Дорога до радуги

Солнце

…как заведённое
дьявольской силой,
солнце всходило
и заходило,
утр и ночей
череду
перемешивая
с обворожительным
ветром мятежным,
с неугомонными
стаями птичьими,
с клочьями облачными,
волчьими кличами…

Утр и ночей
чехарду
перекрашивая
темперой радужной,
душной гуашью
и акварельным румянцем
озвучивая
грозы далёкие,
звёзды текучие –
одушевлённое,
ангельской точно,
нежностью
и вельзевуловой мощью,
солнце всплывало
и уплывало
за буераки,
кряжи,
перевалы,
и зажигало
кленовые листья
золотом,
пурпуром,
зноем неистовым,
и сквозь ажуры паучьи просеянное
пень одинокий
кудрявою зеленью
воспламеняло игриво,
и, как бы
в россыпь бриллиантов
дрожащие капли
рос превращая,
купалось,
и после
мне улыбалось
лукаво из озера…

Алжир

…чуть открою ширму,
жирафами украшенную…
Я родом из Алжира
пленительного,
страшного…

Меня вскормила в детстве
любезная верблюдица…
И мавр клыкастый, дерзкий
возил меня по улицам
багровым
на слонихе
морщинистой,
понурой…
И я кружился в вихре
песчаной рыжей бури…

Открою ширму шире
с бегущими жирафами…
Я вышел из Алжира
инжирного, оранжевого…

Меня поили соком
мохнатые кокосы…
И солнце,
словно око
невидимого Господа,
следило за моею
к ночи растущей тенью…
И я рыдал,
пьянея
от хохота гиены,
от стана девы,
выточенного
из древа точно чёрного,
от запаха коричных,
гвоздичных
и перчёных
небес
над старой ширмой,
жирафами украшенной…

Я был рождён Алжиром…

И умер там однажды…

И пыл не плох...

…и пыл не плох…
И порох сух
в пороховницах…

Но как будто
тихонько испустило дух
едва проснувшееся утро…

Едва воскресшая заря
подёрнулась свинцовым цветом,
и от хребта календаря,
влекомый первобытным ветром,
слетел апрель…

И – прочь в окно,
проворным сквозняком взметённый,
а за апрелем
заодно
неторопливо,
удивлённо
ворча на мир,
пришла гроза
и, повинуясь зову свыше,
перевернула небеса
на опрокинутые крыши…

Но жаль,
что майского дождя
стихия
истощилась прежде,
чем, утоляя жажду дня,
успела освежить надежду…

Север

…я знаю,
что вы не поверите,
даже если проверите –
мой сервер – на Севере
крайнем,
и сердце – на Севере…

Мой шифр – в студёных широтах,
и доступ закован
в нехоженых вечных мерзлотах
подальше от сутолок, женщин, знакомых…

Глаза открываю,
и, будто бы снится
мне адрес неведомый, вьюжный,
где вместо «собачки» привычной –
лисица
полярная
кружит и кружит…

Глаза закрываю,
и, будто бы вижу
уже наяву
я звезду ту полярную,
что ночью морозною
кажется ближе
курсора
в окне
не закрывшимся,
ярком…

Я знаю,
что вы не проверите…
Просто – поверьте –
на Севере крайнем –
мой сервер…
И сердце – на Севере…

Кого люблю...

…и не юлю,
и не злорадствую –
кого люблю,
того и дарствую…

Молю кого
лебяжьей песней
принять всего
меня,
как есть я…

Кого делю
лишь с небом облачным,
кого люблю
почти что обморочно –
дарю того
лазурью,
жалую
резной листвой,
звенящим жаворонком,
звездою,
вдруг
как будто выпавшей,
дрожа,
из рук
кого-то свыше,
теплом свечи,
закатом ржавым,
цветком ничьим
лиловым
жалую –
люблю кого
безумно,
слепо
и ничего
взамен не требую…

Африка

…глаза слипаются,
и будто
в стробоскопическом эффекте,
на расплескавшиеся буквы
слова прочитанного текста
дробятся радужно
и, носом
клюя
над зыбкою страницей,
не замечаешь переноса
строки оборванной…

И снится
уже подсвеченная странно
аквамариновою тучею
Серенгетийская саванна,
где –
одновременно могучие
и преисполненные грации –
как яхты,
паруса убравшие,
плывут
меж зонтичных акций
жирафы пепельно-оранжевые…

Почему...

…как часто я ловлю на том,
себя,
что разговариваю
с берёзы сорванным листом
и с маленькою тварью,
увязшей намертво в смоле
расплакавшейся ели,
с разбитой чашкой на столе,
с искрящейся капелью…

Со светлячком шепчусь,
что тьму,
одушевляет вспышками…

И удивляюсь – почему
меня никто не слышит…