Сборники (№21, часть 3). Возвращение в полынную сказку: о сборнике стихотворений Р. Вереска

 

 

 

Каждый текст – и только он – диктует правила, по которым о нем можно и нужно говорить. Поэтому, следуя логике текста, начну разговор о сборнике стихотворений «Хламидомонада» Родиона Вереска с самого конца.

 

В последнем стихотворении сборника («Восхождение») в заглавной метафоре передана, на мой взгляд, основная тема сборника – тема возвращения. Да, таков весь сборник – попытка вернуться в то особое пространство, которое описано в стихотворениях «Хламидоманады». Это пространство детства, совершенно особенная, терпкая, как полынный запах, сказка. Сказка не просто как выдумка. Сказка – как вера в жизнь, как сама жизнь, в которой живут и здравствуют мама и бабушка:

 

…Волк Ивана живой водой поливал,
Царевна руки заламывала…
В бабушкиных глазах
Не был заметен обман…
Бабушка никогда не обманывала,
Она просто сказки рассказывала,
В которые, может, веровала сама

(«Тридесятое царство»)

 

Это возвращение к родному из чужого – к единственной женщине, к матери от всех других. А еще это возвращение в локацию из географии – в свое место из всех других мест. И пространство это – утраченный город Ленинград.

 

Городская поэтика Ленинграда в этом сборнике чрезвычайно показательна. Так сложилось, что для современной российской культуры (именно культуры, а не только литературы) тема Ленинграда, Петербурга, Питера – под всеми известными именами – уверенно оформилась в целую субкультуру, в отдельный и полноценный культурный пласт. И даже не будучи ленинградцем, петербуржцем или питерцем, внимательный читатель угадывает эту поэтику еще до того, как одно из имен города или одна из его многочисленных узнаваемых примет называются прямо. Вот и у Родиона Вереска Ленинград – не по имени или приметам (точнее, не столько по ним), но по ощущению: по настроению внесезонного сплина; по дефициту солнца – не только как климатическому феномену, но как образу мысли; по совершенно особой цветовой и звуковой гамме, более всего близкой излому осени; даже по особому языку – немного усложненному и болезненному, чуть резкому, с особым лексическим строем, с особой ленинградской номинативностью:

 

…Плоский мощёный остров. Волны цвета индиго.
Одиночеству триста лет, и плесень грызёт фасады.
Нечем запить таблетку. Не к кому плыть на льдине.
Детство – слепая зигота, юность – хламидомонада.

(«Хламидомонада»)

 

Так и определенная специфика существования, зафиксированная в текстах Родиона Вереска, в наибольшей степени возможна именно в Ленинграде. В небольшом по объему сборнике «Хламидомонада» написан (хотя и не завершенный) цикл жизни, цикл года: от лета с обратной внутренней хронологией до нулевой точки отсчета, до января. Но в этом цикле нет весны с ее традиционной символикой – нет обновления, рождения вновь. В сборнике возможно и желанно не возобновление, не новое начало, но только возврат – возврат в лето наизнанку (от августа к июню), во вселенскую осень, в природу зимы.

 

И, нужно заметить, что определение «сборник» присвоено этой подборке стихов абсолютно заслуженно. Это не просто коллекция текстов, имеющихся у автора на определенный момент времени. Каждый из этих текстов прочно и удачно объединен с остальными в единое стихотворное пространство. Во-первых, вовлечен интересный принцип организации текстов – своего рода принцип градусника: постепенное понижение от летний жары к зимним морозам. Во-вторых, эффектно работает набор лейтмотивов, о которых говорилось выше, и которые пронизали каждую строку. Наконец, эффект усиливает буквальный переход одного текста в другой: лексические или тематические связки между концом предыдущего и началом следующего, плавное перетекание без пробелов:

 

…Жизнь повернула на юг, но всё продолжается монолог
За закрытой дверью в поднебесье ползущего лифта.

(«Я жил на окраине»)

 

И следующее:

 

Выйдя из лифта, ты спустишься в спящий двор…

(«Гербарий»)

 

Итак, вторю автору и возвращаюсь – к упомянутому первым последнему стихотворению. «Восхождение» не только описывает ключевое понятие – возвращение, но и буквально реализует его: заставляя возвратиться к только что прочитанным текстам, чтоб снова узнать, снова создать тот мир, в который ищет возвращения лирический герой «Хламидомонады»:

 

…Скрипнуть дверью; разувшись, расправить крылья
Дождевого плаща, конфорку зажечь –
Только огонь чтоб не слишком сильный, –
И помешивать чёрный кофе с ванилью
На голубином 16 этаже.

(«Восхождение»)