ПЕрвоклассный рассказ. Между прочим, "Возраст дожития"или "Срок дожития" - термин вполне употребляемый, устанавливается законом.
В 2022 году этот период (возраст дожития) составлял 204 месяца (17 лет), в 2013 году он увеличился до 228 месяцев (19 лет), а в текущем, 2025 году, его продлили до 270 месяцев.
То есть, возраст дожития сегодня составляет 22,5 года.
Лично я предложил бы более мягкий вариант решения проблемы. Вышел срок дожития - снимаем с медстрахования. Дальше все расходы =- за свой счет. И посмотрим, что будет.

[Рецензии редакторов журнала «Новая Литература» на рассматриваемые заявки бесплатны для авторов]

💡 Рецензии редакторов журнала «Новая Литература» на рассматриваемые заявки бесплатны для авторов

✍ Отзыв Александра Козырева на повесть Михаила Анипкина «Речегорск»:

💬 «Название повести дал вымышленный автором город, который, впрочем, в самом произведении не особо проявляется. То есть, нет чего-то особенного, что позволило бы читателю сформировать для себя образ этого самого города за исключением традиционных описаний пейзажей, местности и смены времён года, вполне подошедших бы любому другому населённому пункту. С этих позиций более уместным было бы, например, название «Университет» — вот его облик вполне себе живо нарисован благодаря портретам его сотрудников.

Впрочем, для Речегорска речей в самом тексте в избытке. Герои говорят, обсуждают, встречаются, вдоль и поперёк объясняя мотивы поступков, заменяя рассуждениями действия, на которые сюжет, напротив, оказывается беден. И главное – в любой ситуации в итоге они оказываются в питейном заведении, где не стесняются принимать на грудь. «Давай ещё по одной» — стандартное завершение многих диалогов в повести. А персонажи, между прочим, уважаемые учёные, многие со степенями.

Жанр можно определить как производственная драма. И это, скорее, не на руку произведению. Отсылки к партийному прошлому, чисто бюрократические процедуры и взаимоотношения – во всём этом не усматриваются признаки именно новой литературы. Половину сюжета занимают голосования с извечными «за – против — воздержались», что откровенно нагоняет тоску и скуку. Помимо этого текст перегружен именами, отчествами и должностями, которые никак не способствуют развитию действия (его и так катастрофически мало). Нужен ли читателю поимённый список очередной счётной комиссии из очередных Петра Петровича, Елены Леонидовны и т.д.?

Несмотря на то, что главный герой Юрий Лапин в целом вызывает положительные эмоции и симпатию, у него есть ясная и вполне благородная цель, свои объяснимые амбиции; в итоге, как и для всех персонажей, интрига сводится к тому, кто из соперников за пост ректора сможет привлечь на свою сторону больше высоких постов и заручиться большим количеством рекомендаций от чиновников и управленцев разного калибра, на полную используя все свои связи. И в этом Лапин не очень-то и отличается от Мухина: один лично ходил к губернатору, другой – к знакомым отца. А вот проблематика героя с точки зрения выйти из тени имени своего отца могла бы быть вполне любопытной, если развернуть фокус в эту сторону.

В итоге считаю, что повесть могла бы быть интересной для определённого узкого круга читателей, актуальности и новизны ей, на мой взгляд, не хватает».

📎 Источник: https://novlit.ru/blog/2026/06/15/mihail-anipkin-rechegorsk-povest/#comment-19870

📌 Подайте заявку на публикацию: newlit@newlit.ru

Скверный анекдот на новый лад. Розовский раскопал золотую жилу антиутопий. Я понимаю, как это делается, и мне не очень интересно. Много сухой умозрительности, не хватает влажности мысли, однако продукт автор создаёт качественный, со своим читателем - над вымыслом слезами обо...

Из восторженных восклицаний нахожу только одно, довольно грубое: охренительно! Оно в полноте передаёт мои чувства... В личной классификации человеческих типов уникумы, вроде Николая, у меня отнесены к чудакам. Один например хотел у себя на даче соорудить трёхметровую копию головы Христа в Рио, чтобы через глазницы смотреть на мир и море в закате. Другой, простой мужик без измов, всё страдал спасением Пизанской башни и даже ездил в нерезиновую показывать железный макет макаронникам... Третий всё преследовал инопланетян, а потом они его преследовали, чуть не довели до дурки. Такова сила судьбы – мы ежесекундно тонем в наших привязанностях, и мораль здесь проста: за всё надо платить. Николай стало быть заплатил, если цинично рассуждать - по мне так это лучше, чем тянуть постылый, скисший компот обыденной жизни. Не буду здесь суесловить о литературных достоинствах текста Дмитрия - и так всё ясно, по форме и содержанию. Браво! Законное место на моей личной Доске Почёта...

Дмитрий Шерстенников «Мутахамис»
Дмитрий Аверенков «Исполнение желаний»
Людмила Ив «Тридцать два фуэте»
Вионор Меретуков «Золотая формула, или...»
Алексей Баев «Затмение»
Стас Чудинов «Тишина»
Дмитрий Киселёв «Страшный суд»
Уруинимгина «Камень, который дышит»
Давит Очигава «Реанимация»
Елена Лаевская «Изысканный бродит жираф»

С моим братишкой Рыбаком объявляем бойкот обрезанным текстам на Главной, пусть о них местные моэли строчат панегирики и пасквили, мы умываем руки. Кто-то вздохнёт с облегчением, ковыряясь зубочисткой в ушах, кто-то поставит свечку за упокой. Всё, что ни деется, к лучш...

Аннотация к этому произведению:

Это не антиутопия про государство, которое решило избавиться от стариков, ведь они тянули экономику страны на дно. Это рассказ о том, на кого возложили ответственность за это решение, и кто отказался стать исключением из страшного правила для всех.

Розовский Исаак. Рассказ «Его последний день».

...После потрясений двадцатых годов страна не рухнула. Она устала.

Старики жили всё дольше и болели всё больше, всё чаще и, главное, дороже. Геронтологические отделения были переполнены. Их расширяли, потом снова расширяли. Менее загруженные отделения перепрофилировали под стариков. Но это был тришкин кафтан. Молодёжь работала за себя, за родителей, за чужих родителей и за тех, кто уже много лет числился «на длительном поддержании».

Скоро появилось слово «олдменбум». Уродливое словцо, антоним бэбибума. Сначала оно мелькнуло в газетном заголовке, потом его подхватили телешоу, потом эксперты стали произносить его уже без кавычек. Этот олдменбум страна не выдерживала.

И это хорошо понимали наверху.

Туда, на самый верх, однажды пригласили и Ивана Ильича. В качестве консультанта по второстепенному вопросу: были ли в животном мире аналогичные ситуации...

[Рецензии редакторов журнала «Новая Литература» на рассматриваемые заявки бесплатны для авторов]

💡 Рецензии редакторов журнала «Новая Литература» на рассматриваемые заявки бесплатны для авторов

✍ Отзыв Александра Козырева на эссе Маргариты Пальшиной «Северное лето»:

💬 «Вслед за коллегами, пожалуй, тоже посоветовал бы автору поменять жанровое определение: представленный текст, скорее, не эссе, а действительно дневниковая проза или путевые заметки, написанные, кстати, весьма интересно и ярко.

Хотя произведение является просто впечатлениями и размышлениями, лишёнными (или почти лишёнными) сюжета как такового, оно не утомляет, мысли и идеи не ходят кругами, а каждый раз открывают что-то новое, и описания пейзажей Карелии пропитаны чем-то личным, ощущением величия и уюта одновременно.

Тема возвращения в родные места и ностальгии по прошедшему детству не нова, но здесь она подаётся очень по-своему, через действительно тёплые и живо обрисованные воспоминания. Север выступает как некое место силы, в котором, возможно, и есть видимое автору спасение.

Одновременно с умиротворяющими картинами отдыха и северного лета в самой атмосфере текста фоном чувствуется эмоциональная напряжённость и ощущение беды – в нынешнее неспокойное время даже идиллические картины помогают забыть об этом лишь на время. Есть и более философский план – быстротечность времени, ощущение одиночества или, пользуясь терминологией автора, «бесприютности» даже в диалоге с природой. И, ещё раз повторюсь, размышления не утомляют, они близки и понятны именно благодаря живому языку и вечности тем.

Северные пейзажи с карельскими соснами и водоёмами создают атмосферу чего-то древнего и мифологического, по-настоящему природного, и в этом тоже чувствуется определённая духовная сила. И даже деревянный дом, который «охает, стонет, скрипуче посмеивается», кажется живым существом.

Одно из удачных и тоже очень знакомых ощущений, которое свойственно не только детям, но, например, со мной оно и сейчас, во взрослой жизни – это «щемящая тоска по уходящему лету», выраженная в тексте японским словом «нагори». Именно это ощущение завершает представленные заметки, в чём-то напоминая «Вино из одуванчиков» Рэя Брэдбери (это лично моя ассоциация, если вдруг кому-то она покажется странной).

Также вспоминается строчка Олега Митяева «лето – это маленькая жизнь». В данном случае это даже не маленькая жизнь, а своя Вселенная, вмещающая разные планы, в которую нас погружает автор. И хлопающая балконная дверь уже в московской квартире по возвращении домой как будто и символизирует уход лета и прощание с ним. Свет из коридора, напоминающий тоннель, всё-таки даёт надежду.

Подведём итоги. Перед нами хороший пример дневниковой прозы, вполне достойный публикации на страницах журнала».

📎 Источник: https://novlit.ru/blog/2026/06/15/margarita-palshina-severnoe-leto-esse/#comment-19868

📌 Подайте заявку на публикацию: newlit@newlit.ru

[Рецензии редакторов журнала «Новая Литература» на рассматриваемые заявки бесплатны для авторов]

💡 Рецензии редакторов журнала «Новая Литература» на рассматриваемые заявки бесплатны для авторов

Художник: Магнус Целлер. Источник изображения: https://ph.pinterest.com/pin/329748003941800233/

✍ Отзыв Александра Козырева на рассказ Николая Артюшина «Диагноз»:

💬 «В самом начале чтения эпиграф из Булгакова и совпадение имён главных героев наводили на мысль и о схожести самих произведений, вот только финалы у них абсолютно разные. Чуть было не написал, что рассказ Николая Артюшина заканчивается оптимистичней, если, конечно, можно считать оптимизмом, что его Коротков в итоге не погибает, а вроде как даже получает должность в организации.

В целом рассказ получился довольно удачным. Извечная тема маленького человека здесь вписана в современный контекст, выраженный в штрафах за парковку и зависшем Интернете. Но даже несмотря на это, в самой атмосфере произведения лично мне послышались (в большей степени) нотки Гоголя или Зощенко.

Используя грибоедовское «дома новы, но предрассудки стары», и в хронотопе произведения мы снова видим бюрократию, чиновников, блуждание по коридорам и кабинетам некоего Комитета, куда входят через двор, хотя, казалось бы, вот она – дверь. И умело подобранные говорящие фамилии – чего стоит только Людмила Львовна Порожек, которая оказывается настоящим порогом на пути героя к цели. Весь этот гротеск очень умело работает на создание общего настроения и раскрытие главной идеи.

Комизма ситуации добавляет и сама «проблема» Короткова, приведшая его в столь серьёзное заведение – небольшая перепланировка квартиры связана с….унитазом. Ассоциативно-образную связь можно додумать самостоятельно. Что до дальнейшего развития сюжета, то прогрессирующие нарушения психического здоровья героя были предсказуемы, по крайней мере, из самого названия и могли быть единственной верной аркой, хотя решена она тут своеобразно. Если у классиков маленький человек, чувствуя себя беспомощным перед системой, действительно постепенно сходил с ума от переживаний (что всегда было выписано с тонким психологизмом), то в представленном произведении его диагноз становится совсем неожиданным и приводит его в итоге в чиновничье кресло, в чём мы тоже наблюдаем вполне умелую сатиру. Становится понятно, для чего в Комитете нужны были санитары. К оргАну вопросов чуть больше, но свою роль в тексте он тоже играет – его собрали довольно быстро, в отличие от решения вопроса с унитазом.

Итак, как мне кажется, в рассказе Николая Артюшина есть удачные аллюзии (именно по самой теме и атмосфере), при этом он является вполне самостоятельным и достаточно современным произведением, с должной долей сатиры и гротеска затрагивая извечную проблему и предлагая её неожиданное решение».

📎 Источник: https://novlit.ru/restorart/2026/03/21/диагноз/#comment-35

📌 Подайте заявку на публикацию: newlit@newlit.ru

Сложная тема. Вряд ли чужая медаль успокоит инвалида. Плакатность просматривается.

Рассказ читается с интересом. Но не хватает какой-то завершающей ноты. И потому повествование как бы повисает в воздухе.