
 
От молчания сна не ожил.
Вечной вьюги визжит волчок.
Дверь закроем – щелчок, молчок.
Тянет палец к губам прохожий.
 
И ни голоса, и ни звука –
Будто мертвых играют роль.
Тянет палец к губам – пароль.
Тишины круговая порука.
 
Тяжесть штор, тяжесть век –
Ни эха. Западня – ни следов, ни мет.
Этот город сед не от снега –
Этот город от страха сед.

1978, Москва

В. Енокяну в Воркуту


                                    "Во глубине сибирских руд..." 
          
                                                     (А.С.Пушкин)
 


Недонабедокурили мы – нас и недоказнили.
Ни взлететь, ни упасть после этой недоброй игры.
Жуй молчанье. О, пир захолустной поры –
Пир пустот под мерцанье покойницкой гнили.
 
Полыхнуло и тлеет под сердцем – невидимо, глухо.
Пересохшему нёбу чужд змеиный извив языка.
Мудрецы и герои – на небе. А здесь – на века –
Понт полярный да вместо цикуты – сивуха.
 
И ужасны пространства бездушного душного лета!
В них – ни Бога, ни скорби. Только похоть и жар.
Только город в дырявом кармане бессмысленно сжал
Раскаленной ладонью бессмысленный грех пистолета.
 
Отсидимся пока. Будет осень. А осенью выжить
Много проще, да и смерть несказанно добрей.
Это – время любви и ухода, когда в ноябре
Остывает огонь и понятливость душами движет.
 
Это время холодных дождей нам прекрасно подходит.
Мы ж не кошки бездомные, чтобы бояться дождей.
Мы – бездомные просто. И в нашей бездонной нужде
Оправданье молчанью и крику, и страху находим.
 
Значит, так – отсидимся пока. Горечь?.. Горечь растает
И осядет в глубоких, как трещины, складках у рта.
Станет некому мстить. Заструится с перстов доброта.
И Господь не оставит тебя. И никто не оставит.

1978, Самара.

* * *

Не лгите мне – свирели вьюг
Не отзвучали.
И каждый вечер я даю
Балы печали.
 
Там нота тешит боль виска
И плачет всуе.
Там танец госпожа Тоска
Со мной танцует.
 
Глядит в глаза, ведет к окну,
Манит в объятья.
Игриво просит расстегнуть
Крючок на платье.
 
Так полон сна ресниц узор
И влажно томен.
И одиночества разор
Пирует в доме.
 
Раплывчатый рисунок вьюг –
В оконной черни.
Балы печали я даю
Ежевечерне.


1978, Самара.
1980

Отъезд

                        1.
 
И вот опять срываюсь я на крик:
"Живут же люди – с них и взятки гладки!"
А мне – в эпилептическом припадке
Весь искорежен расставанья миг.
И кажется, Сам Бог не все постиг
Еще в творимом им миропорядке.
 
Все душераздирающее – речи.
У милых лиц – гримасы боли резче.
Безумнее и горше – взмахи рук.
Орет "Разлуку" хрипло черный кречет,
И ложным обещаньем скорой встречи
Я целование – иудино?! – дарю.
 
Ну вот и всё. Застыв в дверях вокзала,
Прости мне, Русь, что сердце вдруг устало
Переживать твой черно-алый бред.
За тщетный бег от бесконечных бед
Прости и знай, что лучше мне не стало.
Какая боль уж только не пытала.
Какой вины на мне уж только нет.

1991


                        2.
 
Все пройдет. И зима заметет
Там, в России, дома и могилы.
Лишь безумного сердца полет,
Этой птицы больной перелет,
Досягнет до Отчизны немилой.
 
И оно там останется жить.
И оставит меня, и обманет.
И заставит опять ворошить
Память ту и как-будто бы жить.
А само будет – там – сторожить
Улиц глушь да безумие мамы.
 
Там – пойдет колобродить-бродить
По пурге в жути уличных линий,
С безымянской шпаной разводить
Тары-бары "по фене", бродить.
И покинет меня, и покинет
На-все-гда, и пустые года
Электричкой пустой пронесутся,
И упьются собой вдрабадан,
И уснут, и уже не проснутся
Никогда, никогда, никогда.
 
А в России пурга заметет
И оконные рамы и раны.
И безумного сердца полет
До Отчизны родной досягнет.
И забудет далекие страны
Сердце, и без меня заживет.
Вольной птицей больной обернется,
Чей безумен прощальный полет.
 
И ко мне никогда не вернется.

2001

Эмигрант

Налей мне темного вина –
Я выпью, не дыша, до дна
Воспоминаний яд горчащий
За сердце, бившееся чаще,
За ту, которая одна,
Что прежним именем звала
И в губы целовала жарко...
 
Задумавшись, запнулась парка
И нить случайно порвала.
 
И, спохватившись, впопыхах
Пошла плести совсем другое,
В судьбу какого-то изгоя
Вплетая боль мою и страх.
 
Чужая жаркая страна…
 
Налей-ка мне еще вина.
Оплачу с прошлым я разлуку
И эту жизнь, что сплетена
На скорую богини руку.

2001-12-25

Т.К.


                 "А может, даст Бог, встретимся еще на этом веку" 
                               
                                                       (из письма)


Другая женщина – иного солнца свет,
Иной земли, мне незнакомой, дали,
Бес-крайние, иного счастья бред
Мне сладко лжет, и приступы печали
Иных морей зеленою волной
Нахлынут, не изведанные мной
Доселе, и с полоской острой стали
Приступят к горлу.
 
Едок и незрим,
Отечества былого горький дым
Ест очи и газетною побаской
Нас мучает, побаской пустомель...
 
Другая женщина – за тридевять земель,
Из-за медвежьих хмурых снов Аляски
С печалью тою струи Вашей ласки
Приносит мне иных морей Гольфстрим.
Поверьте, ею я в живых храним.
 
И даже мнится... мнится, что любим,
Как в прошлом, проклятом, блаженно-ложном,
Как в те года безумных юных странствий,
Где было все не страшно и возможно.
Но перекрыто прошлое таможней.
И дуболомы, пьяные от чванства,
Нам не дадут ни визы, ни гражданства,
Ни yellow-, ни green-, ни credit-card.
Во времени дороги нет назад.
 
Уж заполночь. И головою вдоволь
Побившись в стену, призываю сон
Вотще в провале черной ночи вдовой,
Сном позабытой, и мечтою новой
О встрече с Вами диких мыслей сонм
Утерянный мне заменяет сон.
 
По лествице, протянутой с созвездий,
Нисходит некто с запредельной вестью.
И знаменье творит его щепоть.
И тихий шепот: "Властен в том Господь".

2002

Поэт в Беэр-Шеве*

Исход субботы. Темен небосвод.
Хамсин** сухой горячей пылью дышит.
Компьютер нем. А он... Он хмуро пьет:
"Погода чертова! Хамсин меня убьет.
Соб-бачья жизнь – опять никто не пишет.
Ни-кто..." Тоски угрюмый беспредел.
И вдохновенья призрак улетел.
 
А жизнь – как жизнь: жестока и проста.
С измятого газетного листа
Священные каракули иврита
Оповещают: "Столько-то убито..."
И далее – убористым петитом –
Идут убитых этих имена.
Орут соседи, и – почти война.
 
Мерцают старой почты письмена
Со старого овального экрана.
"Не пишут из России, и она,
Далекая-далекая Татьяна
Не пишет." Душно, и почти война.
Война – общенародный сдвиг по фазе.
Опять кого-то замочили в Газе.
 
А в будущем – египетская тьма.
А жизнь проста, жестока и напрасна.
Война ... Атас! Страна сошла с ума –
Закрыли все веселые дома
И выслали украинок прекрасных.
Увы. И всех в сердцах назвав на "мэ",
Охота сделать жизни резюмэ.
 
На Севере, в России, снег, поди,
И до идиотизма – перестройка.
Куда летишь, родная? Осади!
Валит в веках лихая Птица-Тройка –
Тачанка, паровоз, головомойка,
Истории Олимп, ее помойка –
А ты как зверь с дороги уходи
С привычной болью ноющей в груди.
 
Почти война. Соседи голосят.
Горячие, чернильны ночи крылья.
"Зачем дома веселые закрыли?
Да, нешто, делать в руку в пятьдесят!"
 
Просматривает, пальцами хрустя,
Ряд строк неровных. Кашляет от пыли.
И громко вслух: "Да сколько бы ни крыли,
Меня прочтут потомки и простят.
Ведь любят нас потом – когда зарыли."

Израиль 2002-2003

 
*Беэр Шева – город на Юге Израиля
**хамсин – сухой горячий ветер, дующий с Юго-Востока и несущий с собой мельчайшую пыль.

Монолог к Ахиллу

Ты обиду забудь, Ахиллес –
О Патрокле подумай, о друге.
Ты – герой. Твои тяжкие руки
Как лозу рубят вражеский лес.
А Патрокл – он дитя, Ахиллес,
Храбрый мальчик, что в драку полез.
О Патрокле подумай, о друге.
 
Я и сам, ты ведь знаешь, Пелид,
В сердце злую лелею кручину.
Я и сам, наглотавшись обид,
Бросил все – убежал на чужбину
Испытать роковую судьбину.
 
Жизнь проходит, а сердце болит.
Так нам боги судили, Пелид.
 
Я, хотя на чужбине тужу,
Волю светлых богов не сужу
И по внутренностям не гадаю.
Я себя, как могу, соблюдаю:
 
С незнакомыми водку не пью
И с "мимозами" "роз" не рифмую,
За зеленым сукном не блефую,
Грозноликих вождей не пою.
 
Год сменяет в забвении год,
Да сердечной усталости гнет.
 
Я устал от убитых людей
И от этого вечного лета.
Ядовитой пыльцой "марафета"
Сушит ноздри хамсин-лиходей.
Как-то так – ни идей, ни плетей.
Лишь земля, добела разогрета,
Принимает убитых людей.
 
Жизнь проходит, а сердце болит.
Вознесем всесожженье, Пелид,
Всеблагого Владыку понежим –
Люди, персть мы земная понеже.
 
Будто гривы коней вороных
Вьется дым приношений двойных.
Сердце поедом гложет кручина,
Множит ночью недобрые сны:
На поля иудейской войны
Провожать полурусского сына.

2002

* * *

Как необъявленной войны
Смертельны тайны,
Так сны несбывшейся весны,
Как смерть, случайны.
 
Молчание почище слов
Необъяснимо.
Ты миражом случайных снов
Проходишь мимо
 
Там, за пределом – как он груб! –
Границ, таможен,
Где даже легкий шелест губ
Едва возможен.
 
Проходишь ты – хоть пой, хоть вой.
Такая лажа!
И неусыпный наш конвой
Всегда на страже.
 
Проклятый прошлого конвой
Всегда на страже.
Нечеловечий ночи вой
По-волчьи страшен.
 
Ищи-свищи, кто виноват,
Ори, аукай.
Кто сдал нас заживо на блат?
Какая сука?
 
Кто нас обрек на бред вытья
Ночной неволи,
Любви, вина и забытья,
Любви и боли?

29/10/03

Время

Чем больше лет, тем гуще глубина
Ночей, тем дней толпа теснее
В прихожей памяти, тем темный ток вина
Ретроспективу делает яснее.
 
Все больше лет. Толпа теснее дней
В прихожей памяти. И никуда не деться.
Все больше лет. Все слаще и больней
В свои стихи, как в зеркало, глядеться.

27/10/03

Два стихотворения


                        1.
 
Помоги мне – приди, разреши непонятицу злую:
Запечатан июнь, горяча восковая печать,
То ли бьют по щекам, то ли в жаркие губы целуют,
То ли дождь моросит, то ли цедит по капле печаль.
 
То ли нечего есть, то ли так – неохота от барства...
Помоги разобраться, развей полусна пелену.
Так колодезна глубь тридевятого мрачного царства,
Где немного поплачут и снова идут на войну.
 
И не тайна мечты, а тяжелая алая одурь
Наползает и душит, мертвецки пьяна и слепа.
Пала в воды Полынь – я не пью эту горькую воду.
На кровавой страде ни за что не подъемлю серпа.
 
И за это за все ни к чему мне бояться огласки
Прокаженных веков и неистовых глоток огня.
 
На моей простыне – твои темные пряди и ласка.
Помоги. А иначе, зачем же ты любишь меня?
 

                  2. Романс
 
Мой друг, мой ласковый, о, мой невероятный
Свидетель мертвой-мертвой тишины.
Неравный, неожиданный, невнятный
Союз несчастий – мы ему должны
В колени кланяться.
 
И нет очей чернее,
Темнее прядей, невозможней ласк.
Союз несчастий – нет, он нас не спас.
Он нас обрек. Он – взгляд назад Орфея.
 
Мой друг, мой ласковый. Уже Преображенье
Прошло. Уже и осень при дверях.
И теплых рук поспешное движенье –
Объятья круг – не превозможет страх
Грядущей непогоды.
 
Друг мой нежный.
Свидетель, не готовый ни к чему.
Язык разлуки, влажный и прилежный,
Неспешно слижет след вокзальных мук,
Беспомощную ярость поцелуя –
Все слижет и над всем восторжествует,
Смеясь над нами, злой язык разлук.
 
Мой друг, мой ласковый. Не зря же пронизала
Вода слои небес и подсказала,
Что все всегда проходит. И теперь
Пустырь ночного мокрого вокзала
Уныло пьян густым вином потерь.
 
И тянется и пьет вино строка.
 
Не открывай тому, кто после встретит,
Что ночь осталась на губах, горька,
Как пьющая вино потерь строка,
Как память о тебе, о нас, о лете.

1979-2004

Надпись на книге


                                    Т.К.

Вот, опять возвращаюсь к тебе
Из несчастных колумбовых странствий.
В равнодушно-прохладном пространстве –
Птичьи крики. Накликают бед,
 
Улетая в чужие края
Прочь от Родины заиндевелой,
Неприкаянные, как я.
Но не в птицах, конечно же, дело.
 
И не в том, что весною теплей
Будет ветер и небо отверсто...
 
Лживой лести смертельный елей,
Будто клятва неверной невесты,
В безмятежное сердце войдет –
А оно в простоте ему внемлет –
И названьем чужим назовет
Мной открытые чудные земли.
 
Зависть-ненависть, проводы-сводни...
Эй, забудем об этом сегодня.
 
Парус туг, как натянутый лук,
Бел, как пламя моих упований.
Из непреодолимых разлук
Я сегодня к тебе приплываю.
 
Ветер, небо и крыл колдовство
Прочь от Родины заиндевелой.
Но не в птицах, конечно же, дело.
 
Рождество, Рождество, Рождество!
В нем – споткнувшийся Времени бег,
Оный Сын на Кресте одолеет.
В нем – тяжелая сладость елея
И канадский неласковый снег –
Чтобы было больней и белее.
 
12/01/05



Ностальгия, или апокалипсис

О грусть моя, о чем ты и о ком?
О той, с которой был едва знаком?
О том, что снова мы под каблуком
Воспоминаний о России снежной?
Вотще их сердце держит под замком –
Оно не строгий страж и не прилежный,
Хотя и ночью не смыкает глаз,
От слез невидящих. И посещают нас
Сны детства нежного и школьный бред о том,
Как в Смольном заварили суп с котом,
Как худозадая красавица-мартышка,
Осел, козел и косолапый мишка
По киру забазланили квартет.
Лабают звери, а музЫки нет.
 
Вот так и в жизни нашей нет музЫки.
И всех времен базар косноязыкий,
В европожопый свал объединясь,
Новородившийся из грязи князь,
Махнет, не различая слов и лиц,
Серпом под корни мягкие яиц
И закрепит победу кирпичом.
 
О грусть моя, ты, милая, о чем?

01/03/05

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

20.09: Юрий Гундарев. Консультант (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за май 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!