HTM
Номер журнала «Новая Литература» за август 2017 г.

Соломон Воложин

Грядёт клерикализация России?

Обсудить

Статья

 

Купить в журнале за март 2016 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

 

На чтение потребуется 12 минут | Цитата | Аннотация | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf
Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 29.03.2016
Иллюстрация. Источник: http://www.socialcompas.com/2015/11/05/11584/

 

 

 

Несколько месяцев назад президент нашей страны Владимир Владимирович Путин обратился ко мне с предложением создать общество русской словесности и впоследствии возглавить его работу.

 

Патриарх Кирилл

 

 

Человек я безответственный (в том смысле, что очень мало влияю на мир, хоть хочется – много). Поэтому я взял себе за догму (в первом приближении к истине), что самое ценное искусство – то, что в некоторой степени происходит из подсознания автора. Не в той степени, когда говорят, что «предложением управляет текст. Человек не говорит отдельно придуманным предложением, а одним задуманным текстом» (Жинкин. Речь как проводник информации. М., 1982. С. 108). Эта задумка, наверно, установкой у психологов зовётся. А она – подсознательна. Человек вообще много чего делает под влиянием подсознания. Я же имею в виду что-то, чему определения не знаю, но думаю, что чую, когда это незнаемое замечаю, например, в какой-то недопонятности произведения, претендующего зваться художественным. Или другой пример: когда слова автора вне произведения о произведении расходятся с вашим ощущением от этого произведения. Акт искусства, думаю я, это общение подсознания восприемника с подсознанием художника.

Вследствие той же безответственности я считаю, что порождается подсознательное художника его недоосознаваемым идеалом. Недоосознанность его мучит. А выразить – невозможно – в подсознании ж то, что хочется выразить. Но на помощь приходит подсознание, и… Художник или выражает невыразимое «текстовыми» противоречиями («текстовые» я взял в кавычки, потому что текст имеет и живопись, и музыка и т. д.). Или художник невыразимое выражает образом, который до сознания его самого даже и не доходит. Например, нарушение синтаксиса у поэтов-романтиков, или отказ от державинской, предромантической, неточной рифмы у Пушкина, когда он рвал с романтизмом. (Он потом за что только не ругал Державина, но не за неточную рифму. Т. е. до пушкинского сознания акты расставания с неточной рифмой не дошли.)

Тут, правда, у меня внутреннее затруднение. Я плохо понимаю, как художник, движимый недоосознаваемым идеалом, сочиняет второе и последующие произведения, не становясь эпигоном самого себя. Ведь в процессе создания первого произведения он, казалось бы, должен бы осознать причину своего вдохновения – недоосознаваемый идеал! Ан нет! Не осознаёт. Продолжает мучиться. И создаёт следующее и следующее. И вообще у многих всего один такой идеал на всю жизнь (идеал – штука инерционная). Тем не менее, я вот чувствую и чувствую недопонятность какую-то в одном произведении за другим этого автора. То есть вдохновлявший его идеал продолжал и продолжал оставаться недопонятым автором. Автор получается каким-то дураком. А я – сверхумным, раз мне удаётся и удаётся открывать этот его идеал. – Что-то сомнительное…

Но – забудем сомнение. Я ж безответственный.

Хочу похвастаться. Это непередаваемое переживание – открыть, что этим всем (я об анализе произведения говорю) хотел сказать автор. Только акт творчества у автора может, наверно, с этим переживанием (сотворчества) сравниться по глубине. – Не по силе. Жизнь действует сильнее: например, крик жертвы бандита в тёмном переулке. Зрелище тоже сильнее, вспомните крик: «Гол!» – целого стадиона. Да и прикладное искусство, призванное усиливать знаемые чувства, действует сильнее. – Я забыл сказать: я говорю о произведениях неприкладного искусства.

Глубина переживания от него не поддаётся описанию. Для подобных мигов озарения стоит жить. Всё остальное ерунда в сравнении. (Ну со мною так.)

И, увы, если автор движим одним и тем же идеалом, то я это сразу чую. И слабеет не только сила переживания озарения, но и глубина.

 

 

*   *   *

 

Такое и произошло с рассказом Чехова «О любви» (1898). Я ж знал, – по массе уже разобранных мною его произведений, – что Чехов ницшеанец.

Как и все его рассказы, он – о страшной скуке Этой Жизни. Могло б быть счастье любви. Но. «Она пошла бы за мной, но куда? Куда бы я мог увести её?.. а то ведь из одной обычной, будничной обстановки пришлось бы увлечь её в другую такую же или ещё более будничную. И как бы долго продолжалось наше счастье? Что было бы с ней в случае моей болезни, смерти или просто если бы мы разлюбили друг друга?» – Ну так она устроена, Эта Жизнь, что она – плоха. – То есть идеал Чехова – что-то иное, чем Эта Жизнь, нецитируемое.

Идеал иномирия (нехристианского, ницшеанцы – враги христианства) настолько необычен, насколько и глубок (равен христианскому тому свету), но всё равно: от неоднократного повторения его открывания в очередном рассказе всё как-то становится слабеньким.

 

 

*   *   *

 

Иное дело – рассказ Куприна «Куст сирени» (1894).

Я прочёл и ничего не понял. Что Куприн хотел сказать?

Надо вспомнить, не было ли необычности какой… Я не сюжетную необычность имею в виду. Та – бьёт в глаза. Ничего себе – насадить ночью кусты, чтоб завтра проверяющий (вообще-то хорошо знающий местность) убедился, что кусты таки есть. (Учащийся их нарисовал из-за того, что кляксу на карту посадил и стереть её не смог.) Так вот тут всё понятно.

А вот иная необычность бы…

И я вспомнил.

Сравните сами два отношения к одному и тому же.

1.

«– Но почему же он так уверенно говорит, что там нет кустов?

– Ах, господи, почему? Какие ты, ей-богу, детские вопросы задаёшь. Да потому, что он вот уже двадцать лет местность эту знает лучше, чем свою спальню. Самый безобразнейший педант, какие только есть на свете, да ещё немец вдобавок...».

2.

«Уж глядел он на них, глядел, даже листочек сорвал и пожевал. "Что это за дерево?" – спрашивает. Я говорю: "Не знаю, ваше-ство". – "Берёзка, должно быть?" – говорит. Я отвечаю: "Должно быть, берёзка, ваше-ство". Тогда он повернулся ко мне и руку даже протянул. "Извините, говорит, меня, поручик. Должно быть, я стареть начинаю, коли забыл про эти кустики". Славный он, профессор, и умница такой. Право, мне жаль, что я его обманул. Один из лучших профессоров у нас. Знания – просто чудовищные. И какая быстрота и точность в оценке местности – удивительно!»

Не согласитесь ли, что Куприн совершенно уничтожился при передаче этих противоположных отношений Алмазова к учителю. Единственно что, Куприн придал своему герою фамилию от слова алмаз, самый твёрдый материал, тогда как душа героя – ничтожество: всё – ради своей выгоды. Мещанин.

Куприн не всюду ТАК самоустранился.

«…немец вдобавок... Ну и окажется в конце концов, что я лгу и в препирательство вступаю... Кроме того...

Во всё время разговора он вытаскивал из стоявшей перед ним пепельницы горелые спички и ломал их на мелкие кусочки, а когда замолчал, то с озлоблением швырнул их на пол. Видно было, что этому сильному человеку хочется заплакать».

Это повествователю «Видно». И в ЭТОТ миг повествователь Алмазова жалеет.

«До сих пор все экзамены сошли благополучно, и только одному богу да жене Алмазова было известно, каких страшных трудов они стоили...».

Отсюда видно, что Алмазов объективно… ну очень посредственный офицер, ну очень, но повествователю это не интересно.

А подчёркнутое самоустранение автора из рассказа про нравственные качества Алмазова говорит, что Куприн – против мещанства.

Стало понятно (художник же главное через наоборот выдаёт), почему Куприн сделал счастливый конец. От антипатии к таким.

И есть ещё одна загадка: время действия – «белая петербургская ночь». То есть «в конце мая» (http://www.ufontana.ru/statji/109-belye-nochi-v-pitere-kogda.html). Сирень (а именно она Куприным выбрана для посадки) в Питере зацветает «в начале июня» (https://www.babyblog.ru/user/elka218/684777). Так первая ещё не расцветшая, но уже метёлка будет на кусте когда? – В конце мая. Тогда, когда и происходит действие. – Так как возможен такой разговор:

«"Березка, должно быть?" – говорит. Я отвечаю: "Должно быть, березка, ваше-ство"».

Ладно немец, хоть и «двадцать лет» преподаёт «инструментальную съёмку местности», но настолько «безобразнейший педант», что сирень от берёзы не отличает. Ладно. Но насколько ловок в подобострастии Алмазов! – Всё – ради своей выгоды!

И насколько таких Куприн ненавидит, раз так себя спрятал…

Но – реалист: есть такие, мещане, и много их среди… офицеров, как это ни удивительно, – он это социальное явление открыл (если забыть, что Лев Толстой в «Двух гусарах» в 1856-м это уже открыл) и – ненавязчиво описывает.

 

 

*   *   *

 

Теперь «Кавказ» (1937) Бунина.

Он уже к этому времени стал тоже ницшеанцем (см. http://art-otkrytie.narod.ru/aranyshev.htm). Но я очень мало с Буниным разбирался. Я прочёл рассказ и ничего не понял. Ну в смысле – что хотел сказать автор.

Как и у Чехова с его вечной тягостной обстановкой, у Бунина то же.

Рассказ разбит на множество разделов. На 7. И в каждом – что-то нехорошее. В 1-м: «я воровски остановился в незаметных номерах», «потрясало меня жалостью», «я должна быть страшно осторожна», «она бледнела», «мы не верили до последней минуты». Во 2-м: «…шли холодные дожди, похоже было на то, что лето уже прошло и не вернётся, было грязно, сумрачно, улицы мокро и черно блестели раскрытыми зонтами прохожих и поднятыми, дрожащими на бегу верхами извозчичьих пролёток. И был тёмный, отвратительный вечер, когда я ехал на вокзал, всё внутри у меня замирало от тревоги и холода», «замер», «Я смотрел всё напряжённее – их всё не было», «я похолодел от страха», «звонок оглушил меня», «в оцепенение», «ледяной рукой». В 3-м коротком, в 7 строк: «она даже не поцеловала меня, только жалостно улыбнулась», «Я думала, что не выдержу эту страшную роль до конца. И ужасно хочу пить», «лучше смерть, чем эти муки...». В 4-м, опять в 7 строк: «За мутными от пыли и нагретыми окнами шла ровная выжженная степь, видны были пыльные широкие дороги», «нагих равнин», «нестерпимое сухое солнце, небо подобное пыльной туче». В 5-м, двустрочном, акты вранья. В 6-м, чтоб не перечислять, скажу общо: какая-то чуждость тропиков. В 7-м «выстрелил себе в виски из двух револьверов».

Ну это не жизнь – Эта Жизнь. Соответственно – сама любовь не показана. Чувствуется презрение автора к дрожащей и плачущей суете «я»-повествователя и его пассии. Как презрение к шакалам, боящимся бури и просящимся, хоть они и дикие, в человеческое жильё. Это – презрение сверхчеловека-автора к обычным людишкам. И какое-то уважение к мужу изменницы: того Эта Жизнь, такая мерзкая, не держит. Он не раб её.

А есть и образ Иномирия: «…всю ночь слышался оттуда, из духана, глухой стук в барабан и горловой, заунывный, безнадёжно-счастливый вопль как будто всё одной и той же бесконечной песни», – с этим словом-паролем для достижения недостижимого: «бесконечной». – Жуть и красота. Как-то соответствующие названию рассказа – «Кавказ».

 

 

*   *   *

 

А теперь – отношение к этим рассказам протоиерея Артемия Владимирова, старшего священника Алексеевского ставропигиального женского монастыря, на заседании Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства:

«В таких произведениях, которые предложены школьникам для изучения, как «О любви» Чехова [«Куст сирени» Куприна на следующий день после публикации был вычеркнут] и «Кавказ» Бунина, воспевается свободная любовь. В одном случае обманутый муж убивает себя, в другом – адюльтер кончается ничем. «Эти яркие художественные образы – это мина замедленного действия для наших детей, – сказал отец Артемий. – Наша Комиссия должна обратиться с предложениями в Департамент образования»» (http://pk-semya.ru/novosti/item/5232-semya-kolybel-zhizni.html).

Человек ничего не понял в рассказах.

Почему?

Потому что религия издавна связала себя с моралью и выставляет себя защитницей морали, а протоиерей (верующий он на самом деле или нет – не важно) выступает от имени церкви, представляющей религию. Моралей же – столько, сколько типов идеалов. А тех что-то около семи: мораль долга, мораль счастья, мораль пользы и т. д. Один из самых необычных типов – мораль сверхчеловеков-ницшеанцев. Искусство же, неприкладное (и ничто, кроме него, этого не умеет), призвано испытывать сокровенное мироотношение человека. Испытание же – совсем не мораль.

Нет, есть, были целые эпохи в неприкладном искусстве, когда испытательная функция искусства давилась. В литературе они называются теперь религиозно-риторическая и светски-риторическая (http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/chernoiv/index.php) эпохи. Они, в общем, кончились к концу XVIII – началу XIX веков. Правда, не без некоторого рецидива в советские времена. Испытательная функция в те эпохи лишь изредка пробивалась.

Так что, из-за справедливой притягательности теперь советского времени (оно больше соответствует ментальности россиян, традиционалистской в пику прогрессистской, западной) надо возвращаться в прежние эпохи? Разве мыслим только религиозный традиционализм? Разве не может быть традиционализма безрелигиозного? (С ИГИЛ, вон, прекрасно боремся.)

Надо воспользоваться тем, что церковь отделена от государства, и не допустить её влияния на школьное образование.

 

 

 

15 марта 2016 г.

 

 

 

(в начало)

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за март 2016 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт продавца»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите каждое произведение марта 2016 г. отдельным файлом в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

10.12: Константин Гуревич. Осенняя рапсодия 5 (сборник стихотворений)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за август 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!