HTM
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 г.

Ольга Тиасто

Доллары, водка, матрёшки

Обсудить

Повесть

(Приключения ростовских челночниц в Азии, Африке и Европе)

 

На чтение краткой версии потребуется 5 часов 45 минут, полной – 6 часов 15 минут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Купить в журнале за сентябрь 2015 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2015 года

 

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 5.09.2015
Оглавление

12. Глава 10. Тостик в Греции
13. Глава 11. Две профессии Тостик
14. Глава 12. Мазина меняет мужа. Тостик становится сингл

Глава 11. Две профессии Тостик


 

 

 

Год 1991, будний день, обеденный час.

Фургон скорой помощи свернул с Гвардейской площади к вокзалу и притаился за углом, не доезжая...

Кого будем спасать? В этот раз – никого.

Молодая врач проворно сняла халат и вылезла из кабины. Из салона с носилками вышла другая мадам в белом халате и так же проворно заняла её место. Без халата, ничем не отличаясь от других девиц своего возраста, врач-хамелеон взвалила огромную сумку на плечи.

– Ну... Продержитесь как-нибудь до пяти, – напутствовала она бригаду. – Не впервой, а?

– Не боись, не пропадём, – откликнулся из окна водитель.

– Обедать поедем, а там – я пару ложных вызовов сделаю, – заверила верный ассистент, фельдшер Ланецкая. – Счастливо поторговать!

Фургон исчез за углом, а Тостик, махнув рукой, направилась к проходу в некоем заграждении.

Совесть её была чиста, или почти чиста; Ланецкая пару часов без неё обойдётся, уж, по крайней мере, никто без неё там не умрёт. Она могла позволить себе прерваться и заработать кое-что, в размере одной-двух месячных зарплат. И так давно уже работала из чистой благотворительности; работа ей нравилась, но прокормить семью такая зарплата не может.

А спекуляция и «Супермаркет» могли; и она серьёзно подумывала, не поставить ли на скорой помощи крест.

 

Вспоминая прежние достопримечательности Ростова, никак нельзя обойти первый большой вещевой рынок, который открылся, наконец... кто помнит, когда?.. и дал приют и место работы всем этим бессовестным спекулянтам, которые тут уж вовсю развернулись. То есть, бывшим спекулянтам, а теперь – челнокам, коммерсантам. А также ворам и всякой шушере.

И Тостик не помнит точно, когда открылся «Супермаркет»; знает только, что в 1984 году, когда её арестовали за продажу колец в общественной уборной, его ещё не было. А в 1987-м, когда вернулась из Болгарии – уже был, и она продала привезённый оттуда коньяк «Наполеон» за полтинник, а также болгарскую косметику. Больше из Болгарии она ничего и не привезла, кроме плакатов Beatles, которые частично были раздарены друзьям, а частично ушли по десятке под магазином «Мелодия».

То есть, открылся «Супермаркет» в середине восьмидесятых, и стал для Тостик вторым домом.

 

Рынок, представлявший собой огороженную забором площадку весьма неприглядного вида, расположенный в районе, некогда называвшемся Нахаловкой (и не зря – нахалов там водится предостаточно), был полон народа и в будние дни, а уж по субботам и воскресеньям там было настоящее столпотворение!

Народ стекался от Гвардейской площади и Главного вокзала, с Лендворца и остановки десятого трамвая – и протискивался в узкие ворота. Там платил трёшку за вход привратнику-мордовороту и шёл в затылок, мелким шагом, один за другим, меж тесных рядов спекулянтов, предлагающих разный товар.

 

И хотя от расцвета «Супера» до быстрого его заката в конце девяностых прошло чуть больше десятка лет, успел этот рынок пошуметь, поработать, в эпоху дефицита людей одеть и обуть, а иных – и прокормить. И в это короткое десятилетие все изменения, происходившие в стране, отразились как на облике менявшегося не раз «Супермаркета», так и на поведении его владельцев, продавцов и покупателей, которое так же предсказуемо менялось...

Вначале торговцы стояли рядами по всей его территории; только вдоль забора кое-кто сидел за низким прилавком на привилегированных местах – всегда одни и те же гражданки средних лет, жительницы Нахаловки. Занимали друг другу места, а может, там же, на ящиках, и ночевали.

Сидели под забором, например, Надежда и Лариса, две неразлучные подруги с кирпичным загаром на лице, в лихо повязанных косынках и с идентичной губной помадой морковного цвета. У Ларисы темнели усики над морковной губой, у Надежды во рту блестели фиксы и на смуглых предплечьях синели татуировки, посланье ясное: «Хэлло! Я была в тюрьме». «Тюремщица», сразу смекал народ. Торговали китайскими костюмами «Адидас» и пили водку даже в сорокаградусную жару. Иногда на них находило веселье, и начинали хрюкать, глумиться над людьми. Надежда затрагивала мужчин:

– Товарищи!! Хр-хрр! – кричала она. – Нам нужен хряк!!

Подруга её смеялась и обращалась к прохожим, одиноким или ведущим под руку жён:

– Мужчина, а вы случайно не хряк?..

Приличные граждане шарахались от неё, стараясь поскорее пройти мимо, а вслед им неслось презрительное хрюканье этих распоясавшихся босячек.

Впрочем, напротив прилавка с «Адидасами» Надежда поставила для верности корзинку для сбора милостыни, и часто стояла там, как убогая, надвинув платок, и скорбно гнусавя:

– Подайте, Христа ради, бедной больной пенсионерке... – пока кто-нибудь не проявлял интереса к спортивным костюмам. Тогда она сразу сдвигала платок на затылок, меняла гнусавый тон на нормальный и, не смущаясь быстрым перевоплощением, шла к своим покупателям.

Глумились и развлекались, короче.

 

Посреди площади располагались прилавки под навесом, в два ряда; там можно было разложить товар и, стоя, хотя бы облокотиться. Остальные стояли плечом к плечу под снегом, дождём или солнцем палящим, держа товары наперевес. И народ, поди ж ты, так был охоч до покупок, что не ленился ходить по длинным рядам и всё это добро, развешанное на живых манекенах, смотреть и щупать.

И эта стройность вытянутых в линию рядов, единодушие торговцев и тесное чувство плеча полностью отражали неизжитый ещё советский менталитет, этакий коллективизм.

Промышляли, конечно, воры. Тянули вещи, висящие на заборах, с прилавков и из-под ног у торгашей. Поэтому многие и держали сумки у себя между ног, просунув ступни в ручки кошёлок – руки были заняты товаром. Предупреждали друг друга: смотри, мол, будь осторожен. А то у Петьки в том ряду в прошлую субботу – видел, что случилось? Не видел?.. Петька вот так стоял; так подошли сзади, пока он с покупателем разговаривал, а кошёлку держал между ног – и как толкнут! А кошёлку – как дёрнут к себе!.. А тот, кто «покупал», его ещё и за руки спереди придержал, пока те убегали с кошёлкой! В сговоре был; отвлекающий – ясно?.. Петя, конечно, бежал за ними – но кого в такой толпе найдёшь? Сумку уже кому-то под прилавок кинули, а те её припрятали, и всё.

Тут, брат, целые группы действуют, так что – будь настороже и не зевай.

Бесполезными были эти предупреждения, потому что рано или поздно все отвлекались, и каждого хоть раз, но обворовали. А беспечную Тостик – уж и не знаю, сколько раз.

 

Потом, когда повсюду началась приватизация, и каждый пытался завладеть хоть какой-то вшивой частной собственностью, приватизировать – кто собственную квартиру, кто – фабрику или завод, «Супер» стал застраиваться ларьками. Сперва – скромными, небольшими, а затем – понеслось, кто больше заплатит – гигантскими, размером с «Титаник».

Ларьки соперничали между собой габаритами и чудовищностью конструкций. Кичливые владельцы двухэтажных ларьков гордо боченились в своих жестяных хоромах, глядя на соседей в ларьках малюсеньких, типа собачьих будок; а те, в свою очередь, завистливо склабились в будках, взирая на растущие под боком небоскрёбы и думали – как бы ночью пробраться тайком и всё подпалить.

Прискакали три всадника свободного рынка, грядут: алчность, зависть и конкуренция.

Те, кто раньше просто стоял в рядах или сидел, как Надя и Лариса, под забором, и не хотел тратиться на ларёк, быстро оказались не у дел, так как скоро ларьки заняли всю площадь базара и ставить их больше было некуда. Но на этом раздел территории ещё не закончился.

Владельцы «Супермаркета», которые время от времени менялись – возможно, одна группировка продавала или проигрывала его в карты другой – постоянно хотели свежих вливаний, и потому, как только кто-нибудь предлагал им деньги, чтобы поставить новый ларёк или передвинуть его на лучшее место, они просто выбрасывали один из старых и ставили на его место новый.

Потом приходил владелец выброшенного ларёчка, не находил его на привычном месте, а находил на кладбище ларьков на периферии базара... (Скоро их там скопилось столько, что они образовали целую свалку, и многие торговцы мужского пола ходили туда по нужде, чтоб далеко не отлучаться).

И тогда хозяин покойного ларька хватался за сердце и за кошелёк и бежал в домик администрации, где обычно бандиты играли в карты, и куда, честно говоря, ходить было страшно; никто, кроме наёмных убийц, не подумал бы нагло вломиться туда без стука...

Там ему обычно давали пояснения: приди завтра с такой-то суммой, и всё будет в порядке. И назавтра хозяин почившего ларёчка приносил нужную сумму и ставил уже киоск, как водится, больших размеров, чтобы был понадёжней и чтобы его не так легко было выкинуть на свалку. В идеале должен был быть таким, чтоб его и бульдозером с места не сдвинуть.

И старался заручиться гарантией, что уж этот хотя бы какое-то время не тронут, оставят в покое. Одновременно, естественно, выбрасывался чей-то другой, занимавший удобное место – и так шло по кругу.

 

Вот в какой странной, совсем не научной среде вращалась в последнее время доктор Тостик по субботам и воскресеньям. А потом не могла удержаться и во время дежурств; с двух до четырёх просила отвезти её на рынок, и пока фельдшер Ланецкая обслуживала без неё пару вызовов и обедала, Тостик поправляла своё материальное положение.

Продавала сперва что придётся: детские куртки, привезённые из Самарканда, купальники из Сочи, обувь из Москвы, дефициты, которыми они с Ланецкой разживались во время рейдов по складам и магазинам на скорой помощи. Потом – товары из Польши, Китая...

С началом челночных поездок идея оставить работу номер один и целиком отдаться торговле всё чаще крутилась в её голове.

После поездки в Китай Тостик одна из первых на «Супере» поставила свой собственный ларёк.

 

Как-то раз, спустя год-полтора, Тостик вернулась из Италии и направилась было к своему торговому месту, но её ожидал горький сюрприз.

На центральной площадке базара, где обычно стоял-поджидал её верный жестяный друг, возвышалась, заняв всю площадь в длину, мегалитическая постройка, из которой торчала чья-то обмотанная шерстяным платком голова.

Друг валялся поодаль, на свалке, задрав все четыре короткиx ноги...

Казалось, с Тостик случится удар. Ситуация была похожа на возвращение домой к пепелищу родной хаты, или нахождение на месте дома глубокой воронки.

– Что это? Кто поставил сюда ларёк? – глухо и страшно спросила Тостик.

Глаза её налились кровью, вены на шее набухли.

– Баба Таня, – пискляво ответила хорошо известная ей старушка из мега-ларька, ни жива, ни мертва с испугу. – Баба Таня поставила ларёк...

Тостик развернулась и пошла к бандитам. Ситуация была ясна, и нечего было взять со старой маразматички, называвшей себя, как индеец какого-то племени, в третьем лице; хотя, безусловно, подлость её и коварство можно было сравнить только с её трусостью, и заслуживала она, по индейским законам, лютой смерти.

Настало время делать «вливание».

И ставить мега-ларёк.

 

Воры, однако, продолжали хозяйничать на «Супере», и успешно крали всё из ларьков, как раньше с прилавков и из кошёлок, несмотря на то, что торговцы изощрялись, привязывая сумки и вещи хитроумным сплетением верёвок и проводов.

Один раз Тостик, едва войдя в свой открытый «киоск», привязала сумку с товаром мотком провода к стойке, и только отвернулась на секунду – худощавый подросток уже отматывал провод, спокойно и деловито.

– Что ж ты делаешь, паразит? Я ведь еще и войти не успела, – упрекнула Тостик.

Подросток лишь пожал небрежно плечами: мол, такое моё ремесло, и побрёл флегматично – высматривать новую жертву.

Многие знали по именам этих воров, и у отдельных торговок отношение к ним было прямо-таки материнское. Иногда удавалось с ворами договориться, и они приносили вещи назад, за небольшую мзду.

Но только не Тостик. Она, во-первых, с ворами договариваться не умела, а во-вторых, вещи у неё были, в основном, хорошие, и возвращать их за небольшую мзду не имело смысла, Например, кожаное пальто, привезённое ею из Индии и сорванное с вешалки с такой нечеловеческой силой и злостью, что чуть не упал весь киоск.

К счастью, в году этак девяносто втором – девяносто третьем «Супер» перешёл в руки неких «крутых» владельцев, которые мелкое воровство не поощряли, считая его явлением позорным и несолидным. Они ввели повышенную дневную оплату. Но и дисциплину ввели.

И тут безобразия прекратились. Говорили, что многих воров «бандиты», или «рэкет», или кто бы там ни были эти «крутые» субъекты – избили жестоко и нещадно, и после нескольких таких инцидентов знакомые лица исчезли с базара. Коммерсанты вздохнули свободно: теперь можно было вывешивать вещи спокойно, и даже, отвернувшись, болтать с соседями, а то и идти на знакомую нам уже свалку по нужде – почти никогда ничего не пропадало. Похоже, что новые владельцы «Супермаркета» дело своё знали и в мире мелкого криминала пользовались авторитетом.

Далеко не все воры, конечно, уйдя с «Супермаркета», закончили плохо в тюрьме или колонии для малолетних.

Некоторые, повзрослев, сделали даже политическую карьеру.

Однажды, глядя митинг социал-националистов по телевизору, за спиной у большого лидера Тостик увидела до боли знакомую фигуру; в тёмных очках и костюме, профессионально скрестив руки на уровне паха, весь этакий man in black, стоял известный базарный вор Ришат Абдулов. И сколько гордости и достоинства было в этом телохранителе, сколько внутреннего самообладания, что нельзя было не заметить – исправился человек! Был кем? мелкой базарной шушерой. А стал? Соколом Жаботинского!

Иногда случалось потом, что избивали и не воров, а так, рядовых покупателей; но больше по пьянке и по ошибке, потому что «рожа их не понравилась», или сказали что-то не то, вели себя вызывающе, ставили под сомнение авторитеты... но исключительно редко, и то уж в последние годы, ближе к закрытию. (Со зла, видно, что «Супер» тех, прежних доходов уже не приносил.)

 

Но мы забежали вперёд; вернёмся в 1991-й.

 

В пять часов скорая помощь ждала Тостик за воротами в условленном месте.

– Ну, вы, ребята, даёте! – подбирая Тостик, качал головой Ленц. – За день всё успеваете. Одна торгует, другая, вон, – кивнул на Ланецкую, – по складам меня овощным загоняла, по аптекам...

Тостик бросила взгляд под носилки, где сгрудились ящики с болгарским лечо и зелёным горошком, сунула туда же свою похудевшую сумку, надела халат и села в кабину.

– Теперь куда? На мясокомбинат? – издевался Ленц.

– На мясокомбинат в следующее дежурство поедем, Лёшик. Я там насчёт печёночки и вырезки договорилась, – сказала Ланецкая, занимая место в салоне.

– Нет, ты что? Теперь будем работать, – решила Тостик, посерьёзнев, и взяла рацию. – Тридцать третья свободна в районе...

– РИИЖТа, – подсказал Ленц.

– ...РИИЖТа.

Записывайте: Ленина 65, 68 лет, сердечный приступ... – доносился голос с подстанции.

Поехали! – ответила Тостик и, повернувшись к Ланецкой, сказала бесстрастно в окошко: – «27 лет, порезал вены».

Порезал вены?! – подскочила Ланецкая. – Ты что, откажись!.. Откажись! – глаза её округлились. – «Порезал вены» я не хочу; хватит с меня этого барахла...

Ланецкая боялась вызовов с порезанными венами; не так давно больной Шевченко испугал её до смерти, и с тех пор она и слышать не хотела о порезанных венах[1], поэтому Тостик, из дружеского садизма, время от времени любила нагнать страху – уже не в первый раз Ланецкая ловилась на этом...

– Шучу: 68 лет, сердечный приступ, – призналась она, – просто мне нравится, когда ты делаешь такие глаза...

– А, слава богу! Ты что – «порезал вены»? Ты так не шути. «Сердечный приступ» – это хорошо, сердечный приступ, – успокоилась та. – Ни крови тебе, ни бегать по камышам.

Потом наклонилась к окошку, через которое общалась с Тостик и Ленцем, и рассказала об одной знакомой, той, про которую уже рассказывала Вальке Мазиной, «ну, той, денег ещё у неё полно... торговлей тоже занимается».

– Ну, – неуверенно кивнула Тостик.

– Так вот, она ездила в Турцию, через Новороссийск, на катамаране, и знаешь сколько всего привезла! А ещё купила себе шубу – обалденную! Говорит – подарили. И ещё – дублёнку. Теперь одета вся: шуба не шуба, дублёнка не дублёнка... как иностранка. Оно, конечно, сидит на ней всё, как на корове седло: она маленькая, толстая, Валька... и жадная какая! Мне – хоть бы что привезла, или продала бы хоть по низкой цене... А ещё говорила, – Ольга понизила голос, – но по секрету... Валька, она такая, может и приврать, чтоб ей завидовали, и сбрехнуть... Что шубу эту ей не то чтобы подарили, а в раздевалке будто бы, прямо в магазине... шесть турок, – и она зашептала Тостик на ухо.

Тостик слушала и невольно кривилась. История эта, похожая на скабрёзный анекдот, казалась ей не столько аморальной по сути, сколько вульгарной и гадкой по форме. И c какой бы стати человек, проделав такое, стал рассказывать об этом друзьям? Тем более, Ланецкой.

Ланецкая Ольга была душа-человек, сердечный и полезный, и не оставит, возможно, в беде... и умеет вызвать на откровенность. Но бессовестно разбогатеть – этого она не прощала никому; и могла ли быть искренним другом зажиточной Мази – был ещё тот вопрос. Поэтому Тостик рассказу о Мазиной и шести турках на сто процентов не верила.

Ленц кое-что всё же слышал и заинтересовался:

– Что-что? Шесть турок?.. Кого это?

– Это, Лёшик, я про одну знакомую рассказываю; ты её не знаешь.

– А ты меня с ней познакомь! Шесть турок, однако... – крутил головой Ленц.

– Она с тобой и знаться не захочет, – говорила Ольга с насмешкой. – Ты ей дублёнку, небось не подаришь.

– Я! Дублёнку! – возмущался Ленц. – Она, понимаешь ты, с шестью турками, а я ей дарить должен?! – обиделся почему-то он. – Да я ей знаешь что подарю?..

Тостик привстала, чтобы проверить – не сидит ли опять на рации, как случалось уже не раз; и тогда вся подстанция в течение получаса поневоле слушала неприличные разглагольствования Ленца и забористые его матюки. За это Ленцу и ей (зачем держала кнопку нажатой?) строго поставили на вид.

– А ты, Ольчик, почему в Турцию не поедешь? – внезапно спросила Ланецкая. – Я в одном турбюро объявление видела, в центре: «В Турцию на катамаране».

– Где? – оживилась Тостик. – В каком турбюро, где?..

 

 

 



[1] О той страшной ночи, когда Шевченко бродил в зарослях камыша вокруг морга с синей рукой, написано в книжке "Тостик, Ланецкая и скорая помощь советская".

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за сентябрь 2015 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт продавца»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите каждое произведение сентября 2015 г. отдельным файлом в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 


Оглавление

12. Глава 10. Тостик в Греции
13. Глава 11. Две профессии Тостик
14. Глава 12. Мазина меняет мужа. Тостик становится сингл

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

09.10: Ибрагим Ибрагимли. Интервью (одноактная моно-пьеса)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!