HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2017 г.

Олег Цуркан

Мемориал

Обсудить

Рассказ

На чтение потребуется 12 минут | Цитата | Скачать: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Купить в журнале за май 2015 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за май 2015 года

 

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 30.05.2015
Иллюстрация. Название: «Отчаяние». Автор: Veroyatnosti. Источник: http://www.photosight.ru/photos/3350199/

 

 

 

А в Вечном огне виден вспыхнувший танк,
Горящие русские хаты,

Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,

Горящее сердце солдата…
 

            В. С. Высоцкий

 

 

Сердце сжалось, замерло на мгновение, потом раздалось и лопнуло с резкой болью. Горячая, тошнотная волна разлилась в груди, подкатила к горлу и, задержавшись, отхлынула обратно. Сердце рваной медузой колыхнулось в волнах кровавого прибоя. От внутреннего толчка Семёна качнуло, но, подхваченный Генкой, он удержался на обмякших ногах.

– Ты чего, Семён? Что с тобой?

Семён хотел ответить, но из горла вырвалось клокотание, в булькающих переливах которого явственно различалось одно только слово – «цех».

– Ну, съехал и съехал! – Генку, казалось, исчезновение цеха нисколько не тронуло. – Не вешаться же теперь. К тому же не мы одни пострадали. Рабочие тоже утром поглазели на пустые стены, пошумели да и разошлись. А что зря глотки рвать? Хозяевам звонили, а те как в воду канули. Заказ отдали, деньги получили, а рабочим заплатить – так это не обязательно. И сторожу досталось. Он на выходных помогал всё демонтировать, грузить, а ему даже спасибо не сказали.

Кровь шумела в ушах. Слова Генки доносились приглушённо, будто издалека.

Ещё в пятницу забитый оборудованием цех работал в полную мощь, а сегодня, в понедельник, придя вечером на работу, Семён увидел абсолютно голое помещение. Тёмный, обесточенный полуподвал. Даже занавески на окнах сняли.

«А как же я? Деньги? Зарплата?» – вспыхивало в уме Семёна и расходилось радужными кругами.

Он долго искал работу и три месяца назад, наконец, нашёл. Мало того, что по специальности, так ещё и заработок обещали приличный. Правда, официально не трудоустроили, наговорив про трёхмесячный испытательный срок, но Семёну запись в трудовой книжке была не важна. Главное, чтобы платили хорошо. А уж Семён не подведёт. Смущало только, что работать приходилось в ночную смену и зарплату никогда не выдавали целиком. Хозяева подбрасывали авансы и всё обещали сегодня-завтра рассчитаться сполна. Семён жил надеждой, и вот теперь все его планы рухнули. Он стоял, оцепенев, у дверей совершенно пустого полуподвала и не имел сил пошевелиться. Потеря заработка ощущалась настоящей катастрофой. И так в долгах как в шелках, а тут ещё зима на носу. С чем вернуться к домашним? Что, кроме оправданий, принести семье?

 

– Ты, мужик, духом не падай! – невозмутимо поучал Генка. – А делай вот что! Домой придёшь – замути настойку. Самогон на анальгине. Сначала сразу стакан ахни, а потом по глотку цеди. Лучшего средства от хандры ещё не придумали!

Он вгляделся в лицо Семёна.

– Да ты слышишь ли меня? Самогон дома есть? – и отмахнулся. – Ладно, пошли. Тут недалеко.

Генка подхватил Семёна под руку и повёл за собой. Генкиному напору Семён не сопротивлялся.

Они поднимались в гору, дворами, между незнакомых пятиэтажек. Продвигались медленно, почти наощупь. В конце ноября темнеет рано, а фонари не горели. Жидкий оконный свет увязал в непроницаемости ночи. Нависшие над дорогой ивы сгущали тьму. Растрескавшийся асфальт мстительно скалился грязным щебнем, коварно поблёскивал подмерзающими лужами.

– Сейчас за дом свернём и пришли, – обнадёжил Генка.

 

Круглосуточный магазинчик пугливым нищебродом приютился на первом этаже студенческого общежития. Тесное грязное помещение делилось пополам узким деревянным прилавком. Позади прилавка уныло выстроились стеллажи со спиртными напитками, пакетами чипсов и консервами. Сбоку от входной двери во всю длину окна подобием барной стойки растянулась широкая доска. Большое окно немытыми стёклами слепо таращилось на ярко освещённый проспект. На другой стороне проспекта в ограждении кованой решётки величественно лежал Мемориал воинской славы «Вечность».

«У нас в Молдове при дороговизне водки самогон самое то», – заговорщицки подмигнул Генка, когда, бесцеремонно порывшись в карманах Семёна и добавив своих денег, вскладчину купил полуторалитровую пластиковую бутылку. Продавать запрещённый алкоголь Генке, как завсегдатаю, не боялись.

«Ну, тяпнули!» – разлив по одноразовым стаканчикам вонючую жидкость, бодро предложил Генка.

 

Ничего кроме новой волны тошноты самогон не вызвал. Семёна передёрнуло от отвращения. Генка же напротив, хоть и скривился, но вид являл вполне довольный, как человек, преодолевший неминуемое, но почётное испытание.

– По второй? – бодро предложил Генка и потянулся наливать.

Семён отрицательно замотал головой и в знак отказа накрыл стакан ладонью. Обманываться не имело смысла. Алкоголь не поможет. Тоска и отчаяние, захлестнувшие Семёна, в сотни раз горше любого самогона. Они безжалостно рвали сердце, притупляли желание жить. Не слыша бодрых Генкиных увещеваний, Семён безучастно глядел в окно. Перед ним, туго стянутые берегами проспекта, теснясь и бурля, неслись навстречу друг другу автомобильные потоки. До слуха доносился гул двигателей, змеиное шуршание шин разрывалось возмущёнными сигналами клаксонов. Полноводная река проспекта утопала в жёлтом свете уличных фонарей. Свет струился сверху, искрился на поверхности заиндевевшего асфальта, отблёскивал в стекле и лаке проносящихся автомобилей.

Но Семён не видел света. Взгляд притягивали чёрные силуэты деревьев на другой стороне проспекта. Стройные сосны Мемориала, в торжественном молчании возвышаясь над суетной автомобильной толкотнёй, почётным караулом берегли покой тех, кто сложил головы в яростной схватке с фашизмом. Над острыми верхушками деревьев, озарённая пламенем Вечного огня, высилась пирамида из пяти каменных винтовок – центральное сооружение кишинёвского Мемориала. Одиночные огни мемориальной подсветки указывали нахождение братских могил, скромно освещали надгробные плиты и памятники павшим советским воинам.

 

И жизнь Семёна перед величием совершённого солдатами подвига, перед чёрной громадой ночи показалась вдруг мелкой и бессмысленной. Лишённая высокой цели, она представлялась сейчас тусклым светом фонаря в непроглядной ночной тьме.

Слабым, безжизненным и недолговечным.

А вечным оставалась тьма и возвышенное существование тех, кто ушёл в неё, приняв смерть ради жизни на земле.

«Эх, солдатики, – с отчаянием думалось Семёну, – повезло вам, братцы. Впереди враг, позади поруганная Родина. Было и за что жить, и за что умирать. А сейчас? Не стало места подвигу, великому светлому чувству, яркой вспышкой озаряющей существование человека. Жизнь постылая. Вкалываешь от зари до зари и ни о чём, кроме заработка, не мечтаешь. Всё крутится вокруг денег. О героической жизни, тем более о героической смерти никто уже не помышляет. Смерть если и настигнет, не будет ни почётной, ни величественной. Забитой клячей рухнешь в борозду и сгинешь в ней, никем не замеченный».

Не хватало воздуха. Семён вдохнул полной грудью, но от нервной судороги дыхание прервалось и, сдавленное голосовыми связками, выдало тонкий, предательский всхлип.

 

– Э, ты чего? – Генка весело болтал с продавщицей, но, услышав стенания Семёна, тут же откликнулся. – Выдыхай, мужик! А ещё лучше – пей! – он грубо вырвал из рук Семёна стакан и плеснул самогона. – Захмели тоску! Обмани организм! А на мертвецов не пялься. Им Мемориал отгрохали, вот пусть лежат и спасибо ещё скажут, что не взрывают, как в Грузии.

– Я тебе взорву, – весело пригрозила продавщица. Она проворно лузгала семечки, сплёвывая шелуху в одноразовый стаканчик. – У нас в праздники самая касса. Заработка меня лишить хочешь?

– С тебя не убудет. Всё равно к этому придём. Не получилось в Кишинёве на День Победы гей-парад устроить, так с другой стороны подъехали. Теперь Девятое мая Днём Европы провозгласили. Германия и Франция после войны какой-то торговый договор подписали, а нам радуйся от этого.

– Мы-то здесь, с какого бока? В правительстве с ума посходили, что ли?

– Весь мир с ума сошёл! – категорично изрёк Генка. – И мы в особенности. Как советскую Родину отобрали, а ничего равновеликого взамен не оставили, так у людей разброд в головах и начался. Уже не знаешь, чему верить. Столько информации, голова кругом идёт. Вон, у сторожа в каморке газета лежала. Пишут, Жуков в начале войны собственноручно расстреливал отступающих солдат и командиров Красной армии. Да я и по телевизору видел… по какому-то каналу… как его? – Генка запнулся, вспоминая. – Американский, но с русским переводом… Неважно! – отмахнулся он. – Так по нему рассказывали о мести красноармейцев жителям Германии за зверства немцев на оккупированных советских территориях. Как советские солдаты убивали стариков, женщин и детей.

– Брешут, – презрительный плевок шелухой показал отношение продавщицы к Генкиному рассказу.

– Кто его знает. Но дыма без огня, сама понимаешь, не бывает. Сейчас столько о злодеяниях большевиков твердят, что по сравнению с ними фашисты выглядят не такими уж и страшными. И я не удивлюсь, если вся советская эпоха на поверку окажется большим паскудством. Как и вообще вся наша история.

 

– А ты, Генка, историком после какого стакана становишься? После первого или второго?

– Чем издеваться, послушала бы умного человека! – возмутился Генка. – Я же не только этикетки читаю! Народ с панталыку сбивают. Американцы с европейцами талдычат, мол, русские – плохие. И я верю! Русские перечат: мы – хорошие. И я снова верю! Совсем запутали. А не дай бог война, чью сторону принять?

– Выбирай, – продавщице не было никакого дела до Генкиных сомнений. – Одним задом на всех стульях всё равно не усидишь. Баба, которая всем даёт, как называется?

В ответ Генка только хмыкнул.

– Молодец! Уела! – отпор продавщицы вернул ему весёлое расположение духа. – А если я не хочу выбирать? Не верю я больше ни вашим ни нашим. Если мне плевать на всех? И на америкосов с их жвачкой свободы и на комиссарские выдумки о славных героях? Понаставили они цацки каменные: мемориалы да монументы. А была бы моя воля, я бы всем подряд памятники поставил: и правым и виноватым. На то и демократия, чтобы идолов плодить!

 

– Ты ещё не выпил? – заметив нетронутый стакан, Генка переключился на Семёна. – Обидеть меня хочешь?

Чтобы отделаться от пьянчуги, Семён приложился к стакану.

«Сволочь! – давясь вонючей сивухой, подумал он о Генке. – Так легко отречься от славы дедов, трудового подвига отцов! Презреть тех, кто не щадил себя ни на войне, ни на советских стройках!».

Зловоние самогона выворачивало нутро. Желудок возмутился, сжался в кулак и затвердел камнем. Изнутри по глазам ударили молотом, и новая волна тошноты, сильнее прежней, подкатила к горлу.

«И я! Я такая же сволочь, как Генка! Протяни мне в одной руке деньги, а в другой историю страны – выберу первое! Потому что семья! Потому что детей надо поднимать! А вы делайте что хотите, только жить не мешайте!».

Отвращение к самогону вылилось в отвращение к себе, Генке, к этому грязному унылому месту, которое, в сравнении с одухотворённой близостью Мемориала, казалось ещё более грязным и унылым.

Семён скривил страшную гримасу, зажал ладонью рот и рванул на улицу.

 

Генка нашёл его за углом общежития.

– Полегчало?

Семён платком снял с губы паутинку слюны, разогнулся и задышал часто и глубоко. Ноябрьский воздух спасительно холодил грудь.

– А ты слабоват, – темнота скрывала Генку, но насмешливая интонация рисовала на его лице высокомерную ухмылку. – Тебя, вижу, как в подвале шибануло, так до сих пор и не отпускает. Но раз начал пить, надо продолжить. Не то впустую начал.

– Нет, – с трудом выдавил Семён. – Домой пойду.

Генка раздумывал недолго.

– Ладно, – легко согласился он. – Только самогон не забудь.

Генка сжал пустую часть бутылки. Сивушный дух вырвался наружу, но крышка, закружив по резьбе, пресекла его путь.

– Держи, – смятая бутылка оказалась в руке Семёна. – О рецепте моём не забудь! Пачку анальгина как в литре самогона растворишь, дай часок настояться. Потом накати стакан залпом. А уж остаток по глотку добивай. И главное, не занимайся самолечением! Действуй строго по методе. Утром проснёшься другим человеком. А чтобы настойка пошла впрок, дальше живи, как гонщик на плакате: не гони, а изображай гонку. В смысле, к сердцу ничего не принимай. Тогда никакая хворь не одолеет.

 

К троллейбусной остановке Семён почти бежал. Казалось, быстрый шаг избавит от омерзительного привкуса самогона, поможет сбросить змеиную шкуру опьянения. И главное, отвлечёт от тяжёлых раздумий о потерянном заработке и грядущем безденежье.

Уже миновав квартал Мемориала, Семён неосознанно обернулся.

В основании каменной пирамиды на постаменте в виде пятиконечной звезды с величественным достоинством горел Вечный огонь. Красный камень сомкнутых над Огнём винтовок отражал тёплый свет и напоминал лампаду перед святой иконой бессмертного солдатского подвига.

«Что ж это я?! – вдруг опомнился Семён. – Как я живу? За то ли умирали деды, чтобы я с покорностью скотины шёл, куда гонят, и думал только о пропитании? Я же только и делаю, что пашу! Вкалываю! Хоть кем! Хоть где! Хватаюсь за любую работу! И, кроме неё, меня уже ничего не интересует. Ни кино, ни театры. Про книги я вообще молчу. Я даже телевизор включаю не ради интереса, а чтоб уснуть скорее. Для меня сон – единственная радость. Жизнь так и катит: работа – сон, работа – сон. И обкатает меня в тупую, равнодушную чурку, исповедующую мечту большинства: денег заиметь побольше да и жить припеваючи!».

В мерцании Вечного огня одержимость выживанием воспринималась суетным копошением, пустым, ничего не значащим делом. Служить ему, значило добровольно выхолащивать душу. А бездушие, какие бы времена ни наступили, опасно всегда: в тяжёлые оно ведёт к озверению человека, во времена изобилия – к оскотиниванию его. И другого выбора современное мироустройство не предоставляло.

Душа же Семёна восставала против такого порядка. С трепетом взирая на мемориальную лампаду Вечного огня, Семён испытал неодолимое желание перекреститься. Но творить крест с самогоном в руках посчитал кощунством. Он шагнул к ближайшему газону и резким движением свинтил у бутылки крышку. Струя самогона ударила в подмерзающую землю.

«Простите меня, солдаты, – раскаяние переполняло Семёна. – Что-то я раскис совсем. Расклеился. Это всё страх нищеты. Беспомощности. Гонит в любое ярмо. А по затюканности, рабской забитости недолго и новый фашизм пропустить. Но вы не переживайте, фашизма я не допущу. Не для того спасён вами. – И пока самогон с недовольным бормотанием выплёскивался из бутылки, Семён повторял: – Спасибо вам, солдаты! Вечная вам память и Царствия Небесного! Вечная память!».

 

 

 

(в начало)

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за май 2015 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт продавца»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите каждое произведение мая 2015 г. отдельным файлом в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

20.08: Юрий Гундарев. Консультант (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за май 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!