HTM
Номер журнала «Новая Литература» за март 2021 г.

Василий Тихоновец

Девять писем любимой женщине

Обсудить

Эпистолярный роман

 

«Девять писем…» – это слегка сокращённая часть  уже написанного романа «Деформация». Это «роман в романе», который мне захотелось «выудить» из основного текста и предложить читателям, как отдельное произведение. Думаю, что небольшой объём «Девяти писем» не мешает отнести эти эпистолярии к жанру романа. Я склонен считать, что наше плотное время требует «спрессованной» прозы, когда роман сокращается до объёма повести, повесть – до рассказа, рассказ – до миниатюры.

С уважением,

Автор.  

 

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 30.09.2010
Оглавление

5. Письмо пятое
6. Письмо шестое
7. Письмо седьмое

Письмо шестое


 

 

 

Лишь с тобою одной я могу говорить о самых деликатных сторонах жизни…

Заранее готов признать неправоту и смутность мыслей…

Я не знаю: с чем сравнить Женщину?

С гибкой ивой, смятой половодным грязным льдом?

С усмешливой покорностью степных ковылей, готовых лечь под напором ветра?

С рекой, которую нельзя остановить?

Женщина вынесет всё…

И станет краше прежнего, когда растает лёд обстоятельств…

И подымется, когда утихнет буря…

И найдёт обходной путь, и заполнит пересохшее старое русло…

Её невозможно сломить физической грубостью – даже в примитивном овладении её телом и бездумном насилии она сможет найти, если не источник наслаждения, то способ продолжения рода.

И даже подлое слово не изменит Женщину.

Обвини реку, притихшую подо льдом: «Ты холодна и неподвижна…». И река не шелохнётся.

Укори серебряные травы в равнодушной покорности. И в тихом шелесте они скроют усмешку.

Спроси: «Где красота твоя, Ива?» И она, ещё голая и жалкая, ничего не ответит.

И Женщина промолчит. Со всем живым её роднит главное предназначение. И нужно ли говорить о неистребимой и святой мудрости материнства?

 

А мы? Мы не гнёмся под ветром, ломаем льды и пытаемся остановить реки. Но довольно лишь нескольких слов, слетевших с нежных губ, чтобы с лёгкостью надломить любого из нас…

Ты, верно, встречала мужчин, которые за внешним мужеством и показным многогрешием старательно прячут неизбывный опыт унижения...

 

 

*   *   *

 

Чутким зверем он возвращался домой по незнакомой реке, промёрзшей почти до самого дна. Дикая Кочёма, придавленная грузной тягостью многослойных одежд, прихотливо змеилась по тайге. Иногда она мелко подличала, выползая коварной наледью, напитывая девственный снег и устраивая западни из снежной вязкой каши, в которую по колено, вместе с широкими лыжами, проваливался, чертыхаясь, неосторожный путник. Но ей и этого казалось мало... И она находила лазейку... И вот уже метровым клокочущим фонтаном она била из подо льда, открыто заливая русло чёрной водой, злобно дымящейся на лютом морозе...

 

Наверное, таёжный бог Ванавара не хотел отпускать охотника....

С кем же ещё тайком сидеть у костра и смотреть на огонь? Кому можно посочувствовать и незаметно подтолкнуть тяжёлый груз? А завтра... Да... Завтра он провалится в полынью... И кто же, кроме эвенкийского бога, зверем-сержантом прошипит ему в ухо спасительную русскую молитву: «Вылезай, сссука… не вздумай подыхать, … твою мать… тебя ждут…». Только последняя сволочь скажет правду в такую минуту.

А кто чуть придержит всплывшие лыжи, чтоб их не затянуло под лёд? И крепко зажмёт дрожащую спичку в его непослушных пальцах и не даст бересте захлебнуться собственным дымом... И легким ветерком в недвижном воздухе раздует спасительно-жаркий костёр. Кто неслышно проводит его до самых Хамакар? И отступит, увидев керосиновые огоньки эвенкийской деревни. И вернётся в тайгу, чтобы грустно ворошить пепел последнего костра и ждать...

Ванавара – не добрый, но справедливый бог.

И кто знает – мужчина ли он?

 

Охотник сидел у бурлящего фонтана на длинной волокуше, курил, и устало смотрел на компас. Кочёма текла на восток, делая огромные бессмысленные петли и всячески оттягивая скорую встречу с угрюмой и спокойной матерью – Нижней Тунгуской. Он тащил за собой оковалок лосятины и мотопилу, карабин и малокалиберную винтовку, пушнину и провиант. Ещё вчера на волокуше лежала палатка, сшитая из распоротых мешков, и стальная печка с разборной жестяной трубой. Если бы идти налегке, без груза... Не было б нужды потакать капризам коварной девки и терпеливо изучать все изгибы её змеиного характера. Эвенки говорили: через два дня пути он увидит первый чум, покрытый еловым корьём. И всего таких чумов три... А потом, до устья Тунгуски, ещё пять зимовий и пять дней хода. 

Если идти налегке...

Но бросить груз – невозможно.

И нет сил тянуть его по нехоженой тайге.

Несколько раз он выходил к реке, но Кочёма враждебно встречала его открытой водой.

И не было конца этой свежей наледи.

До первого чума он так и не добрался, и провел бессонную ночь у костра…

Он сушил промокшую одежду в километре от уютного жилья с запасом дров и печкой…

И до второго чума он не дошел…

И вернулся назад, бросив тяжелую волокушу.

Так он и шёл день за днём, с утра и до безлунной ночи…

И всякий раз возвращался, утроив пройденный путь…

Только в деревне, за столом у знакомого эвенка, он потерял сознание после единственной рюмки драгоценного спирта. Но уже через неделю, оправясь от измождения, бежал по Большой Реке с той же волокушей и мечтал, как встретится с женой, как возьмёт на руки сына...

 

Жена посмотрела на жалкий ворох собольих шкурок и даже не спросила...

Она просто сказала: «И вот ради этого ты оставил нас на пять месяцев…».

В постели была холодна...

А он… слишком поспешен...

Он умел выживать, но не жить...

И думал, что готов ко всему...

Но даже седой Ванавара, всевидящий и всеслышащий покровитель охотников, стал чернее углей погасшего костра, когда через многие километры заснеженной тайги услышал её шёпот: «И… это… он не умеет…».

Крепкого парня не сломала тайга...

Но сломили пять слов, слетевших с нежных губ.

 

 

*   *   *

 

Я много рассказывал о таёжной жизни. И ты легко поймешь эту историю. Лишь с тобою одной я могу говорить о прошлом. Я много прожил, но до сих пор не знаю: с какой бедой сравнить чужую Женщину, если по воле рока она оказалась рядом…

Ты – родная.

Я нашёл спасение.

И обретая крепость плоти, становлюсь мужем твоим....

 

 

 


Оглавление

5. Письмо пятое
6. Письмо шестое
7. Письмо седьмое

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

04.04: Альфия Шамсутдинова. Дайте мне тишину! (сборник стихотворений)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего ЮМани-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за март 2021 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!