HTM
Номер журнала «Новая Литература» за август 2017 г.

Василий Тихоновец

Чёрная рыбка-молли

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 14.10.2010
Иллюстрация. Название: "Подводный кабинет". Автор: Марфа Эолова. Источник: http://www.photosight.ru/photos/3503954/

 

 

 

Возможно, ему снился бредовый обрывочный сон.

 

 

*   *   *

 

Плот с горсткой людей несло по улицам. Иногда он проскакивал мимо остановок и пассажиры, не успевшие спрыгнуть в нужном месте, ворчали на неумелого кормчего. Николай Петрович уже дважды примеривался к прыжку, да всё не решался, боясь промочить ноги. Бурный водный поток повторял привычный автобусный маршрут, проложенный кем-то в форме знака бесконечности. Вода казалась очень холодной…

 

 

*   *   *

 

Николай Петрович опаздывал. Он один знал, как резать быка. Делается это так: один мужик придерживает голову скотины, а второй изо всех сил бьёт обухом топора по широкому бычьему лбу. После точного удара животное падает на колени и уже ничего не соображает. Остается полоснуть по горлу бритвенно острым ножом. И подставить подходящую посудину, чтоб добро не пропадало, пачкая без пользы свежепостеленную солому. Однажды, очень давно, он принимал участие в таком убийстве. В нём было что-то подлое, потому что соучастники сразу оживлённо заговорили, заспорили, заглушая неприятное чувство сбивчивым пересказом друг другу, как в этот раз всё удачно вышло. А у него тряслись руки, липкие от крови.

 

 

*   *   *

 

Нет, это не бык, а сам Николай Петрович получил по лбу, и полуослеп, и почти оглох, когда жену мучили реаниматоры, пытаясь завести заглохшее сердце. Из-за широких спин оживителей доносились обрывки делового мата и чётких команд. После электрошока моторчик вроде завёлся, и жену унесли куда-то, а оглушённый Петрович так и остался на коленях, в разорённой квартире. Горло ему не перерезали – ни одной доброй души не нашлось. Да и не положено гиппократовцам столь радикально прекращать страдания. Человек ещё живой. Показатели в норме. Пусть себе…

 

 

*   *   *

 

Горя, когда на самом-то деле до слёз жалко самого себя, Николай Петрович не испытывал. Вместо него – голубоватая аквариумная пустота со слабым привкусом хлорки, где уже ничего нет. Ни промытого песка с мелкой галькой, ни таинственного грота из крымского ракушечника, ни зарослей простенькой элодеи, ни плавучих островков ричии. Не снуют среди водорослей разноцветные рыбки-мыслишки. И главные мысли не ползут спокойными улитками по тонкой оболочке между внутренним и внешним миром, терпеливо и неспешно очищая мутную границу понимания.

Кто-то безжалостно выплеснул гармонию устоявшейся тёплой жизни.

Привычные вещи мгновенно стали предметами неизвестного назначения. Он бродил по квартире, забыв, как включается свет, натыкался на них и даже не пытался понять: что это?

Кто-то залил в освободившееся пространство холодную мёртвую воду.

А как в ней… и зачем?

Может, именно от этой мысли он проснулся во сне и стал вспоминать…

 

 

 

*   *   *

 

Иногда она уезжала куда-нибудь, и унылый смысл заключался в одном слове – «жди». Как у собаки. Целый день он бесцельно топтался по комнатам, не находя себе места, а ночью сжимался в комок и ждал, пока не замелькают обеззвученные картинки снов.

Тридцать лет назад она в первый раз стелила постель, всё правильно поняв, но чуть стесняясь внезапного для себя, безоглядного и естественного согласия. В ту ночь они полностью совпали, что между взрослыми людьми случается редко и, наверное, называется счастьем. Они так изголодались за длинную тягость предыдущих лет, что им и в голову не приходили уточняюще-глупые слова: «Ты меня любишь? А за что ты меня любишь? Как это… просто так?..».

Если один раз тебе почти неслышно прошептали – «да», то зачем переспрашивать?

«Нет», в непоправимом смысле «нет!!!», произносят громко и отчетливо.

Их общая жизнь, избавленная от протокольных вопросов, пролетела в один день. Прокатилась райским яблоком, не тронутым прожорливыми червяками звуков, сорвавшихся в горячке с языка. Стихийные ссоры рождаются из словесного сора, из самых ядовитых и болезнетворных остатков, которые даже поэты не смеют использовать до конца. Супруги не выясняли отношений и не палили друг в друга очередями убойных слов, когда, как из автомата: чем короче, тем точнее.

Наверное, им было хорошо жить вместе.

Взаимная нежность тайно копилась внутри, упорно не желая принимать неточную форму приблизительных слов. Если что-то и выходило наружу, то так, по мелочам. Она не решалась переходить дорогу, если он не брал её за ладошку, как ребёнка, а он не мог уснуть, пока она не положит руку ему на шею. Вот и грелись, не умея ни спать, ни бодрствовать по отдельности, ни, тем более, обсуждать свои чувства, мучительно запихивая их в тесные оболочки красивых и уже кем-то произнесённых, а потому – чужих фраз.

А сейчас он жалел, что так и не успел сказать ей…

Ну, чтоб знала…

Когда ходила беременной, он не мог смотреть на неё без улыбки, не мог не погладить осторожно большущий живот, понимая вечную мужскую вину: начинали-то они, конечно, вместе, но она взяла на себя весь риск и всю главную работу, в которой женщина – незаменима.

Может, что-то и говорил тогда, но запомнились только нежные котлеты из судака и свинины. Сам делал на всех, сам приносил в родильный дом и ждал, когда в закрытом окне покажется родное лицо и любимая рученька с торчащим большим пальцем: «Во!!!». И любопытные лица «старородящих» товарок: это что за мужик такой, с горячими котлетами? А цветы он перестал дарить, когда признал правильность мысли, что сорванный цветок – символ смерти.

 

 

*   *   *

 

Он часто думал о смерти.

Представлял во всех подробностях, как скажет слабым голосом: «Ну, всё. Я умираю…».

Дальше этих слов представлять не получалось, потому что знал: она сразу окаменеет и не сможет даже спасительно плакать. Живые клетки станут песчинками, дунет ветер и обернется каменная статуя пыльным облачком. И осыплется оно на его могилу. Он был уверен: умирать первому в мирное время – хуже, чем убийство. Женщины потому и живут дольше, что любят как-то не так. Они берут на себя и самую последнюю работу: висеть траурной рыбкой-молли в опустевшем аквариуме, чтобы сохранять картинку общей жизни. Пока жива эта одинокая грустная рыбка, пока она чуть заметно шевелит плавничками – и память жива, и дети остаются детьми. И, возможно, глава семьи просто отдыхает в таинственной глубине грота…

 

 

*   *   *

 

Её уход он так и представлял: жёсткие команды, разряды тока, вздрагивающее тело, носилки. А потом из отделения выходит хмурый врач, рвет с рук резину перчаток, снимает марлевую повязку и опускает глаза. И все слова – лишние.

Похоронная бессмыслица начинается с завешивания зеркал. Это избавляет живых от необходимости добавлять скорбь на лица, если её вдруг окажется меньше, чем у других. Завершается – глухим стуком комьев о крышку, поминальной лапшой, сладкой кутьёй и горькой водкой.

И, наконец, он один в этой квартире.

И вновь тот же самый вопрос: «А как в ней жить… и зачем?».

Окно легко открылось.

Он стоял на подоконнике и смотрел вниз.

И спокойно думал, что всё сложилось именно так, как он хотел.

Через пять секунд они встретятся.

Он оттолкнулся и полетел…

 

 

*   *   *

 

Она вернулась из больницы и нашла его тело около дивана.

Потом врачи сказали, что он умер легко, во сне.

Что о таком можно только мечтать.

Она не стала спорить, хоть и знала, что это… совсем не так.

Ведь чёрные рыбки-молли молчат.

И только чуть заметно шевелят плавниками.

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

10.10: Григорий Гуркин. Каталог художественных работ

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за август 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!