Вторсырьё

Стою возле «Таганки» со знакомым режиссёром, жду окончания спектакля «Ну всё, всё... Всё?» Там в течение всего действия на сцене два человека – близкие между собой мужчина и женщина выясняют отношения.

Выходят зрители, одна дама почему-то медлит, осматриваясь по сторонам – то ли кого-то ищет, то ли о чём-то соображает. Останавливается возле нас.

Режиссёр спрашивает:

– Понравилось?

– Категорически не понравилось. А что там могло понравиться? Я вообще-то живу в Израиле, но раньше была москвичкой, не пропускала ни одной премьеры. Особенно в этом театре. Какие были спектакли! А этот? Да, актёры хорошие, актёры замечательные, но какие тексты они произносят! Кто автор? Я не знаю, как его фамилия... (Всматривается в афишу) Брант? Бард? Брод? Не знаю такого. А, к тому же еще и Наум, наш человек. Ну, ясно, написал какую-то халтуру... Молодец, правильно: с такими актёрами не прогадаешь...

Я:

– А что именно в текстах вам не нравится?

– Ну как... Ты приходишь в театр и что ты слышишь? Это разве речь? Какое-то мычание. Ничего не понятно: что случилось? Что они хотят? Сижу, жду полтора часа, когда мне, наконец, скажут, что происходит, как из этого выбраться... Почему эти двое на сцене не выговорились между собой раньше? И всё было бы нормально, не надо было бы делать спектакль.

Замечает, что режиссёр пытается скрыть улыбку:

– По-моему, я не сказала ничего смешного. Вы случайно не имеете к этому отношения? – Неожиданно поворачивается ко мне. – А вы, может быть, даже автор? По внешнему виду вполне подходите.

Уходит. Я ловлю последнее, что она сказала уже сама себе:

– Нашла, с кем разговаривать.