Вторсырьё

 

 

 

Ещё до первой постановки моей пьесы раздался звонок.

– Наум? Привет. Это режиссер… (Представляется). У меня в руках твоя пьеса «Пюре и много другой еды». Ничего, если на «ты»? Мы, вроде, ровесники.

– Нормально.

– Вот собираюсь поставить дипломный спектакль по ней. Не возражаешь?

– Конечно, нет. Ставь. Не забудь пригласить на премьеру.

– О чём разговор!

Прошёл год… два… Пять. Ни спектакля, ни объяснения.

Звонок.

– Наум… Простите, не знаю вашего отчества. Вас беспокоит режиссёр… (Представляется). Мне порекомендовали вашу пьесу «Пюре и много другой еды» к постановке. Это моя первая постановка в театре. Волнуюсь. Но с таким материалом не прогадаешь. Не возражаете?

– На премьеру позовёте?

– Обязательно.

Прошло еще десять лет. Ни премьеры, ни спектакля.

Звонок.

– Наум Изакович? Извините за беспокойство… Вы можете сейчас говорить?

– Могу.

– Я… (Представляется) Вряд ли вы слышали, я только что окончил высшие режиссерские курсы у… (Называет мастера). И он посоветовал мне поставить вашу пьесу «Пюре и много другой еды». Как вы?

– А как вы сами думаете?

– Думаю, что не против. Тогда до премьеры? Вас обязательно пригласят, ну это уж в порядке вещей, сами знаете.

…Я представил: 2039 год, мне сто лет. Звонок.

– Это Наум Изакович Брод? Алло, вы меня слышите? (Громче) Вы хорошо слышите? Это вас беспокоит режиссер… (Представляется) Наш театр… (Громче) Наш театр-ррр. … Куда уж громче? (Тем не менее, почти орёт) Наш, наш, не ваш… К вашему юбилею… к вашему. Вашему, не нашему… решил поставить вашу замечательную пьесу… «Пюре и много…». Неважно. И доверили это сделать мне, стажёру театра. Как вы? Не слышу. Алло, алло! (Кому-то в сторону) Ну, ни хрена уже дед не слышит. Будем ставить или ну его на фиг?