HTM
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 г.

Сергей Терентьев

Стишата

Обсудить

Сборник стихотворений

Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 29.06.2019
Иллюстрация. Название: «Илия и огненная колесница». Автор: Джузеппе Анджели (1712–1798). Источник: https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/4/4d/Elijah_Taken_Up_in_a_Chariot_of_Fire_E11219.jpg

Оглавление

  1. С. Есенину
  2. «Поздней осенью по вымерзшему полю…»
  3. «Законом жанра так заведено…»
  4. «Большая вечная река…»
  5. Гроза
  6. Тринадцатое желание
  7. «Календарь усталый…»
  8. «Он как-то был немного угловат…»
  9. «Опустился чёрный полог…»


С. Есенину

По знаку поднятой руки
на первом плановом уроке
читаю, стоя у доски,
Есенина простые строки.

О клёне на одной ноге,
таком же, как у нашей школы
в январской бешеной пурге
стоит, пленённый частоколом.

О не поведанных словах
девчонке из другого класса,
о том, как мятою пропах
луг из зелёного атласа.

О псе, что лапу подаёт
влюблённым людям на удачу.
Я с ним знаком – тот Джим живёт
сегодня на соседской даче.

О крае, что навек любим.
О мамах, что всего дороже.
О чём так часто мы грустим,
но высказать никак не можем.

* * *

Поздней осенью по вымерзшему полю
шёл мудрец и вдруг услышал чьи-то всхлипы –
женщина седая в старческой юдоли
тихо плакала у одинокой липы.
И спросил мудрец: «Причина в чём печали?».
Отвечала та, смахнув слезинки платом:
«Молодость с красой мне вспомнились – не я ли
в зеркале своём их видела когда-то.
Вспомнила мужчину – свет мой и опору,
как его любила и была любима.
Глух ко мне Всевышний, раз в такую пору
дал способность помнить, что неповторимо».
Вдаль смотрел мудрец и, словно ненароком
с синих губ улыбка лёгкая слетела.
И тогда сказала женщина с упрёком:
«Вы молчите, до меня вам нет и дела.
Что вы видите в канун грядущей стужи
там, где скоро будет бесноваться заметь?»
«Вижу поле роз – Господь великодушен,
сохранив мне всё мое богатство – память.
В слякоть осени и в зимние морозы
я могу идти бескрайним летним полем,
что бы волнами алеющие розы
согревали душу верой и покоем».

* * *

Законом жанра так заведено:
любой отрезок жизни, как в кино
в привычной каждодневной суете
запоминался фоном саундтрека.
В младенчестве – напевом наших мам,
а в юности – с Кобзоном пополам
репертуаром школьных дискотек
и песней у костров Артека.

Потом торили путь свой без затей:
влюблялись, ловко делали детей,
трудились над строительством гнезда
и проживали в стиле рок-н-ролла.
Сегодня дети стали на крыло,
гнездо машиной с дачей приросло,
ушло желание считать года,
и блюзовая тема поборола.

Реальность ощущается blue note[1].
Все безоценочно: везёт и не везёт.
Тур по Европе – просто ерунда.
Пусть сакс и рифф[2] гитарный из колонок
звучит, а жизнь не так уж и дурна,
когда стоишь у дачного окна
и смотришь, как у тихого пруда
свой хвост пытается догнать котёнок.

Когда бы можно было у него
спросить: «Скажи, дружочек, для чего
в погоне вытоптал пятно в сажень
и нет ли тут, увы, самообмана?».
Ответ его был по-кошачьи прост:
«Сказали мне, что счастье – это хвост,
и я за ним гоняюсь целый день,
но от меня он ускользает постоянно».

Тогда ему призналась кошка-мать:
«В девичестве я тоже хвост поймать
мечтала – это свойство всех котят.
Теперь уже иллюзии не строю.
Бывало, целый день крутясь волчком,
в досаде ночью падала ничком.
Потом пошла, куда глаза глядят.
С тех пор хвост следует всегда за мною».

* * *

Большая вечная река –
Истока нет, и нет ей устья,
И бег её не повод грусти
Осенние гнать облака.
Апрель-затейник, плот собрав,
С новорождённой от причала
Толкнул и чайка закричала –
Так начинался этот сплав.
По правилам мифологем
Плот юной, стройной стал байдаркой,
Та обернулась яхтой яркой,
Не осязаемой никем.
Но шелест ветра в парусах –
Нам драгоценною наградой
За то, что следуем с ней рядом
По звёздной карте в небесах.
Поддавшись прихотям стихий,
Плывущие посредством вёсел,
Одни везут плоды ремёсел,
Другие – глупые стихи.
Большая вечная вода.
В печальный миг последнего заката
Плавсредства к берегу когда-то
Бросают якорь навсегда.
Мы в час весёлого вина,
Когда все тосты прокричали,
Давайте вспомним, кто причалил
И тех, кем наша жизнь дана.
Большая вечная вода.
Зарубки на бортах и киле.
Года, как пройденные мили.
На вид я столько бы не дал.

Гроза

Душной ночью ставнями закрылся
Дом от визитёров и гостей.
На веранде сном хмельным забылся
Местный житель – бражник Елисей.
На рассвете огненные спицы
Вдруг пробили в тучах колею –
Это тройка в грозной колеснице
Мчала над деревней Илию.
Обвалилось небо грудой грома
И упало за кусты ракит.
Заскрипели ставни окон дома,
Елисею открывая вид.
Громовержец – исполин небесный –
Сам владыка проливных дождей
Еле сдерживал уздою тесной
Буйный норов рвущихся коней!
Колесница накренилась разом
С крыши дома – Господи, спаси!
Елисей приметил трезвым глазом –
Колеса нет на златой оси.
Вся одежда ездока промокла,
Обессилил – даром, что могуч.
Кони, дёрнув, скинули пророка
И помчали в бездну чёрных туч.
Буря уходила следом тройки.
С головой, наполненной свинцом,
Елисей поднялся тихо с койки
И в исподнем вышел на крыльцо.
Полной грудью он вдохнул озона,
Как-то странно дёрнулся кадык –
Посреди раскисшего газона
Сгорбившись стоял седой старик.
Он ворчал: «Ах, кони удалые!
Колесо упало, отыщи».
И стекали капли дождевые
Старым руслом по браздам морщин.
Долго шарили они, не веря
В свой успех – старик кряхтел – устал,
Но нашлась небесная потеря
В самых дальних и густых кустах.
Ржавый обод среди кучи сора –
От коляски детской колесо,
Старец, подхватив находку споро,
По-хозяйски ткнул за поясок.
Подмигнул лукаво Елисею:
«Эко, закатилось-то куда!
Ничего – к обедне я успею.
Не в первой такая-то беда!».
А потом, сведя седые брови,
Взгляд тревожный поднимая ввысь,
Молвил суше и суровей
Елисею: «Парень, отвернись!».
Тот внимал покорно незнакомцу,
Даже скрыл ладонями глаза.
Из пиковых туч скользило солнце,
Как виньетка красного туза.
А когда над головой услышал
Шорох и ладони опустил,
Обомлел – карабкаясь по крыше,
Илия тот обод волочил!
Оттолкнувшись от трубы ногою,
Приподняв уверенно ступню,
Он шагнул на небо заревое
И пошёл по рыхлому огню.
В алых всполохах его курчавых
Обод – золочёным колесом,
А пророк – гигантом величавым
Были в бесконечности высот.
А когда он стал всего лишь паром,
Хрипло заблажил соседский пёс.
Елисей собрал пустую тару
И в ларёк сдавать её понёс.

Тринадцатое желание

Восторг фантазии и трепет
Порой рождают чёрт-те что,
Когда весенний ветер треплет
Виски из форточки авто.
Тот первый опыт был случаен:
В кафе, где балом правит ночь,
Он предложил ей чашку чая,
Она ему: «Пойдите прочь!».
С тех пор от уличных интрижек
Его всегда за руль влекло,
И девушки казались ближе,
Доступнее через стекло.
Чуть опустив его до щёлки,
Презрев, что было позади,
Разглядывал то икры в шёлке,
То чей-то вырез на груди.
Все перед ним, как на арене.
Сакральный жест и нет табу –
Красотка в мысленном гареме,
Лишь он кусал себе губу.
Однажды на исходе мая,
Когда на них находит блажь
Вся в чёрном дама пожилая
С ним напросилась на вояж.
Волнительно, но он, однако,
Отметил в мозговой коре –
Тут тема больше для Бальзака
И ни к чему в его игре.
Он вёл авто вдоль парапета –
Знаток охоты на ходу:
Ах, как бы ту, и ту, и эту –
И всё прикусывал губу.
«Что ж, это всё вполне возможно», –
Сказала дама в темноте.
И сняв с руки перчатку-ножны,
Блеснула лезвием ногтей.
«Вас, милый мальчик, кличут Эрвин,
Меня зовите миссис Отт.
Не напрягайте мозг и нервы».
И выдала с зевком: «Я – чёрт.
Молва народная не красит.
С козлиной мордой и хвостом –
В такой гнуснейшей ипостаси
Явилась раз – ну а потом:
Рождаясь в два столетья трижды,
Держала свой публичный дом,
Бывала маклером на бирже
И просто карточным плутом.
Одним российским захолустьем
Руководила целый год…
Века в своё стекали устье.
Теперь в миру я – миссис Отт.
Ах, образ дамы мне наскучил.
Есть вариант уже другой,
Но ваша плоть – не этот случай.
Мне симпатичны, дорогой,
Вы смелостью своих фантазий,
А робость юности смешит.
Я подарю вам яркий праздник –
Восторг для тела и души.
Прошу отметить завтра взглядом
Всех приглянувшихся особ
И я собрать их буду рада
Для вас приватно, только чтоб
Избранниц ваших было нечет,
Когда полночный бой часов
Закроет список. Что ж, до встречи.
Мне выходить, приятных снов».

Теплом лиловой акварели
Весенний воздух был согрет.
Он встретил день с истомой в теле
И в предвкушении побед.
В безлюдном парке на аллее
Играла девушка с щенком.
Округлость плеч и нежность шеи
Под прядью, стянутой пучком.
Лицо под чёлочкой упавшей –
Ну надо ж было ей упасть.
А сговор, чёрт возьми, вчерашний –
Какую он имеет власть!
Отпрыгнул пёс в своей забаве,
Хозяйку повернул анфас –
Жемчужину в простой оправе
С игривым блеском синих глаз!

Один лишь взгляд её случайный
Проник в такую глубину,
Что годы близости банальной
Не дали б большего ему.
Вскипело бурей вожделенье,
Покрыло пеной мелкий стыд,
И в это самое мгновенье
Он понял – счёт его открыт.
На остановке две сестрицы,
На пляже дама у грибка,
Потом развязная девица
При выходе из кабака.
Уже пустела мостовая
Под солнцем цвета терракот,
Когда из пыльного трамвая
Неспешно вышла миссис Отт.
«Как ваше дельце, друг мой Эрвин?»
«Лишь пять», – он выдавил альтом.
«Ну, что ж ваш выбор, в общем, верный.
Остановитесь и на том.
До ночи наберитесь силы,
А в полночь – улица Богем,
Тринадцать. Приходите, милый,
Там будет ждать весь ваш гарем».

Разлёгшись дома на кушетке,
Он думал, сердце затаив:
Блондинки, рыжие, брюнетки,
Стройняшки, пышки – сколько их!
И только пять – нет, маловато.
Сегодня всё возьму сполна!
Он вышел в ночь, он жаждал фарта,
Веселья, девушек, вина.
Добропорядочных и прочих,
Владелиц милых, нежных лиц.
И вот к одиннадцати ночи
Набрал одиннадцать девиц.
Он шёл к указанному дому
Без предрассудочных оков,
С беспечностью, знакомой
Всем мачо, ищущим альков.
Навстречу бережно под ручку
Известный в городе поэт
Вёл то ли музу, то ли внучку
Четырнадцати юных лет.
В неё случайным взглядом вперясь,
Увидел в девичьих чертах
Губ мягких чувственную прелесть,
Столь раннюю в её летах.
Он не хотел её отметить,
Но тайный знак уже унёс
Вечерний расторопный ветер.
Желание его сбылось.
«Да вот нелепая досада, –
Он думал про себя в пути, –
Теперь их дюжина, и надо
За час ещё одну найти».
Вдруг, холодок в груди знакомый:
В десятке метров перед ним
Походкой лёгкой, невесомой
Шла женщина. И со спины
Не хрупкость плеч и очерк шляпы
В холодном блеске фонарей
И в шлейфе запахов приятных
Влекли безудержно за ней,
А что-то тоньше паутинки,
Способное в конце пути
Волной звериного инстинкта
Сломать его иль вознести.
В когорту избранных им пассий
Она вписалась бы венцом,
Но правом наделённой власти
Он разглядеть хотел лицо.
Вот только с каждым приближеньем
Не смел переступить черту.
Она ж, как сон, как наважденье
Всё ускользала в темноту.
За нерешительность расплата –
Слепого случая девиз.
Уже к вершине циферблата
Две стрелки вместе поднялись,
Когда она пришла к коттеджу.
Легко взбежала на крыльцо.
Сквозь шторы свет из окон брезжил
И освещал её лицо.
Он вспомнил девушку из парка,
Игравшую там со щенком.
И сразу стало очень жарко
И влажно так под пиджаком.

Она сказала: «Что за шутки?
Вы что – маньяк? Пойдите прочь!»
…………………………………….
Как страстно молодые сутки
Ласкали трепетную ночь!

Несостоявшийся кутила
Брёл по безлюдной мостовой.
Болела печень, сердце ныло,
А ноги не несли домой.
На паркинге таксомоторов
Спросил, внутри сжимая грусть,
У безучастного шофёра:
«Скажите, где я нахожусь?»
Тот с нескрываемым респектом
Окинул взглядом, а затем
Ответил странному субъекту
Спокойно: «Улица Богем».
Из затемнённого салона
Раздался голос миссис Отт
С холодной хрипотцой знакомой:
«Я вижу, что у вас цейтнот.
Тринадцатая стала первой?
Всего избранниц ваших чёт?
Не огорчайтесь, милых Эрвин,
До встречи через двести лет».

Восторг фантазии и трепет
Порой рождают чёрт-те что,
Когда весенний ветер треплет
Виски из форточки авто.
Чему же эта сказка учит? –
Не доверяйте чудесам,
Остерегайтесь всех попутчиц
Из незнакомых странных дам.

* * *

Календарь усталый
Шелестит листами,
Обгоняя с форой
Прошлый мой посыл.
Что сбылось, явилось,
Что не претворилось,
За год пролетевший
Ты уже забыл.

Тайны не раскрою –
Собственной рукою
Поменять, что-либо
В прошлом не дано.
Всё, что в жизни было –
Всё перебродило.
Жмых – удел для ягод,
А тебе – вино.

Загадать помыслишь,
Бога рассмешишь лишь.
Будущее – тайна –
Присказка верна.
Не вникай, живущий
В смысл кофейной гущи.
В ней одно былое
Чёрного зерна.

Черпай в настоящем –
Вареве бурлящем
Всё, что создаётся
Поваром для нас.
Всё преодолимо,
Были бы хранимы
Близкие нам люди
Каждый день и час.

* * *

Он как-то был немного угловат
И склонен чуть к излишней массе.
Запал, как нынче дети говорят,
На девочку в своём же классе.
Она любила книги и кино
И он в её был тоже вкусе,
Но в юности уж так заведено –
Шаг первым мальчик делать трусил.
Он вспоминал весь свой недолгий век
Не тишину в читальном зале,
Не гром кузнечный школьных дискотек,
А то, как в баскетбол играли.
Как утирая локтем пот с лица
С крупинкой туши растворённой,
Давала пас ему – беги, пацан,
А он летел, тем окрылённый.
Не замечая – кончилась игра,
Уходит юность безвозвратно –
Зелёная – со школьного двора,
Как он – со зрелым аттестатом.
Был дальше тайм второй, но без неё;
С женой, его на много старше.
Ложились дни – унылое быльё
На мятый лист недобрым шаржем.
Он сам себе твердил: «Пацан, беги».
И если становилось туго,
То принимал на грудь – на ход ноги –
Стоял, а жизнь плелась по кругу.
В глухой ночлежке Коми иль Югры,
Присев в продавленное кресло,
Он взял и тихо вышел из игры,
Чтоб юность вдруг в Твери воскресла.

* * *

Опустился чёрный полог
Тихо на тверской «бродвей»,
День был тягостен и долог,
Будет ночь ещё длинней.

У домов – бетонных ульев –
Крышу-крышку подними
И увидишь, как уснули
Обитатели земли.

Беззащитны и раздеты,
Сжав в объятиях тела,
Чтоб с крутящейся планеты
Чья-то сила не смела.



 

 



 

[1] blue note – (жарг.) Блюзовые ноты и аккорды с пониженными ступенями, которые придают джазовой музыке чувственность.

 

[2] Рифф (англ. riff, этимология неясна) – короткое мелодическое остинато, выполняющее функцию узнаваемого рефрена.

 

 

 



Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

17.07: Максим Хомутин. Зеркальце (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!