HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 г.

Михаил Вишняков

Пойдёшь по Руси

Обсудить

Сборник стихотворений

Опубликовано редактором: Карина Романова, 21.02.2010
Иллюстрация. Автор: Veras11. Название: «Русь уходящая». Источник: http://www.photosight.ru/photos/3435824/

Оглавление

  1. Чучуна
  2. Пойдёшь по Руси
  3. Убийца собак
  4. «Смерть – не обязанность, а привилегия…»


Чучуна

В хребтах Витима тишина.
Живи, пиши хоть дотемна.
Но объявился чучуна(якутск.) – лесной человек
всему хана!

Хитёр и зол, как росомаха,
крадётся по следам моим,
обросший волосом и страхом,
стреляй в упор – неуязвим.

Покрыта инеем спина,
щетина как у кабана,
и чешуя с боков видна.
О чучуна!

В избушке тайно побывал.
Унёс топор за перевал.
В капкане соболя порвал.
Пришёл аврал.

Теперь ночами не до сна.
То скрипнут двери, то стена,
то ухнет филин у окна.
Ну чучуна!

Я не пуглив. Как бык, упрям.
Есть на плече когтистый шрам.
Пусть заработаю тюрьму,
но шкуру с дикого сниму.

Разделся. Лёг на снег спиною.
И снег подтаял подо мною.
Три ложных лежки сделал я
и скрылся в сидьбе из корья.

Он подошёл из буерака.
Увидел лежбище, встал раком.
Завыл, залаял как собака.
Однако!

Я долбанул его дуплетом.
Картечь взвизжала рикошетом.
И – никого. И нет ответа
на всё на это.

Потом в верховьях Нерчугана
свистел и плакал для обмана.
Потом исчез среди тумана.
Всё странно.

Россия! Чудная страна!
Теперь вот мучаюсь без сна:
а вдруг у власти – чучуна?
……………………..
Но в этом не моя вина.

Пойдёшь по Руси

Пойдёшь по Руси, и великая дрожь
окатит, как дождь, полоснёт по лицу.
Налево пойдёшь – в нищете пропадёшь.
Направо свернёшь – к золотому тельцу.

Не дуб на распутье, а Бог на распятье,
да Гоголь с украденной русской печатью.

Назад оглянёшься, но из-за холма
вздымается пыль, как вселенская тьма.

Выходит опричник с витою нагайкой
и гайкает, как на овчарку, на лайку.
И лай раздается в сгустившемся мраке.
И всюду собаки, собаки, собаки.

Под дуб упадёшь – там навеки уснёшь.
Под Бога ладонь – там палящий огонь.

От дуба – дубина, от Бога – икона.
И колокол полон тревожного звона:
– Куда, Вишняков, ты?
– До синего моря,
до белого камня, до черного горя,
где лучшие годы в январской Чите
замёрзли, как слёзы, на русском кресте.

…Россия в былинах, как ветер в долинах,
в своих Ярославнах и Екатеринах,
где Сергий в преданиях нас осеняет
нетленною верой и чудным сияньем,

где клич раздаётся по чистому полю:
на волю! на волю! на волю!

Но воля чеченцам, свобода цыганам
и всем племенам этим диким и странным,
где чукча из чума, как из анекдота,
смеется над всеми легко и вольготно.
А русский, поднявший гранёный стакан,
вчера не напился и нынче не пьян.

– Зачем, Вишняков, ты кричишь бесполезно?
Ведь это не Русь, а Великая Бездна.
Здесь счастье бывает, как лето, коротким.
А правда лежит, как подводная лодка,
в глубинах великого, синего моря
у белого камня, у черного горя.
Качается море великим покоем.
Но острый топор у меня под рукою.

Качается поле родным колоском,
в нём мается горе моим голоском.

Я Бога спросил и услышал ответ:
– Есть дьявол в Чите, а вот Господа нет.

По-прежнему яростно, зло и упрямо
здесь спорят о храме – не знавшие храма.
И молча взирает безбожный народ
на храм Декабристов, но Бог не идёт.

Здесь пишут иконы под вой инородцев
то иконокрады, то золоторотцы.
Рука не поднимется перекреститься.
Здесь лоб осквернишь, если станешь
молиться.

Но Бог все стерпел и меня не сразил,
не вырвал язык мой, а словом пронзил:

– Пиши то, что пишешь. Но помни при этом,
как празднично-страшно быть русским
поэтом.
Кровавою правдой, бедой и виной
здесь неопалимой гореть купиной.

Пиши и не бойся ни рока, ни Блока,
ни Волги истока, ни Владивостока,
пока твоя вера тебя не сожжёт,
пока Ярославна не плачет – поёт.

Убийца собак

Вышел к селенью.
В полуночном мраке –
серым кольцом окружили собаки.
Псы из селенья над мёрзлой Олёкмой,
около смерти, от жизни далёко.

Что-то хотели узнать и унюхать –
запах свободы иль хлеба краюху,
свежую кровь на истёртых унтах,
или берлог наркотический страх?

Сел я на снег и рюкзак отстегнул.
Съешьте охотника! Тут же уснул.

Ночь на снегу была веком двадцатым,
грозным посланьем земным адресатам:
вот ваш итог, заплутавших во зле,
на мерзлоте, на продрогшей земле.

Но задымили крестьянские трубы,
печи затоплены, холод на убыль.
Псарня лежала кольцом вкруг меня.
Псарня теплом согревала меня.

Псы эти – лайки, овчарки, дворняги.
Ночь пролежал я в собачьем Бамлаге.
Спас меня псовый природный уют.
Встать попытался – они не дают.

Вместе примерзли мы к этому насту
сворой озлобленной, хищной, клыкастой.

С этого круга нельзя убегать.
Сука, спасенный, я стал их ругать.
Псарня ощерилась и заворчала.
Псарня утробно и злобно вскричала:
– Выйти отсюда живым не мечтай,
зюка,– для зюк! Ты стихи почитай!

Стал я читать о свободе по-русски
лайкам якутским и лайкам тунгусским.
Русский мой ум прошибала слеза.
Злобно в собаках вскипала гроза.

«Что ты читаешь нам, зюка очкастая?
Что нам свобода твоя бесклыкастая?
Дикая псарня, чеченцы Сибири,
мы до сих пор ничего не забыли.
Вместе с чеченцами нас привезли
грызть эти кости российской земли».

Я не хотел умирать одиноко,
около лжи, а от правды далёко.
Страшно мне стало, я собранным стал.
Взял карабин, их в упор расстрелял.

Вышел из круга убийцей собак
и закурил свой последний табак.
Иней на крышах от солнца горел.
Мир озверел, или я озверел?

Маугли северных джунглей России,
где меня бесы, спасая, взбесили,
Ради вселенской беды и вины,
верным помощником стать сатаны.

Что мне народы, с рожденья косые?
Если их кровь – первородство насилья?
Если берёзы – славянства зеваки?
Если спасатели были собаки?

Что мне свобода и холод, и мрак?
Я же убил меня спасших собак.

* * *

Смерть – не обязанность, а привилегия.
Зная о будущем всё наперёд,
тихо отъехать в санях, на телеге ли
в русскую вечность, где лучший народ.

Там все друзья мои верные, смелые,
поле не брошено, цвет не измят,
только берёзы небесные белые
вдоль бездорожья шумят и шумят.

Ветер бушующий, снег пролетающий,
бор, начинающий мощно гудеть,
здесь на ликующих, праздно болтающих,
очи закрыв, можно кротко глядеть.

Русь изначальная – Русь бесконечная.
Смысл не потерян во имя чего –
ночью свеча над дорогой засвечена, –
ясь восходящая сна моего.
Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

18.11: Лачин. Три русских стихотворения об Ульрике Майнхоф (рецензия)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!