Жаркое лето 2010-го, или Цитаты из лекций для дураков

(на чтение потребуется 2 часа 12 минут)

 

 

Цитата дня №1: «Душное лето смеётся даже над Вечностью!»

Лето 2010 года, день, Москва, старое здание МГУ, аудитория

 

Лавров стремительно входит в аудиторию, запрыгивает на помост и становится рядом с кафедрой. Тёмные коротко стриженые волосы, правильные черты лица, – он подтянут и свеж, загорелый, в светлом наряде для теннисного корта – шорты, рубашка, кроссовки. На вид ему лет тридцать пять – сорок. Перед ним – амфитеатром – академические скамьи и парты. Лавров обводит весёлым взглядом собравшихся и произносит:

– Братья мои разлюбезные! Спасибо, что пришли! Не пожалели своих денег! Своего времени! И своего здоровья!

Несмотря на духоту, слушателей в аудитории предостаточно, – сидят как группками, так и поодиночке, разбросанно. Возраст – от пионерского до пенсионного. Из групп выделяются своим внешним видом религиозные деятели различных конфессий, байкеры, готы, футбольные фанаты и «синие воротнички» непыльного труда – клерки, которых у нас всегда неправомерно называют «интеллигенция». Их дресс-код: светлый верх, тёмный низ, мелкая полоска, у мужчин – галстуки. Остальные одеты кто во что – соответственно жаре.

Лавров вещает:

– Лето стоит душным до умопомрачения. В такое лето может произойти всё что угодно. Даже то, что не может произойти никогда. А ведь «никогда» смеётся даже над Вечностью. Значит, нынешнее лето посмеётся над «никогда», которое смеётся над Вечностью! Запоминайте: «Душное лето смеётся даже над Вечностью!» Считайте, это – цитата дня.

Аудитория снисходительно внимает Лаврову. Фанаты «Спартака» и «ЦСКА» выясняют между собой отношения. Двое сцепились так, что шарфы их перепутались: на шее спартаковца оказался шарф фаната «ЦСКА», а шарф спартаковца – в кулаке армейца. На фанатов поругиваются, призывая к порядку, как «голубой воротничок», так и грозный бородатый байкер, синий от татуировок, в немецкой каске времён Второй мировой. Фанаты вяло огрызаются. Кришнаит прямо за партой негромко затевает свои колокольчики и танцы с песнопениями. Он слегка подпрыгивает и потрясает руками. На него укоризненно взирают служители других конфессий – православные, католики, мусульмане, иудеи и др. Парнишка на галёрке пытается соблазнить девчонку какими-то таблетками – под партой протягивает на ладони несколько штук. Девчонка улыбается, отрицательно качает головой, отталкивает руку с «колёсами». Тогда парень заглатывает всё сам и запивает каким-то «энергетическим» напитком…

 

 

Лето 2010 года, день, Москва, Центр

 

В прицеле снайперской винтовки – Юра, выходящий из ресторана дорогого закрытого клуба. На нём всё тот же «клубный» наряд: синий блайзер, белые брюки, лакированные туфли, морское кепи. В руках он несёт тяжёлую коробку. Под мышкой – трость. Он ставит коробку у ног. Носовым платком вытирает лоб.

Красочный рекламный стенд около входа оповещает о презентации редких и старинных коллекционных вин и коньяков из Франции.

У входа стоят несколько мужчин в таких же, как и у Юры, костюмах. Мужчины учтиво раскланиваются с ним, когда он выходит. Юра небрежно кивает в ответ. Взмахивает тростью, – и швейцар тут же бросается ловить для Юры такси.

Снайпер удобно расположился в слуховом окне чердака дома напротив. Он сообщает по ларингофону:

– Вижу объект. Готовность ноль.

Прислонив трость к колонне, Юра закуривает сигару…

 

 

Лето 2010 года, день, Москва, старое здание МГУ, аудитория

 

Аудитория снисходительно внимает Лаврову. Кришнаит негромко напевает свои мантры. Лавров резко повышает голос:

– Братья мои разлюбезные! Давайте определимся! Представлюсь ещё раз: я – Порфирий Лавров Неунывающий! Скажу сразу: я – солнцелюб и тучененавистник. А вы кто, братья мои? Я обращаюсь к вам, искренние! Любые и всякие, собирающиеся в стаи! Монархисты, фашисты, коммунисты, христиане, мусульмане и прочие. К вам я обращаю своё первое слово – вводное слово! – чтобы между нами не осталось неясностей. Ко всем остальным это моё слово никакого отношения не имеет…

Лавров замолкает и холодным взглядом обводит присутствующих. Он подмигивает бритоголовой девчушке в лёгком платье, Причуде, сидящей в первом ряду, и насмешливо произносит:

– Внимание! Ввожу шершавого!

Причуда улыбается в ответ и с обожанием глядит на Лаврова.

«Какие же у неё всё-таки каштановые глаза», – думает про неё Лавров.

 

 

Лето 2010 года, день, Москва, Центр

 

Снайпер на чердаке повторяет в ларингофон:

– Готовность – ноль! Почему молчите?

И слышит в ответ истеричное:

– Отбой! Ошибка! Немедленно уходи оттуда!

В этот момент на снайпера набрасываются экипированные в бронежилеты и каски вооружённые сотрудники спецслужб, а на улице Юру подхватывают под руки дюжие люди «в штатском» и, самоотверженно прикрывая его своими телами, впихивают в резко притормозивший джип с тонированными стёклами и синим маячком на крыше. Юра, конечно, пытается сопротивляться и даже возмущаться:

– В чём дело, господа? По какому праву?

Но краем глаза замечает, как «одноклубники» дружной гурьбой ретируются внутрь здания, и расслабляется, вздыхает и произносит:

– Если насилие неизбежно…

Он с сожалением оглядывается на свою коробку и добавляет обречённо, ни к кому не обращаясь:

– У меня там вещи остались…

Джип срывается с места и, набирая скорость, ныряет в первый же переулок…

Коробка, трость, морское кепи и дымящаяся сигара остаются на тротуаре. Швейцар, испуганно озираясь, жестами отпускает таксомотор и начинает поднимать вещи Юры, но к нему подходит представительный мужчина и «конфиденциально» просит этого не делать. Швейцар понимающе кивает и бросает трость, фуражку и сигару рядом с коробкой. Мужчина ещё раз что-то говорит швейцару на ухо, – и тот отскакивает подальше от коробки, а потом и вовсе скрывается в вестибюле и выглядывает оттуда через толстое зеркальное стекло массивной дубовой двери. Тогда мужчина оглядывается по сторонам, поднимает тяжёлую коробку и неторопливым шагом идёт прочь от ресторана. Убыстряя шаги, он переходит на бег и сворачивает в ближайший переулок. Буквально тут же у входа в ресторан появляются двое мужчин бомжеватого вида. Они довольствуются кепи, тростью и дымящейся сигарой. Швейцар выскакивает из-за двери, кричит им вслед, пытаясь остановить, но бродяги с независимым видом следуют своим курсом – туда же, где скрылся мужчина «в штатском» с Юриной коробкой в руках, – попыхивая по очереди Юриной сигарой. У одного из мужчин на руках безмятежно спит маленький котёнок…