Тем утром я выехал из Шпандау на север...

Вилма взяла себе картофель фри, мне – пиццу. Оба мы пили кофе. Она хрустела картошкой, курила, обжигалась и дула на кофе. Я пытался поймать взгляд ее красных глаз.

– Так что случилось?

– Ты о чем?

– Как ты оказалась на мосту?

Она дернула щекой, затушила сигарету и зажгла новую.

– Это было… Это было… Да ничего особенного.

Я молча ждал.

– У меня был друг… Его зовут Стефан. Мы собирались вместе на Шпицберген – рисовать пейзажи. Вчера днем мы поехали в Щецин – к его семье, а сегодня днем должны были приехать в аэропорт. Но…

Она вдруг отвернулась.

– Что – но?

– Мы сидели в этом заведении когда он вдруг сказал, что ему нужно в туалет… И не вернулся.

– Что случилось?..

– Что могло случиться? – она стряхнула пепел в кофе. – Когда я вышла на улицу, машины не было. Он меня бросил.

– Ты уверена? Может…

– Уверена, черт меня дери!

Официантка внимательно посмотрела на нас и ушла на кухню.

– Когда это случилось?

Она глянула на часы:

– Почти четыре часа назад.

– Твои вещи с ним?

– Багаж еще вчера мы сдали в камеру хранения… А он использовал меня. Он давно хотел этой поездки и просто пользовался…

Я откинулся на спинку стула. Итак, у нас есть: брошенная подружка, какой-то совершенно аморальный тип, куча комплексов в обертке из слез и истерик. Спрашивается, каково мое место в этом коктейле?

Нельзя сказать, что я не испытывал никаких чувств к Вилме и ее судьбе. Это была потрясающая девушка, я словно каждый миг открывал ее заново. Я чувствовал, что меня тянет к ней как мотылька на огонь.

Но я не собирался становиться мотыльком.

– Когда ваш самолет?

Она замотала головой:

– Я не собираюсь лететь с ним.

Я ожидал такого ответа. И мне было интересно, что будет дальше.

Вилма высморкалась и одним глотком допила свой кофе.

– Мне должны позвонить друзья, – объяснила она. – К черту Стефана, есть другие места, намного лучше.

– Это какие?

– Мне предлагали лететь в Нова-Скотия на фестиваль пейзажной живописи… или на острова Чжоушань – там нечто подобное, но поскромнее и экологичнее… Это было две недели назад. Я отказалась тогда… За час до того, как я увидела тебя, я звонила им – и мне обещали помочь.

Я кивнул. Вилма, оказалось, болталась по всему свету. Это было удивительно – я не знал до этого ни одного человека в инвалидном кресле, способного на такую активность.

– Ты проводишь меня до аэропорта?

Я поднял взгляд. В ее серых глазах можно было найти и вопрос, и какую-то скрытую мольбу, и вызов, и отчаяние и даже озорные искры. Не знаю, что побудило меня сказать «Да». Вряд ли мольба. Может быть, вызов. Или…

Спохватившись, я добавил:

– Если они согласятся…

– Они точно помогут. Все будет зависеть от того, куда брать билет.

– А виза?

– С этим все устроено, – улыбнулась она. – Спасибо, Маркус.

Я вдруг почувствовал румянец на щеках.

– Не за что…

– Марк, расскажи о себе.

Я отрицательно покачал головой.

– О себе я могу сказать только одно. Я – это я.

– Где твой дом?

– Мой дом – вся планета Земля.

Она расхохоталась:

– Боже, какие восхитительные банальности ты говоришь!

Я пожал плечами. Сам я не видел в этом ничего банального.

– Ну не дуйся на меня, – она весело улыбалась. – Ты из Львова. Но как ты оказался в Берлине?.. Да еще с европейским паспортом?

– Длинная история, – я не собирался посвящать ее во все нюансы своей жизни. – Я был барменом… Несколько лет работал в Варшаве и Праге. Потом я попал в Римини, а оттуда – на Ибицу…

– Рейвы?

– Да.

– Завидую. Я бы хотела там побывать.

– Когда живешь там, очарование теряется.

– Давно ты уехал?

– Несколько лет назад.

– Из-за того, что все перестало быть настоящим?

– Ну да.

На самом деле не только из-за того. Я вспомнил Марианн – субтильную голландку, с которой жил там последние полтора года. Марианн была чудесной женщиной во всех отношениях (несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте). Один мой знакомый назвал наши отношения технологическими – в них, по его словам, все было как в хорошем техно, то есть, быстрым и завораживающим, холодным и неестественно четким. Мне нравилось это, честно слово, но Марианн медленно и неуклонно подводила меня к четкому и холодному оформлению наших отношений. Понимая, что меня ждет полная ампутация свободы и, соответственно, капитуляция личности, я выбрал медленную смерть на другом конце Европы. И ни на секунду не пожалел о своем выборе.

Я поднял глаза. Вилма с улыбкой смотрела на меня.

– Когда ты вспоминаешь, – сказала она. – Ты иногда шевелишь губами… Это смешно.

– Я рад. Не пора позвонить?

– Если дашь телефон.

– Я ненавижу телефоны.

– О, я тоже.

Она выбралась из-за стола и направилась к стойке, где был телефон. Разговора я не слышал, но гамма чувств на ее лице, улыбка и румянец на щеках сказали мне все как на духу.

– Все в порядке.

– Я вижу. Куда ты летишь?

– На Чжоушань.

На ее лице было столько радости, что я тоже улыбнулся.

– Хочешь со мной? – вдруг спросила она. От неожиданности я поперхнулся кофе.

Она ждала, пока я откашляюсь. Улыбка не сходила с ее лица, ямочки на щеках и тонкая, полупрозрачная шея были все в ожидании.

– Я не знаю. Вряд ли.

– Маркус, если беспокоишься насчет визы – не волнуйся…

– Я как-то не собирался в Китай, – едко сказал я.

Она все еще улыбалась:

– Но это было бы так чудесно…

– Не сомневаюсь, но у меня своя жизнь. Свои планы…

Улыбка ушла с ее лица, уступив место обиде.

– Я думала ты мне поможешь. Проводишь меня в аэропорт…

Обида оказалась притворной.

– Это я сделаю.

– Что тебя пугает?

– Ничего.

– Тебе жаль денег на билет?

– Нет.

– Тебе не нравлюсь я?..

– Нет…

– Может ты просто трус, и боишься всего нового?..

– Думаю это так.

– Ты не трус, – возразила она и задумалась. Я молчал. Эта перепалка меня утомила.

– Ты ведь не хочешь бросить меня как Стефан?

Ну что я мог ответить?

Я не хотел ее бросать. Кажется, я никогда не чувствовал себя настолько заинтересованным, да что там – зачарованным до такой степени. Вилма была интересна мне, я хотел провести с ней как можно больше времени перед ее вылетом – но мысль о том, чтобы поехать куда-то за ней, показалась мне слишком поспешной. Но в чем-то и почему-то эта поспешность была правильной.

– Я провожу тебя, – отвечая это, я ожидал улыбки.

– Можешь не стараться, – огрызнулась она. – А то вдруг я заберу тебя с собой…

Я смотрел, как она удаляется от столика и с безразличным лицом прикуривает, и что-то во мне ломалось, превращалось в совершенно противоположное, не чужое, но и не мое.

– Куда ты?

– В аэропорт.

– Я с тобой.

– Зачем?

– Я так хочу.