HTM
Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2017 г.

Борис Юдин

Музыка

Обсудить

Сборник стихотворений

Опубликовано редактором: Елена Зайцева, 28.03.2007

Оглавление

  1. Где-то...
  2. «Скрипачка водит пальцем по стеклу…»
  3. «Город, в котором ты бродишь, чрезмерно многоуголен…»
  4. «Лежат машины на асфальте…»
  5. Жонглёр
  6. «Там у сцены…»
  7. Уличный музыкант
  8. «Спит рояль до времени, пока…»
  9. Играют блюз
  10. Слушая Окуджаву
  11. Вальс, переходящий в марш
  12. Прощание славянки
  13. Флирт
  14. «А я не знаю прикупа – значит не жить мне в Сочи…»
  15. «Я в запой не уйду и на Дальний Восток не уеду…»
  16. Пегас
  17. Коррида
  18. Нега снега
  19. Игра на раздевание
  20. «Вот и август, и росы, и облик зависшего облака…»
  1. «Случится так – снег скрипнет под ногой…»
  2. «За окном желтоглазая осень…»


Где-то...

Где-то минусы стремятся к плюсу,
Биллиардный шар находит лузу,
И из звуков возникают фразы...
Там живу я. Юный и безусый,
Невлюбившийся ещё ни разу.

Соловьи наяривают скерцо.
Мне не спится что-то до рассвета.
Слушаю как бьётся громко сердце:
– Где ты, счастье?
      Где ты?
            Где ты?..

* * *

Скрипачка водит пальцем по стеклу.
В футляре заперт лак ненужной скрипки.
Скрип – музыкальнее, чем липкость всхлипов
И глупость слов, произнесённых вслух.

Скрипачка, девочка, измученный сверчок!
Окно и скрип. И по спине мурашки.
И, словно хлыст, язвителен и страшен
Смычок, зажатый в правый кулачок.

Из двери класса хлынул вальс-каприс,
И вот, уже накрыты телом вальса
И ногти, что обгрызены до мяса,
И пальчики, стираемые в визг.

* * *

Город, в котором ты бродишь, чрезмерно многоуголен.
Город, которым ты бредишь, с воза упал и пропал.
Тычутся в небо углами навершия колоколен,
И угловатость коленок перетекает в овал.

И остроту измены любовный таит треугольник.
Ну, переставишь мебель – что толку от перемен?
Стукнешься локтем об угол – это чертовски больно,
Даже если невольно подальше держаться от стен.

Даже если напрячься и вывернуть дом, как перчатку,
Только углов прибавишь, да потеряешь покой.
Угол – это всего лишь пространство между лучами:
Сходятся, или расходятся – разницы никакой.

Лучше альбом для фото прошлым чужим наполни.
Всё заживёт до свадьбы, если приложишь лёд.
Угол – это застывший гром между веток молний,
Это когда нет выхода и опечатан вход.

Угол падения равен углу отраженья,
И поражения радость будет легка и сладка.
Чтоб не исчез из памяти собственный День рождения,
Два узелка завяжутся на уголках платка.

Все города похожи. Подумаешь – ростом не вышел?
Здесь потолки пониже, но спальни зато теплы.
Нравится по Парижу? С картинками выбери книжку,
К лампе садись поближе и загибай углы.

* * *

Лежат машины на асфальте
Цветною лентой. Тишина.
Кишок Нью-Йоркских перистальтика
В который раз затруднена.

И подчиняясь воле Божьей
Спит, – ниточка слюны у рта, –
На тротуаре чёрный бомжик
С лицом распятого Христа.

Жонглёр

Где-то... Даже неизвестно где.
Там, где небо – зеркало кривое,
Юный и печальный лицедей
Собственной жонглирует судьбою.

Видишь как неуловима жизнь?
Ловят счастье худенькие руки,
Но оно взлетает тут же в высь,
Мячиком весёлым и упругим.

Слава и удача далека.
В облаченьи хохота и визга
Высоко сегодня облака.
День стоит обыденно и низко.

* * *

Там у сцены,
Где блюзом блевал саксофон,
И трубач
Облизывал губы
Перед тем как
Поцеловать мудштук.
Там, где чашки на блюдцах
Подвякивали в такт,
Ты молчала
О любви, о вечности и о нас.
А я был дурак дураком :
Тянулся к тягучим звукам
И говорил, говорил, говорил...
А надо было просто...
Но это оказалось
Намного сложней,
Чем укутывать слова
В сигаретный дым.
Ведь между преданностью
И предательством
Разница – несколько букв.

Уличный музыкант

Старенький мудштук прижав к губе,
Тело меди взяв любовно в руки,
Музыкант вдыхает город, чтоб в трубе
Этот город трансформировался в звуки.

Океан живёт в корытах ванн,
Снег идёт по самым жарким странам...
Провода – точь в точь, как нотный стан,
В Ля-минор звучат девичьи станы.

* * *

Спит рояль до времени, пока
Не пройдёт по клавишам рука,
Чтоб не млели звуки мёртвым грузом.
И рванётся птицей в облака
Из- под крышки чёрной муз. зэка -
Струнами стреноженная Муза.

До поры до времени... И вот
К пульту птицей дирижёр впорхнёт.
Фрак. Живот. Лицо хмельной весталки.
Взвизгнут скрипки, заревёт фагот...
Зал в восторге приоткроет рот.
Вдохновенно!
      Жаль, что из-под палки.

Играют блюз

Когда раскаяния блюз
Заплещет в горле саксофона,
Он изогнётся изощрённо,
Стряхнув воспоминаний груз.

И нас связующая нить
Струною станет контрабасной.
Она раскалена и страстна,
Её вибрация опасна –
Не стоит близко подходить.

И вот, под лампы, на паркет
Летят разменною монетой
Рулады хриплого корнета,
Тоска исчезнувшего лета,
И барабанов: – Нет, нет, нет.

А чёрной вокалистки грудь
Рвёт в клочья яркие одежды
И наши слабые надежды,
Что обойдётся как- нибудь.

Бесстыдной музыки волна
Смывает вздор и отстранённость.
И зарождается влюблённость.
Так начинается Весна.

Всё.
      Тишина – пушистый зверь –
Легла у ног. Погладь немного…
Повизгивает у порога
Звук, зацепившийся за дверь.

Слушая Окуджаву

Давай за радость бытия
      нальём с тобой по стопочке,
Потом поднимем по второй
      за нетерпенье юных.
Ах, неужели это я
      сижу на крайнем облачке
И тихо песенку пою,
      перебирая струны?

Пока гитарная струна
      не изменила свойства,
Пока, с рукой обручена,
      звучать обречена,
Мне сверху суть вещей видна,
      их подлость и геройство,
Мне независимость дана,
      мне молодость дана.

Давай – ка снова по одной,
      чтобы явилась в гости
Весна глотком живой воды,
      предвестницей дорог.
Вот, я стою, совсем седой
      под ивой на погосте.
Я сам себе принёс венок
      и положил у ног.

Я сам себя сплетал в слова,
      отбрасывал увядшие :
Хотелось, чтобы обожгло
      холодное чело.
А время шло едва, едва
      и листьями опавшими
Меня укрыло, замело -
      и в рамку под стекло.

Ах, если б с облака упасть
      всё заревом, да на реку,
Чтоб посмотреть, куда уйдёт
      последний пароход.
Ты песенку, как варежку,
      зимой наденешь на руку,
А время знать да поминать
      когда – нибудь придёт.

Вальс, переходящий в марш

Ах, как хотелось обнимать,
По зеркалу паркета шаркать,
Чтоб люстры взвизгивали жарко,
Чтоб – жалко руки отнимать.

Кружил, себя не узнавал,
Прибой танцующего вальса.
Бил в зеркала и стены зальца,
Но даже платьев не измял.

А между тем пришла пора
Потанцевать в кирзе по плацу
И вальса дрогнувшие пальцы
Повестку приняли с утра.

Срывался на фальцет басок
В желаньи выглядеть постарше.
И звали саднящие марши
Печатать шаг, тянуть носок.

Строй от муштровки изнемог,
Жизнь показала новый ракурс
И африканский страус – Штраус
Засунул голову в песок.

Но всё-таки терзает душу
Неповторимый старый ритм -
Иду раз – два, но раз – два – три
Стремится вырваться наружу.

Зовёт оркестр полковой,
Держать равнение направо.
Фуражка – весело и браво,
Как нимб, над бритой головой.

Прощание славянки

По мостовой катился звук
Надкусанной баранкой.
Рвалось из музыкантских рук
"Прощание славянки".

Басисты обнимали медь
И щёки надували,
И невозможность умереть
В пространство выдували.

Пророчит барабан грозу,
А флейта птицей стонет!
И ты монетку, как слезу,
Обронишь на перроне.

Пускай чернеет на ветру
В волненьях и тревоге.
Её найду и подберу,
Когда вернусь безногим.

Флирт

Лифт флирта. Фиалки приколоты к лифу.
То падаешь в бездну, то – в небо ракетой.
Ритм флирта. Петрарка купается в рифмах,
Лауру опутывая в сонеты.

Флёр флирта – и хвост у павлина распущен,
Соперника валит олень на колени,
В альбоме у Керн заливается Пушкин
О том, что чудесное будет мгновенье.

Всхлип флирта. Намёки – дурманом по венам,
И запах магнитен, как вальс на баяне.
А взмахи ресничные так откровенны,
Как дам недостатки в общественной бане.

Флирт жарок, как спирт, как пасхальные свечи,
Как тень саламандры, танцующей в топке.
И хочется верить, что счастье – навечно.
И тянутся пальчики к лифтовой кнопке.

* * *

А я не знаю прикупа – значит не жить мне в Сочи,
И не исправит прикус мой
                  американский дантист.
И не понять мне пряного привкуса многоточий,
И не вспорхнуть от радости голубем на карниз.

Вот потому- то рвётся бумага в мелкие клочья,
Вот потому- то ночи после любви тихи,
И драгоценные камни никак не выходят из почек.
Ну, а стихи – наказание за будущие грехи.

Ах, вдохновенье! Воздух вдохнул полной грудью, и замер.
Словно нырнул с разбегу в чёрную плоть пруда,
В смену весны на осень, в тайну квартирных камер...
Чтоб годовыми кольцами – над головой вода.

Чтоб скатертью стала дорога – и ни конца, ни края,
И пустельга приколота, как брошка, к сини небес,
Чтобы, взмахнув крылами, деревья слетелись в стаи
И стали казацким станом под странным названием “Лес”.

Но ни вздохнуть, ни охнуть. И это необратимо.
Сочи – лишь точка на карте, а карта легла не та.
Щёлкают годы, словно дозиметр портативный,
И строки, будто морщины, бегут по лицу листа.

* * *

Я в запой не уйду и на Дальний Восток не уеду.
Мне налево – лениво, направо – упущен момент.
А в песочнице мальчик куличики лепит к обеду
Из нелепостей Дантова ада и древних легенд.

Вот он мифами формочку, словно песком, набивает
И ладошкой своей отбивает неслышимый такт.
Я бы сел рядом с ним, но туда не выводит кривая,
А прямая – не к месту и выглядит как-то не так.

Геометрия русских дорог – вне ученья Эвклида:
Клином – клин, посох в руки и рюмочку на посошок.
На фиг мифы! Есть фига в кармане, старуха, корыто,
И на шпиле московском распят золотой петушок.

Отпустите меня, безразмерные русские вёрсты!
Жив ещё Минотавр и туристом истоптанный Крит.
Лепит мальчик кулич из песка. Засыпают погосты.
Постою, подожду. Он, надеюсь, меня угостит.

Пегас

Ах, ты конь мой синегривый, белое лицо!
Что ж ты машешь надо мною вороным крылом?
Ветви яблонь истекают золотой пыльцой,
И потоки птичьей страсти омывают дом.

Слышно светлыми ночами как растёт трава,
Занимаются любовью толстые жуки,
Тихо шепчут Водяному сладкие слова
Две молоденьких русалки в глубине реки.

Что ж ты, конь мой синегривый, русский мой Пегас,
Вместо слов цветастых даришь только черноту?
Полночь входит тихой сапой, и ночник погас,
И лежит новокаинно немота во рту.

Ты не вейся, ты не ворон, ты всего лишь конь.
Сядь, покурим, выпьем водки... На вот, закуси.
Дай на счастье погадаю. Покажи ладонь.
Не тревожься – до Парнаса я возьму такси.

В рюмку горькую тихонько оброни кольцо,
На столешнице, как скатерть, расстели рассказ.
Ах ты, конь мой долгогривый, бледное лицо!
О любви да об удаче – в следующий раз.

Коррида

Арена. Трибуны. Всё будет в ажуре:
Ведь смерть, как любовь, горяча и интимна.
Я бык, а не центнер говядины в шкуре!
Я мачо, бретёр, настоящий мужчина.

Рога мои стали сверкающей сталью,
И с губ моих капает гневная пена.
Я сэр Ланцелот, вечный поиск Грааля.
Я раненый Пушкин, стрелявший с колена.

Я бык. Гладиатор. Трещат кастаньеты,
И бомбардировщики над городами
Глядят как убийца, отбросив мулету,
Несёт моё ухо скучающей даме.

Нега снега

Нега снега.
И сводит с ума
Белопенное это кипенье,
Погруженье в головокруженье,
И предпраздничная кутерьма.

С неба – снег, а бретелька – с плеча.
Новый год.. Стол украсился снедью.
И звенит телефон мелкой медью:
– Всё случайно, случайно, случа...

Посмотри за окошко. И пусть,
Как Одетта, проулки одеты.
Не грусти. Не обманут приметы :
Я письмо напишу как- нибудь.

А пока... ждут услады уста,
Грезит Золушка музыкой бальной,
Нежен снег и фатальна фата,
И любовь, словно смерть, моментальна.

Игра на раздевание

Женщина с себя снимает белое,
Обнажая тело перезрелое.
Перезрелое, непропечёное.
Женщина с себя снимает чёрное.
Ночь. В окне огней цветное крошево.
Ночь снимает женщину задёшево.
Как не снять, раз без присмотру брошена?
Женщина с себя снимает красное.
Женщина с себя снимает синее.
Грязь. И ожидания напрасные.
И тошнит немного от бессилия.
Не спеша с себя снимает чётное,
Чёрною молвою коронована.
Только женщина давно учёная,
Как собачка в цирке, дрессирована.
Женщина чуть-чуть поводит плечиком,
Знает, что греховна изначально.
Но ведь больше снять, похоже, нечего.
Разве только кожу на перчатки.

Дождь отплакал. За рекою – радуга.
По Москве невесть который год
Женщина, застёгнутая наглухо,
Мумией египетской идёт.

* * *

Вот и август, и росы, и облик зависшего облака,
Вот и тени густеют, и пахнет трава увяданием.
Две осы неспеша поедают упавшее яблоко,
Словно Ева с Адамом вгрызаются в сладость познания.

Как они элегантны- вот эти Пегасы из Африки!
Шестиного- крылатые зеброчки с чёрным по золоту.
Вдохновенья бы нам, как воздушному красному шарику,
В облаках бы витали, и честь, разумеется, смолоду.

Были б мы... Если б были... Как жалко, что были – несбыточны.
По усам не текло да и в сани чужие – нет повода...
Вот и шарик воздушный случайно порвал свою ниточку,
Зацепившись рукой за строку телеграфного провода.

Вот и повод, и случай, и прочие разные разности
Для того, чтоб под осень в окно постучала бессонница,
Чтобы всё – через край! А когда ты почувствуешь разницу,
Занеможется даже тогда, когда выпил и хочется.

Вот и строится дом на песке и стоит без фундамента.
Он бы вечно стоял, если надо, но гложут сомнения.

Две осы, два Пегаса – назойливы и темпераментны,
Как поэт, что читает на публике стихотворение.
Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

11.07: Дмитрий Линник. Все красивые девушки выходят на Чертановской (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!