Вторсырьё

А это, можно сказать, был автограф самому себе. Причём, на не состоявшееся творческое достижение.

В начале восьмидесятых актёры театра «Современник» поставили спектакль по моей пьесе «Мне хотя бы маленького щенка мужского рода». Спектакль в репертуар не вошёл – обычная для того времени сволочная история, – но его таскали какие-то шустрые администраторы по разным блатным площадкам. В Москве, по Союзу. Узнавал я про это случайно, автора в известность не ставили – чтобы не делиться левыми заработками. Однажды мне позвонил Гера Коваленко, игравший в этом спектакле, и радостно сообщил, что спектакль через месяц будет показан в ЦДРИ. Причём, разрешили официально! Событие невероятное! Я решил: всё, вот оно, дождался своего часа! Правда, несколько задело, что об этом мне сообщил актёр, а не кто-нибудь из организаторов, но, наверно, ещё рано, дадут знать ближе к спектаклю. Стал ждать. Неделя… две недели… три… О спектакле мне никто ни гу-гу. Уточнять самому – не позволяло самолюбие. Думаю: ну не может быть, чтобы не позвали! В день спектакля жду – не позвонили. Вечером жду, что кто-то позвонит, скажет, хотя бы, как было. Тишина. Утром просыпаюсь – грудь заложена, дохаю, температура, где-то простыл. Телефон молчит. Всё! Или до такой степени я не нужен, или что-то случилось. Через пару недель случайно узнаю, что спектакль отменили: Геру увезли на «скорой» – аппендицит. Ладно, думаю, жаль, конечно, и Геру, и что спектакля не было, но хотя бы не «опустили» автора.

Я не проснулся знаменитым –
Проснулся я опять с бронхитом.
Покашлял, вымыл солью нос
И снова стал решать вопрос:
Как быть мне – бить или быть битым?
Забыть за бытом? Быть забытым?
Прилично жить, презрев приличья?
А впрочем, это ли решать,
когда такой бронхит в наличье?
Пусть станет легче мне дышать
В любом обличье.