ВОВАН и Дакука

	Поделиться:

 

 

 

Купить в журнале за декабрь 2021 (doc, pdf):

 

На чтение потребуется 1 час 13 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

На улице пахло снегом. Чем-то ещё, сложно, – рыхлым снегом, небом декабря, в общем, мокрым веником. Плюс земляничным мылом, жареным луком, ванильной сладостью мороженого листа и горечью лимонной корки, сожжённым по предместьям углём пахло – таков запах сизых сумерек ранних. Катались мимо троллейбусы: за потными окнами смутное кромешное копошенье.

Если хочешь, чтобы одиночество перестало тяготить, быть в тягость перестало, сделай одиночество профессией.

Это тебе удалось, кажется. Вот и встречай Рождество, ещё одно Рождество, куском чёрствого пирога да чашкой несладкого чая – в одиночестве, разделённом лишь котом, Гагариным. И сколько ещё впереди таких вот возвращений домой в сумерках, и варить сосиски, жарить яишню, пасьянсы раскладывать... Сумерничать, света не зажигая, – долгая череда зимних вечеров, до весны, до стихов, до какой-нибудь встречи, быть может.

А покуда: зима снаружи, чёрный вечер в желтых квадратиках окон, в которых – ужас лишь. Вот перед этим вечером, мраком и стужей – ужас на тысячу чёрных улиц и тысячу лет. Совсем как в детстве, когда-то, когда болел. Когда болел, а бабка читала вслух что-нибудь, то есть это могло быть всё что угодно, но всё равно – это Гоголь. Его «Вечера». И мир за окном, нет, не то чтобы враждебный, а просто – чужой. Не узнающий.

Когда-то давно, очень давно, в крымской степи, насквозь пропавшей терпко-пряным полынным, конопляным духом, до краёв полной журчанием цикад и звоном тока в проводах ЛЭП, мальчик видел, как, дрогнув, покатилась быстро-быстро по иссиня-чёрному бархатному полю южной ночи звезда... Пронзительная то была звёздочка. И вот тогда он загадал.

Вполне безотчётно загадалось тогда, но изо всей силы юношески огромного, юношески неопытного сердца – и сердце угадало верно. Безотчётно, ведь юность – лишь томление: ожиданья любви, предчувствия стихов. Ведь стихи – это уже зрелость души, результат работы, уж ею совершённой. Но со всем только юности доступным, страстным – до какого-то даже восторга отчаянья – правда, что надрывом загадалась. Так и осталось одно-единственное на целую жизнь желание: любить! И всегда – страх перед громадностью новой любви... Одно желание, на всю одинокую взрослую жизнь.

Что же, к сегодняшнему дню юность оказалась прожитой вполне. Но нет, жизнь не обманула, ни в чём не обманула, – жизнь вообще не обманывает тех, кто ей верит, кто её любит, а любил мальчик жить крепко. И всё сбылось, сбылось больше, чем было загадано. А забытым оказалось и ещё больше. Много – много всего случилось с той поры, с той первой звёздочки, случилось и прошло и забылось – и забылось, кажется, больше, чем случилось, так что иной раз и просто ужаснёшься толщине и крепости этого льда, наросшего между «тогда «и «теперь», и это самое «тогда» – кромешный провал, полынья: чёрная вода забвения, беспамятства, НЕВОЗВРАЩЕНЬЯ, в которую не то что нырять, а при одной мысли о которой холодом до кости прошибает.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в декаре 2021 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: