HTM
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 г.

Ольга Тиасто

Доллары, водка, матрёшки

Обсудить

Повесть

(Приключения ростовских челночниц в Азии, Африке и Европе)

 

На чтение краткой версии потребуется 5 часов 45 минут, полной – 6 часов 15 минут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Купить в журнале за сентябрь 2015 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2015 года

 

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 5.09.2015
Оглавление

11. Глава 9. Дублёнка и шуба Мазепы
12. Глава 10. Тостик в Греции
13. Глава 11. Две профессии Тостик

Глава 10. Тостик в Греции


 

 

 

Год 1988-й.

В комитете комсомола больницы скорой помощи имелись путёвки в Грецию. Было их всего две – только для комсомольцев и, естественно, тех, кто уже побывал в соцстране, потому что правило: «Пока не съездил в соц, не выпустят в кап», ещё действовало. Соцстрана была как бы проверкой на вшивость: можешь ли ты держать себя в руках; а то пустишься там во все тяжкие – кто тебя знает...

Тостик подходила по всем статьям. В возрасте была таком, что из комсомола ей скоро пора было уходить; год оставалось платить взносы. В Болгарию и Румынию уже ездила. Но всё равно не верила, что ей достанется путёвка.

Однако, путёвка ей досталась. Конечно, комсомольскую путёвку ей не то чтобы просто выдали – купила её за восемьсот рублей, то есть, больше чем за пять месячных своих зарплат.

Других молодых врачей и медсестёр такая сумма не устраивала, попросту пугала, а Тостик – не так чтобы очень, потому что хотела путешествовать – раз, предыдущие мелкие коммерческие операции-спекуляции позволили ей кое-что накопить – два, и верила, как все начинающие челноки, что любую поездку можно окупить – три.

У Тостик к загранице был совершенно реалистический подход: не то чтобы восхищалась заграницей и всем, без разбору, что там есть; но и не разделяла точку зрения «А чего я там не видел!». Понимала, что многого ещё не видела, и всегда есть на что посмотреть; а также находила разумной возможность пойти по магазинам и спокойно за деньги купить всё, что нужно, а не бегать, как вошло у нас в привычку, весь день в поисках чего-то необходимого, ломая голову, где бы его достать.

А каких людей приходилось при этом о чём-то просить! Да ради бога.

 

А если Тостик когда доводилось видеть заграницу во сне – видела почти всегда одно и то же: идёт по залитой светом улице, и солнце сверкает в витринах; смотрит на свое отражение в стекле – джинсы, кожаная куртка и тёмные очки; идёт и видит – магазин пластинок!.. Заходит – а там! На полках! В алфавитном порядке! (И в этом сны её были верны, потому что в жизни так оно и есть; но Тостик в своей реальности этого ещё не видела) ... все диски, о которых можно только мечтать!

B – Black Sabbath, D – Deep Purple, L – Led Zeppelin... От восхищения у Тостик сводило живот; вот она, наконец-то, дорвалась! PPink Floyd...

Она перебирает диски, путается в стеллажах, теряет и не может что-то найти; начинается какая-то ерунда... и – просыпается.

 

Болгария и Румыния её ожиданий не оправдали: и магазинов таких, как видела Тостик во сне, там не было, и вообще – то была не настоящая заграница, а так – суррогат. Братские, одним словом, республики. Даже Болгария, где всё же что-то выпускали на фирме «Балкантон», унылая этикетка на дисках которой могла соперничать только с унылейшей этикеткой «Мелодии». Но в Болгарии Тостик хотя бы нашла детские книжки на русском языке, которых нельзя было достать в Ростове. В Румынии дела обстояли и того хуже. В Румынии местное население окружило автобусы и просило у русских туристов продать всё, что у тех было с собой: электробритвы, радио, часы и кипятильники... покупали даже дрянные сигареты ростовской фабрики и шоколад – вот до чего докатились под руководством товарища Чаушеску.

Толпа не расходилась, напоминая большой цыганский табор; одни тут же перепродавали добро другим, дети клянчили деньги и конфеты...

Только потом на эти леи туристы ничего купить не могли. Да и туристами настоящими себя не чувствовали, уважаемыми и желанными, а так себе – братскими туристами, сталкиваясь постоянно с невысказанной братской враждебностью. Или – с дружеской враждебностью? Братскую к нам, кажется, питали жители союзных республик. (Классификацию враждебностей, которые питали к нам разные народы мира, Тостик в книжке Войновича позже нашла).

Например: кормили их в обеих странах без выдумки и безвкусно – как кормят, скажем, в любой затрапезной столовой. А Тостик случайно попала в болгарский ресторан для западных гостей, идейных врагов, и там – удивляться нечему – всё было совсем по-другому: болгарские девушки, не жалея нежных пяток, танцевали для западников на углях, и к столам несли затейливые блюда на газовых горелках...

Смотреть тоже было особенно нечего. В Костанце их повели в дельфинарий. В Бухаресте – в музей естественной истории, и потом покатали немного по улицам, серым и грустным. Стоя в потоке блокированного движения, ждали затем, пока проедет мимо в закрытом лимузине, в составе длинного эскорта, всё тот же товарищ Чаушеску, тогда ещё в добром здравии; но за тёмными стеклами ничего нельзя было рассмотреть – да и что особенного? Если бы везли живого Дракулу – было бы другое дело...

Нет, в братских занудных республиках мечты Тостик в жизнь претвориться никак не могли.

 

Путь в Грецию предстоял долгий и трудный – скорей доберёшься автостопом: поездом до Кишинёва, оттуда автобусом через те же дружеские, знакомые Румынию и Болгарию; с бесконечными стоянками на пограничных постах. Серый туман и мелкий моросящий дождь сопровождали автобус; липкая хмарь наползала откуда-то с гор, из дракульей, видимо, Трансильвании...

Кто составлял маршруты тех первых поездок? Кто их организовывал?

Теперь кажется абсурдным, что туристы должны были несколько дней ехать в автобусе, чтобы один только день провести в Тессалониках.

И хоть бы были Афины!.. А то – Тессалоники.

А неповторимая поездка в Китай, которую предприняла Тостик немного спустя?.. Поезд в Москву, девять часов перелёта из Москвы во Владивосток, из Владивостока – опять же на поезде – до странного приграничного посёлка Суфуньхэ, выбранного неизвестно кем и по какой причине, чтобы пробыть там всё тот же день. Видно, в этиx поездках было-таки что-то незаконное, думала Тостик, какое-то нарушение. Или пребывание всего один день, напротив, не нарушало каких-то правил? Однодневные визы стоили дешевле?

Почему один день?

Что за этим стояло – осталось неясным; знали о том только деятели турбюро, открывшихся повсюду, как грибы растут после дождя. Параллельно с развитием нашего бизнеса появились эти паразитические организации, живущие исключительно за счёт челноков.

Однако челнок не был капризен. Ему достаточно открыть узкий лаз за границу, как дырку в заборе – и он проползёт в этот лаз, и сумки свои протянет за собой. И, если нужно, в один день ухитрится выполнить свою коммерческую программу.

 

Когда, наконец, пересекли греческую границу, что-то произошло.

Солнце выглянуло из-за туч, посинело небо; изменился состав воздуха и пищи. Первая же остановка в ближайшем автогриле, где их высадили справить нужду и подкрепиться, была тому примером. Хлеб был свежим, картошка – хрустящей, кетчуп и кока-кола не были ничем иным, как настоящими кетчупом и кока-колой. Перход от «соц» к «кап» чувствовался на физическом уровне...

И это был повод для оптимизма.

 

Вечером, разместив в гостинице, их тут же вывезли в город. Назавтра после обеда планировался отъезд. Поэтому, едва оказавшись в сумерках на набережной Тессалоников, Тостик развернула активную коммерческую деятельность.

Кроме пятидесяти законно обменянных долларов, она имела при себе два фотоаппарата «Зенит», ещё один старый «ФЭД», часы и водку.

Не теряя времени, предлагала оптику в табачных и журнальных киосках и в магазинах, стараясь по ходу освоиться с курсом драхмы по отношению к доллару... Предлагала свои товары даже лоточникам и сосисочникам, продающим на набережной гамбургеры и хот-доги. Те иногда её не понимали (или только делали вид), и в обмен на фотоаппарат «Зенит» протягивали ей сосиску, зажатую между двух булок. Тостик мотала головой: она не хотела сосиску, а хотела пятьдесят долларов США.

Хотя, пожалуй, в такой поздний час и от сосиски бы не отказалась...

 

Ожесточённая торговля. Общение со странными субъектами среднего возраста, которых всегда полно на набережных в любой стране мира... не моряки и не рыбаки; а так, праздные люди, пенсионеры. Именно им-то и можно продать что угодно; потому что они одиноки, всеми отринуты и способны купить фотоаппарат, только чтобы завязать знакомство.

Хождение по припортовым улицам вплоть до наступления темноты дало результат: у неё оставались лишь две бутылки водки.

Тостик присела на каменный выступ стены под какой-то витриной, усталая и опустошённая, недоумевая: кто придумал закон об обмене валюты? Пятьдесят долларов на человека. Кто зациклился на этой сумме, какой идиот?.. Наверное, боялся, что такие, как она, накупят лишнего и навезут в Россию, разбавив дефицит. Обогатятся на спекуляции.

Боялся, и не ошибался. И навезли-таки, со временем. Но какой ценой!

 

Представьте себе советского медика, врача скорой помощи Тостик, сидящую вечером на углу под витриной и предлагающую прохожим водку! Какое жалкое зрелище, унизительная ситуация... Если были в жизни Тостик моменты, когда она стыдилась своего поведения, то это был, несомненно, один из них.

И как ей в голову пришло тащить за собой эту водку через всю Европу! И проявлять, продавая её, такую настойчивость? За каких-то пять долларов купленную затем греческими любителями крепких напитков.

Единственное объяснение: все везли – и она везла…

В этот час на приморском бульваре стал появляться народ. Гуляли, свежие и беспечные, многие в белом; садились за столики в кафе и ресторанах под открытым небом, пили вино, ели неизвестных Тостик моллюсков, смеялись и были счастливы.

Только Тостик, скрываясь в тени, чувствовала себя неадекватной, как нищенка-попрошайка, девочка со спичками или, в её случае, женщина с водкой. Или как женщина, только что избавившаяся от водки, что, увы, ничего не меняло. Её место было там, среди нормальных людей, за столиком на бульваре – есть устриц и пить вино, а не позориться, шныряя в темноте с двумя бутылями водки! Негодяи, придумавшие пятьдесят долларов обмена! Они лишили её человеческого достоинства.

Тостик не оставалось ничего другого, как, вздохнув тяжело, уйти в темноту, подальше от кафешантанов – туда, к месту сбора ростовских туристов, к режиму строгой экономии. Ей предстояло ещё повысить класс своих туристических поездок и выработать определённый стиль; а пока – терпение! – каждая драхма с долларом были на счету. Поездка должна была быть: 2) познавательной и 1) коммерчески выгодной.

 

Единственную ночь в Греции большинство туристов не сомкнуло глаз в гостиничном баре, на дискотеке, предаваясь пляскам, пьянке и прочим дурным занятиям. Гостиница была, естественно, за городом, а не в самих Тессалониках – иначе и быть не могло – потому и идти было им некуда.

Тостик же провела ту ночь в номере, с попутчицей Галей Саркисян, у которой болел живот. И не то чтобы Тостик Галю эту знала или та была ей симпатична; а просто сидели почему-то рядом в автобусе и пошли почему-то вместе в номер.

У Саркисян не было ни дурных наклонностей, ни выраженных интересов, кроме работы в бухгалтерии и домашнего хозяйства, поэтому разговаривать с ней было трудно и абсолютно не о чем. Когда же Тостик всё-таки брала на себя инициативу и пыталась рассказать Гале что-то, на её взгляд, забавное, из своей медицинской практики или из личного опыта, Галя только таращила глаза и поднимала брови или, когда нужно было смеяться, поджимала губы, отчего было ясно, что вещи, которые Тостик кажутся забавными. Гале видятся по-другому – возможно, даже представляются ей кощунственными и предосудительными, и что человек она – очень серьёзный и скучный.

Тостик пришла даже в голову мысль: а не информатор ли Саркисян известных органов?.. В Болгарии Тостик жила в одной комнате с девушкой Оксаной Бублик, и та была именно информатором тех самых органов, как призналась в этом сама. Но вероятность повторного попадания в номер с агентом не так уж и велика... и с Оксаной Бублик ей было совсем не скучно.

В любом случае, органы там или не органы, пришлось проявить сострадание к человеку с больным животом. Всё-таки доктор со скорой помощи, от больницы по комсомольской путёвке.

 

Утренняя экскурсия по городу затянулась; три четверти часа водитель кружил по улицам Тессалоников, ища, где бы припарковаться. Время сжималось всё плотнее, оставались считанные часы до отъезда, а на вырученные драхмы что-то нужно было купить... У Тостик на уме были вошедшие тогда в моду плейеры с наушниками и двухкассетные магнитофоны. Едва их выпустили из автобуса, она кинулась в магазин электроники.

В больших магазинах, торгующих фирменной аппаратурой, всё стоило слишком дорого. Она пробежалась по лавочкам и лавчонкам, и ей удалось по сходной цене купить два броских двухкассетника и маленький плейер в придачу.

Следом за ней, по пятам, ходили по тем же маршрутам другие туристы, в том числе и болезная животом Саркисян. Она не знала, что бы такое купить и, глядя на Тостик, тоже взяла себе двухкассетник.

 

В состоянии сильного стресса и возбуждения, вызванного этими крупными покупками, Тостик зашла в большой супермаркет и, не думая ни о чём, блуждала там, как фантом, из отдела в отдел... В каких-то корзинах посреди торгового зала были навалены женские купальные костюмы и мужские плавки; некоторые вывалились из корзин и упали на пол. Тостик, будучи в некой прострации, не отдавая себе отчёта, подняла одни плавки и бросила себе в кулёк – никто не обратил внимания. Ни плавки, ни купальник ей были не нужны – то был чистый акт клептомании, вызванный тем, что всё лежало в кучах, вот так, без присмотра... и этот факт её поразил.

 

Когда она вышла из дверей супермаркета на яркий солнечный свет, разум её вдруг прояснился. Она увидела перед собой, на другой стороне улицы то, чего не нашла ни в Болгарии, ни в Румынии, то, о чём грезила по ночам – настоящий магазин пластинок!

Тостик перешла дорогу; сердце стучало в груди... и – о, ужас! – магазин закрывался на перерыв, чтобы открыться уже после её отъезда!

Она не могла упустить этот шанс. Потому, несмотря на протесты владельцев, уже жующих что-то за перегородкой и скрещивающих энергично руки, чтобы дать ей понять – «закрыто», Тостик вторглась-таки в помещение, жестами и словами призывая к терпению – хотя бы на пять минут.

И принялась шарить по ящикам. В алфавитном порядке.

 

Конечно, этот первый увиденный ею магазин с приличным ассортиментом пластинок и близко не шёл в сравнение с лондонским Trocadero или Megastore virgin, или даже с Messaggerie musicali в Риме; здесь было слишком много греческой эстрады, народного фольклора, записей местных, неизвестных Тостик, певцов, и не так уж много рока.

Под нетерпеливыми взглядами владельцев она добралась, всё же, до «G», потом вернулась к «В». У Тостик дома, в Ростове, была почти полная коллекция Beatles... и цены здесь, по правде, были просто сумасшедшими, если она правильно перевела драхмы в доллары и доллары в рубли. Имело смысл покупать пластинки дома, на чёрном рынке в Ростове.

Глаза разбегались, во рту пересохло, и греки тыкали пальцами в часы... Но Тостик не могла просто так взять и уйти; она заметила ту, которой ей не хватало, а именно «Hey, Jude». И заплатила без разговоров – сколько там в драхмах? – тринадцать долларов.

И только тогда почувствовала себя счастливой и удовлетворённой.

Всё остальное забудется и уйдёт: продастся плейер и два кассетных магнитофона... а «Hey, Jude» останется с ней навсегда.

 

В автобусе все хвастались приобретениями и сравнивали: кто больше купил, кто лучше потратил деньги. Кто взял себе джинсы, кто – покрывало и занавески в спальню, кто – вожделенную люстру. Эту поездку, в целом, ещё нельзя было назвать челночным рейсом, а туристов – челноками. Так – пробный, тренировочный заезд.

Странным образом, Тостик весомостью своих покупок перебила всех.

– Подождите ещё, – мрачно пророчил какой-то завистник из передних рядов. – Вот увидите, как на таможне начнут всё отбирать. Они там не дураки, сразу видят, кто больше чем на пятьдесят долларов везёт. Они там быстренько разберутся!

«Вот сволочь; чему ж ты радуешься, а?.. » – подумала Тостик.

И немного забеспокоилась.

 

На пограничном пункте Унгены выстроилась очередь на досмотр багажа. Сумки пропускались одна за другой через «телевизор», потом попадали на стол к таможеннику – и проверенные счастливцы выпускались с пожитками в следующий зал.

Тостик стала в очередь одной из последних, чтобы наблюдать за процедурой. Она даже пропускала всех потихоньку вперед, потому что чем больше она наблюдала, тем меньше ей нравилось, как развивались события.

Действительно, всё отбирали. И на каком, спрашивается, основании?.. Всё те же пятьдесят долларов. А если отбирают, то...

Как раз перед ней проходила досмотр известная нам Галя Саркисян, с больным животом, купившая по примеру Тостик такой же двухкассетник; и теперь таможенник ловко выудил его из Галиной сумки и отставил в сторону – «конфисковал».

– Это совершенно очевидно превышает сумму обменного фонда, – говорил он строго и с расстановкой, положив на кассетник ладонь. И ясно было, что снимать он её оттуда не собирается, а видит уже, как дарит его сыну-подростку или несёт в комиссионный магазин.

Слышались сдавленные рыдания Саркисян, бессильные мольбы и непреклонное: «Нет. Проходите. Проходите, вам говорю»...

«Ага, – подумала Тостик. – А у меня таких два. Ещё и плейер впридачу». И опять отступила назад.

Но отступать без конца было невозможно. Ещё немного – и подойдёт её очередь.

Она видела улыбающихся проверенных счастливцев в другом зале через открытую дверь служебного коридора.

А что, если?.. Постой...

 

Коридор проходил за спиной у таможенников, зато просматривался весь снаружи через витрину, будучи ограничен с одной стороны сплошным стеклом, выходящим во двор таможни. Оттуда Тостик легко могли увидеть, но она надеялась, что на улице занимаются своими, более интересными делами – проверкой машин – a не смотрят по сторонам. Смотрят, что там люди под сиденьями спрятали, и что в багажниках везут.

Тостик пригнулась и, пользуясь моментом, пока дверь в другой зал открыта и навстречу никто не идёт, стремительно поползла, сперва на карачках, а потом – по-пластунски, по коридору... и где-то на середине пути пихнула с силой рюкзак в сторону двери.

Ей удалось привлечь внимание стоящих по ту сторону счастливцев зловещим шипением, и жестами рук показать им: «Возьмите, возьмите рюкзак!!».

Противные, прошедшие досмотр, завистливые притом, с преступной медлительностью, боязнью и неохотой взяли-таки её рюкзак с магнитофонами и втянули его в «зал счастливых проверенных». Не хотели, но всё-таки втянули.

А Тостик проползла тем же макаром назад, отряхнула колени и встала, как ни в чём не бывало, в очередь с одним кулёчком и маленькой сумкой в руках.

– Только и всего? – разочаровался таможенник.

– Угу, – ответила Тостик скромно и грустно. – С таким обменным фондом...

 

Как видите, когда Тостик была помоложе, ей приходилось рисковать, много бегать, прыгать и даже ползать. Лазить, карабкаться куда-то... из-за пустяков. Это потом уже, лет после тридцати пяти, она остепенилась, преисполнилась собственного достоинства и перестала делать резкие движения; только открывала кошелёк и расплачивалась плавными жестами.

Зато и поправилась килограммов на пять – на шесть.

 

А пластинку эту, «Hey, Jude», она правильно сделала, что купила, прозорливо. И что не продала её потом и не обменяла.

Потому что и сейчас почему-то её не достать. Может, переиздадут.

А пока – пойдите в музыкальный магазин, посмотрите в разделе «Beatles» – где вы найдёте «Hey, Jude»? Нигде.

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за сентябрь 2015 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт продавца»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите каждое произведение сентября 2015 г. отдельным файлом в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 


Оглавление

11. Глава 9. Дублёнка и шуба Мазепы
12. Глава 10. Тостик в Греции
13. Глава 11. Две профессии Тостик

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

08.09: Виталий Семёнов. Сон «президента» (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!