HTM
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 г.

Андрей Усков

Примечания к жизни

Обсудить

Очерк

На чтение потребуется 50 минут | Аннотация | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы
Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 18.08.2013
Оглавление


1. Часть 1
2. Часть 2

Часть 1


 

 

 

Памяти А. П. Климентова

 

 

«Спой мне, тётя Мариули,
Песню лёгкую, как сон».
 
            Н. А. Заболоцкий

 

 

Светит солнце, плывут облака, шумят деревья, кричит одинокая птица. Засветло и до самого темна плывут облака, светит солнце и шумят деревья. Где-то рядом живём мы. Юмор природы, если таковой есть, должно быть, состоит в сплошной неуспеваемости человека что-то осмыслить и понять по голосу и дословно: что о нём, дураке, думает и говорит она, мать-природа? Деревья, например, большие юмористы на этот счёт. Они издеваются и шумят, интригуют, шутят, паясничают, бесчинствуют; говорят: нет юмора – импровизируй. И снова шумят, бесчинствуют, шепелявят. Летом у них говорливость повышенная. Надо всё обтрещать, всё изведать, обо всём поразмыслить, даром, что ли, текущий момент? То же самое – птицы… Я знал одного человека, он говорил: мне бы на хрен они не нужны были, эти примечания ваши, но что делать, приходится реагировать, принимать меры, ходатайствовать. И… через несколько минут ходатай исчезал аки птица. У него было ещё одно примечание «про жену», и он часто думал: делиться со мной им или нет? Я старался запомнить в этот момент его, этого человека, ибо чувствовал, что он нелеп, как сама жизнь, как его жена, как его примечанья к жене. Но кто ж его выслушает? – думалось, – ведь они с женой наверняка давно уже в себе всё приметили. Вот он стоит или сидит, рассказывает, хорохорится, а через мгновенье – уйдёт, и мне снова будет не по себе: кто был этот человек? зачем он здесь? чем он живёт? кто – его мысли? Есть во мне что-то подлое и пошловатое – примечание первое.

Аки черви – мысли мои пожирают душу мою. Когда-то я был частью звезды. Потом она взорвалась. Из того, что осталось – случилось много планет, и одна из них стала мне Зёмой. Солнце, отец и мать отогрели меня. И вот я здесь получился и живу пока: пасу местечковые тайны, наблюдаю природу, слушаю птиц и деревья. По сути своей, я – вор, говор мой несерьёзный, всё, чем я живу – всё ворованное: воздух, вода, тело, рифма. Всё это спёрто мной, и мною томится. Когда я умру, все мои дивиденды утратятся, и я тоже стану кому-то Зёмой. Потом во мне прорастёт зерно. Станет деревом. Дерево вырастит и окаменеет, станет углём. Уголь найдут и выкопают. Меня будут жечь, и я буду греть. Долгими зимними вечерами я буду трешчать хрупким мгновением с кухни, поддаваясь распаду чьей-нибудь мысли, придавая тепло словам, слезясь дымом и откровенной искренностью, просто так, ни о чём, вернее, о том, что мы тоже жили, обламывались, трещали, ворчали, радовались, молились, страдали и умирали. После будет зола и пепел. Дальнейший сюжет мне пока не известен и не интересен. Примечание второе: всё позапрошлое не торопясь переходит в дальнейшее поза-поза-прошлое.

 

К чему это всё? – вот вопрос, калечащий мозг, – зачем?.. Вечность – Душа-старуха – была так милостива, что пожив-побыв 14 миллиардов лет сама по себе, дала и нам немного пожить-побыть самим по себе с нею. Наблюдаю неистовый оптимизм Константинова слова в себе. Ибо Кирилл и Мифодий, или попросту Костя и Миша, именно так и мыслили: простонародно. Жили-были, мол, старик со старухой, и была у них уйма детей, а точнее, семь отроков, семь я, стало быть, из которой можно было особенно выделить брата Мишу и брата Костю. Коротко ли, долго ли время текло – никто не знает, рассказывали старик со старухой, а только как Костя и Миша выделились из всех отроков, так и ушли, а куда ушли – кто ж их знает, ушли и ушли. Отседова, говорят, впоследствии и пошёл наш язык в своей письменности. Сам Пушкин, Александр Сергеевич, здесь жизни давал и любил выделиться простым языком, живым, стало быть. Бывало ещё Самого не видно, а язык уже из полей, из дубрав, с лужаек колосится и кучерявится бакенбардами, девушками, всадниками. Плакал, плакал Державин-старик по этому поводу, плакал, благословляя и умиляясь талантом небесным. Чарующим и немыслимым. «Там на неведомых дорожках – следы невиданных зверей, – читал он и плакал опять, – избушка там на курьих ножках, стоит без окон, без дверей». Ну а эти-то, эти-то, Костя и Миша, не особо предвидели, что так получится, а то, что предвидели – то зафиксировали здесь подходяще, как смогли, и опять же вышли из нашего профсоюза. Теперь их уже мало кто помнит, и видит, и слышит. Примечание третье: всё входящее – норовит стать исходящим, в силу инерции жизни. Отмахиваться от этого без толку…

Знание «О том, что мы ничего не знаем» становится оправданно жизненным там, где мы себя не очень-то осознаём, и управляет нами, вероятно, только во сне. Это, как ни крути – аксиома: проза будней медленно подползает к кухне экстаза и поэзия шёпотом обнажает слова – верных призраков и рабов мысли. Всюду грабли. Не лучше ль остаться деревом и шуметь только по делу. Примечанье четвёртое: в аскетическом плане деревья прекрасней людей. У них нет мозга, они ничего не пишут, но как шумят, как они шумят, а как трепетно, как отзывчиво они на всё отзываются?! Это потому что их корни – их сердце, а земля – вотчина, тело небытия… Хорошо жарким днём прилечь у старого дуба, развалившись в его могучих корнях и уставившись на глянцевую ворожбу зелени в слепящих прогалинах. Дальше, за этой листвой, да и всюду, везде, плывут облака. А за ними стоят звёзды, много звёзд: млечные аз, буки, веди глаголют глаго«лицей» на языке листвы. Нет, деревья – это самые приличные существа на земле. Из них можно сделать кровать, корабль, планер, часы, луноскоп, держилёт, всё что угодно, а из человека можно сделать только человека или кентавра, да и то не всегда. Во всяком случае кровать из человека не сделаешь, а если и сделаешь, то она убежит или пошлёт к чорту.

 

Примечание пятое (внутреннее): ясность вызывают не слова, а понятия; слова же, как правило, как в устном, так и в письменном виде, служат информативным видом слуги понятия. Этакие швейцары и лакеи всех мастей окружают наше высочество, скрывают ваше ничтожество и за умеренную плату впитывают его. Появляется речь. Скажем, появляется письменная речь – благороднейшее из всех лицемерий искусство, оправданное буквой времени, властью имущих и всеобщей глупостью. Аки змий, язык человечий меняет здесь шкурки свои, меняет в зависимости от обстоятельств и оскверняет саму суть человечьего духа, суть чудотворную. Язык же змеится позёмкою слов, ворочается и шипит где-то рядом, где-то здесь… погодите, здесь же где-то вот только что был… а, вот он он, явился не запылился, надобно только его разглядеть. Вглядимся внимательней в корни его, откуда он к нам пришёл?

«Аще что реченно просто, и вы, господа ради, чтущии и слышащии, не позазрите просторечию нашему»Житие протопопа Аввакума.

Вот должно быть и корни, душою чувствую, что это они:

«Выпросил у Бога светлую Русь сатона, да же очервленит ю кровию мученическою. Добро, ты, Диавол, вздумал, и нам то любо – Христа ради, нашего света, пострадать!»Там же.

А теперь оглядимся вокруг и узрим, что мы есть, со всеми своими понятиями и последствиями на сегодняшний день? Оглядимся, узрим, сделаем выводы. Тут уж, смотрите-ка, без креста не обойтись, гляньте-ка, как бесы повскакивали и ну искушать нас; ломятся к нам с табуном предложений. Рассмотрим одно из таковых. Предложение первое: сдаётся мне, что как только оно появилось, появляется, будет появляться у нашего подопечного в письменном виде, со всей его сволочью запятых, так всё целомудрие человека оправданно будет лететь к чёрту; следом идут поправки и сноски: «ну, а мы вам что говорили?», и так, приблизительно и дословно, от существительного к сказуемому, от сказуемого к прилагательным и наречиям, к союзам и деепричастиям – проходит целая жизнь, за самым последним, обманчивым словом садится солнце в подлежащие облака, местоимений «отседова» уже не видать; кто, что сказал? – непонятно; плеск моря, шум ветра и песни птиц; «предложение сложноподчинённое и не выражает никакой целенаправленной мысли, не лучше ли его разбить на куски и сделать ещё бессмысленней?»; нет, это вряд ли, а, впрочем, можно попробовать, уж если разбивать и кончать его, предложение беса, так уж кончать его в хлам, в точку, бляха-муха, к-ха, кончил блядово слово, ей богу, кончил, точка, блин.

Сейчас, когда немного спешно, но отчасти, намеренно, предложение спонтанного беса подошло к понятию «точки», самое время прояснить для себя: что она нам напоминает? Точка – это символ конца. В астрофизике это понятие ещё рассматривается как чёрная дыра, место, где вся материя заканчивает своё трёхмерное существование и закачивает себя в невероятный магнит. За ней, говорят, то есть, внутри неё, всё втридорога утяжеляется, меняются вывески и названия, да и сама вечность меняет структуру. Она становится не такой уж вечной, она становится просто шумом, дырой, полоротым мгновением, самим черствеющим сквозняком. Интересно, что чувствовал поэт, когда прошептал сам себе: мороз и солнце… тем же чувством, должно быть, и топят звёзды; отчего бы они так полыхали тогда, аще б это было противно богу. Какое оцепенение, братцы?! Два слова, как два калача! А вот поди ж ты, не каждый дурак так скажет, а если и скажет, так тот дурак, почитай, Пушкина знает, а кто Пушкина знает, почитай, не такой уж дурак. Здесь примечаний не будет, это истина, как ни крути. Пушкин – дополни«тельное» солнце каждого русского.

 

Переключаясь с космического объекта на пушкинский, с последнего на человеческий, нам особенно дорог самый последний, или, как говаривали прежде: «Кто здесь крайний?». Присутствие этого человека всё же как-то упрощает историческую необходимость. Особенно приятно, если этот человек – доктор. Скажем, Айболит – чем хорош? Тем, что он – индивидуально-частное предприятие добродетели. В то время как Бармалей – наоборот. Я знал одного таксиста, он очень любил шутить: «Клиника «Айболит», сауна «Бармалей», куда едем?», – говорил он, и сатанически сверкал глазом, как будто на свете есть всего два направления. Таксисты тоже приличные юмористы, они любят жить и шутить, и подчас непонятно: что у него жизнь, а что – шутка? Этакие сказочные персонажи от народа. А что? «Ни о чём не думаешь, как Иванушка-дурачок, сел и поехал, едешь туда, куда тебе скажут, тешишь мелких тиранов, призраков, бандюков, проституток, а они тебя учат жизни: мол, сюда не ходи, дурачок, мол, туда не ходи, ну ты понял… и так проезжаешь какой-то отрезок времени, перевозишь энное калечество пассажиров, выходишь лет через пять на тропу пешеходов и ни на дорогу, ни на «людей за рулём» смотреть уж не можешь без чего-нибудь эфемерного и спиртного. Гаишники – это отдельная тема…».

Скажем, если ты летишь, как все звёзды, как все объекты, как все частицы материи, в этой самой вселенной к этой самой, чёрной дыре, то тебе, понятное дело, совершенно допустимо, хочется сжечь в себе что-нибудь тёмное, что-нибудь из антиматерии в качестве компенсации своей же тщеты и убожества. Откуда эта вечная борзость у звёзд, скажите? – спрашивают мои мозговые центры у моей же души. От презрения, братцы мои нейроны, от презрения, звёзды горят от презрения к самим себе, так говаривал один старик в русской литературе, имя его – Андрей Платонович Платонов (Климентов). Все дальнейшие примечания могут впасть в зависимость от философии этого русского исполина. Тогда мы с лёгкостью поменяем нашу безуспешную тему распада на тему философии наших предков. Поставленную задачу, – человеческую боль и благодарность, изберём как наиболее обжитую форму исследований.

 

 

 

А. С. Пушкин. Евгений Онегин (авторский сборник). Издательство: АСТ, АСТ Москва, Харвест, 2013 г.   А. С. Пушкин. Дубровский. Капитанская дочка. Издательство: Детская литература. Москва, 2013 г.   А. С. Пушкин. Маленькие трагедии. Пиковая дама. Издательство: Лениздат, Команда А, 2014 г.

 

 

 


Оглавление


1. Часть 1
2. Часть 2

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

09.10: Ибрагим Ибрагимли. Интервью (одноактная моно-пьеса)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!