Элегия

Элегия

            К Сергею Есенину

Клёны опадают.
Белые берёзы
грустно умолкают,
сбросив листья-грёзы.

Плавно умолкает
шелест грёз и лета,
тихо повторяя:
«Всё уходит в Лету –
знойные волненья,
шум горячих ливней,
сонмы размышлений –
был ли ты наивен…».

Всё слетит с листвою.
Дрогнет зябко ветка,
отпуская с болью
лист усохший, ветхий.

Время отпускает.
Отпускает лето.
До поры растает
всё, опавши в Лету.

* * *

Дверца террасы из кедра,
и щеколда на ней,
темнеющая от времени
желтее и всё синей.

Серые перегородки
и тонкая сеть меж них,
за ними зияет кротко
зелень дерев моих.

В упавшего солнца свете
играет тонами зелень –
от желтизны приветной
до тёмного опасения.

Между тенистых ве́твей
пятнышком голубым
день уходящий светит.
Я попрощаюсь с ним.

Попрощаюсь сегодня,
чтобы наутро вновь
видеть двери щеколду
и де́рев моих любовь.

Закат

Я напишу закат.
Не важна его география.
Увеличу во много крат
маленькую фотографию.

В закате цветёт вишня
с примесью охры и кремния,
с примесью синей кришны
в её золотом обрамлении.

Бывает холодным закат.
Но я напишу малиновый,
как многие лета назад
писала ещё наивною.

Писала стихом белым
с примесью рифмы лёгкой.
Писала закат спелый,
согретый всё той же охрой.

Ложился стих мелодично,
и краски мягко ложились.
Мне мой закат привычен,
хоть жизнь моя изменилась.

Я вновь напишу закат
со старенькой фотографии,
урезав во много крат
мою гео-биографию.

* * *

Ветер шумит, оглушая.
Срывает поздние листья.
Ветер уж точно знает,
что ему ненавистно.

Ветер знает порядок:
ветки голы и тихи,
в голом своём наряде
встретят снега и вихри.

В голой своей стройности
покроются льдом и инеем,
до времени успокоятся…
Так было и будет ныне.

Ветер шумит, оглушая.
Будет шуметь зимой.
Ветер шумит, вещая:
«Я приношу покой.
Я приношу вихри,
я приношу смены.
Если я вдруг стихну –
жди большой перемены».

К Николаю Рубцову

            «Я умру в крещенские морозы… »
                        Н. Рубцов

Я не умру в крещенские морозы.
Не торопи свой горестный уход.
Рифмуй, поэт, печали, розы, грёзы…
Напишешь день – ещё продлится год.

Не торопи, поэт, своё венчанье
с суровой девой с горестным лицом.
Не торопись, поэт, писать прощанье
с заведомым тебе, поэт, концом.

Не торопись, поэт. И я – с тобой,
твоя сестра, кто пишет и не спит –
продолжу твой, поэт, неравный бой,
когда воюет лирикой пиит.

* * *

Кажется, жизнь моя –
долгий урок терпения.
Долго терпела я
жизни моей мгновение.

Я потерплю, не ново.
Мне ли, терпя, тужить?
Терпение –  это слово,
которое значит – жить.

Я потерплю мгновение.
Я растяну на годы
миг моего терпения
счастья и несвободы.

* * *

Молчание…
                        Осенняя природа
молчит, молчит...
                            И эта непогода
тиха, как перед бурею.
                                        Вот-вот
листву сорвёт ветров круговорот
и вихрем в танце красок понесёт.
Осенний вихрь осенний парк закружит,
листвой аллеи стройные завьюжит,
окутав небывалой пестротой,
и… снова стихнет в неге золотой.

Я собираю листики в букет.
Букетик листьев жёлто-красно-бурый,
резной ажур немножечко понурый.
И я бреду, бреду по той аллее,
которая и помнит, и жалеет
меня ещё мечтательной девчушкой
с букетиком листвы ажурно-грустной.

 

 

... [👉 продолжение читайте в номере журнала...]

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в сентябре 2026 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: