HTM
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2024 г.

Рая Чичильницкая

Женские портреты

Обсудить

Сборник рассказов

На чтение потребуется четыре с половиной часа | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск
Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 20.07.2014
Оглавление

10. Кубики
11. Жар-птица в курятнике
12. Анечка

Жар-птица в курятнике


 

 

 

Рая Чичильницкая. Иллюстрация к сборнику рассказов «Женские портреты»

 

 

 

Звонит мне как-то Лина – основной источник всех наших общинных знакомств, новостей и сплетен – с приглашением на очередную вечеринку. Лина – родня со стороны мужа, живёт по соседству и отказать ей неудобно… уж слишком часто отказывались в прошлом.

– По какому случаю? – интересуюсь я.

– А что, обязательно нужен какой-то случай?! – загорается Лина. – Просто захотелось отметить весну… жизнь... любовь… и сколько той жизни осталось? Надо уметь её украшать… устраивать себе праздники… жить в моменте!

– Муж не сможет: у него проект.

– Ну и что? Без мужа даже будет веселее, – смеётся Лина, – он, конечно, мой родственник, но уж какой-то совсем некомпанейский. Усядется себе в угол с книжкой или на воздухе со своей сигарой, и так весь вечер. Что он есть, что его нет – один толк. А у меня там новые мужчины будут, хоть потанцуешь с кем-то.

Лина – неисправимый оптимист и предельный экстраверт. По крайней мере, такой она кажется окружающим. Вечно в движении и в каких-то малопонятных мне заботах: кто с кем? что где? как у кого? Всегда при деле, во всём осведомлена... почему-то для неё это очень важно.

– А что? Тебе разве неинтересно знать о том, что происходит вокруг тебя?

– Ну, как сказать, – мямлю я, – совсем немножко.

– А, не притворяйся, пожалуйста, ты у нас, конечно, краб-отшельник по натуре, но всё-таки, как говорится, ничто человеческое тебе не…

Увы, не чуждо, мысленно соглашаюсь, улыбаясь в ответ.

– Ну так вот, моя дорогая, а если не чуждо, то не выдумывай причин, чтоб не прийти! Давай, вылезай из своей ракушки. Вот увидишь, не пожалеешь. Намного приятней, чем одной дома. Посидим, поболтаем, пообщаемся, почитаем что-нибудь лирическое, попоём романсы… будет хорошо. Ты же знаешь, как мы всё умеем здорово устраивать?!

 

И действительно, что правда, то правда: они это умели. Оба, и Лина, и Сеня, её супруг, отличались известной в округе гостеприимностью и неуёмным желанием устраивать у себя частые приёмы. Жили они друг с другом как кошка с собакой и, казалось, что только это их объединяет, отвлекает и удерживает от развода.

И кого у них только не перебывало!

Относилась Лина к своим вечеринкам необыкновенно серьёзно. Как всегда, возбуждённая длительными приготовлениями, она звонила каждый вечер, чтобы ещё раз обсудить меню и лист приглашённых, хотя от одного раза до другого почти ничего не изменялось. Однако на этот раз меня ожидал сюрприз.

– Вот видишь, ты жалуешься, что у нас всегда собираются одни и те же лица: так вот, завтра будут и новые, – и Лина поведала об одной из новых: мать балерина, отец литературовед, в доме всё по-французски… и вообще, вся из себя нестандартная. – Тебе будет с ней интересно поговорить: она тоже в прошлом музыковед.

– Ну что ж, поговорим, – сказала я, а про себя подумала: «И почему это мне должно быть интересно… музыковедение осталось далеко позади, в той жизни… иногда кажется, что ничего этого не было, а просто приснилось… я уж и не вспоминаю».

 

Тем не менее, я приняла приглашение, вылезла из своей ракушки и в назначенный час нажала на мелодичный дверной звонок Линыного дома.

– Ой, какие люди! – приветливо распахнул объятия Сеня, – ну, давай-ка я тебя раздену…

– А ты обязательно должен сказать какую-то пошлость, да? – стуча каблучками, подскочила Лина. – Не обращай на него внимания, дорогая, это он хорохорится, а на самом деле… он уже совсем не очень-то…

– Ну что ты ерунду порешь, ей богу! – махнув рукой, супруг резко отскочил в сторону.

– Ты видишь, как он со мной обращается? Грубиян! А я должна терпеть… юмора не понимает… теперь будет дуться до конца вечера, – вспыхнула Лина. – Да хрен с ним, идём, я тебе что-нибудь налью…

 

Она стояла в углу, поодаль от всех, и не обратить на неё внимание было невозможно. Удлинённая, утончённая, молчаливая... вся в каких-то немыслимого изыска ниспадающих шелках и яхонтовых самоцветах, с причудливыми перьями в копне тициановских волос и с огромными, распахнутыми настежь, глазищами. Выглядела она, действительно, нестандартно. Мне она напомнила одновременно экзотическую птицу и девочку Мальвину с голубыми волосами из «Буратино».

Нас впопыхах представили друг другу и мы, одновременно произнеся рутинное «очень приятно», тут же разошлись. Имени её я не уловила.

За столом нас посадили напротив друг друга, что дало мне возможность понаблюдать.

Она сидела между двумя мужчинами: справа – лысый в усиках и очках, розово-ротундный, жизнерадостный и лоснящийся, а слева – тоже очкарик, но с волосами и помоложе, и уже какой-то тусклый и засушенно-вялый. Мысленно я окрестила первого Шариком, а второго – Таранькой.

Шарик косился на свою соседку плотоядно-оценивающим взглядом, говорящим: «Тощая, однако… ну ничего, подкормлю». А Таранька безучастно сидел, напряжённо о чём-то думая, и на неё внимания не обращал.

 

Она почти ничего не ела, а что-то вяло ковыряла вилкой и, опустив взгляд в тарелку, молчала, укутанная в палантин своей неприкаянности.

– Почему же вы ничего не кушаете, милочка? – суетился Шарик. – Вы что, одним божьим духом? Так ведь запросто можно и самой в дух превратиться, – гоготал он, довольный своим каламбуром.

– Да нет, я ем, только немного, – ответила она, продолжая водить вилкой по полупустой тарелке.

– А чего так? Здоровьечко пошаливает? Нет аппетита? Ерунда! Мы это дело быстренько подправим. Вы соленёнькое любите? Вот, смотрите, какие огурчики… красавцы, все на подбор. Мои! – он с гордостью похлопал свой тугой мячеобразный живот. – Скушайте парочку под рюмочку коньячка и, гарантирую, не будет у вас больше никаких проблем с аппетитом!

– А, огурчики... да, симпатичные…

– Да вы откусите, не бойтесь, он-то вас не укусит, милочка, – рука Шарика чуть ли не силой втиснула в ее накрашенный рот солёный огурец. – Ну как вам? Правда, чудный? И вы так секси с этим выглядите, – живот Шарика всколыхнулся от смеха.

– Вы – хам! Как можно говорить такие вещи даме?! – её бледные щеки загорелись пунцовыми пятнами.

– Ну что вы, милочка… я ж не хотел вас обидеть… просто сказал, что думаю: вы действительно очень секси… это ж комплимент!

– Ну ладно, я вас прощаю, – жеманно сказала она, бледнея.

Шарик со смехом пожал протянутую для поцелуя руку.

– Да вы чудачка, ей богу... ну, да ладно, кушайте, что хотите. Я тут вас пытаюсь накормить, а сам всё пропускаю… А вот чего это там такое возле тебя, с горошком? – он ткнул вилкой в сторону большого, поодаль стоящего блюда. – А-а-а, тушёный барашек… а ну, давай-ка его, родимого, сюда поближе… Его-таки я ещё не имел.

Смачно чавкая и причмокивая, он с невероятной скоростью принялся за обсасыванье бараньих косточек.

 

Она одарила его взглядом, исполненным холодного недоумения, и демонстративно повернула голову к Тараньке, методично режущему биточек на мелкие, одинакового размера кусочки.

– Борис, вы такой серьёзный… Скажите, о чём вы всё время думаете?

Таранька дёрнул плечом и что-то нечленораздельно промычал. Из его мычания отчётливо прозвучали только слова «интегральное уравнение». Видимо, поняв, что разговор у них не получится, она повернулась опять к соседу справа, который уже почти доканчивал барашка.

– М-м-м, какой же он вкусненький, нежненький такой… совсем ещё ягнёночек, – сладострастничал Шарик, – напрасно вы, мадам, его отвергаете…

– Не отвергаю: я просто мяса не ем.

– А-а-а, так вы одна из этих, которые травку жуют, – развеселился Шарик. – Чего ж моих огурчиков не кушаете? Или вот капустка квашеная: тоже моё произведение… Давайте-ка я за вами поухаживаю, – схватив пухлыми, в подливке от барашка, пальцами её тарелку, он потянулся другой рукой за мисочкой с квашеной капустой.

– Спасибо, Лёня, только чуточку, пожалуйста.

– А почему чуточку, а не больше? Я много её навёз. Вы попробуйте, пальчики оближете, какая вкуснятина!

– Лёня, чуточку вполне достаточно. Я не в положении: меня на солёное не тянет.

– Ну, это можно враз устроить, – загоготал Шарик-Лёня. – Тут же потянет…

– За это надо выпить! Давай разливай! – оживились присутствующие. Замелькали руки и бутылки, зазвенел хрусталь.

 

Неожиданно вскинув вверх длинные ресницы, она громко произнесла:

– Вам когда-то хотелось стать махой? – её большие кукольные глаза смотрели на меня в упор. – Помните мах, которых рисовал Гойя? Я всегда мечтала...

Вопрос озадачил своей одиозностью. При чём тут маха? Гойя? И вообще, мы ведь только что познакомились: неужели больше говорить не о чем?

Вокруг шумело застолье. Что праздновалось, не помню. Впрочем, какая разница? Всё равно всё всегда праздновалось одинаково, по схеме жратва-питьё-анекдоты-танцы. Всё как всегда: привычное, много раз пережёванное, через край шумное и обильное. Те же лица, те же роли, те же блюда, та же выпивка, те же затёртые реплики и пошловатые шуточки, те же тосты нетрезвых мужчин «за прекрасных дам», с которыми они обычно вели себя совсем не так, как подобает обращаться с прекрасными дамами.

И вдруг среди этого привычно-обывательского бедлама, ОНА – этакая жар-птица, блоковская незнакомка – женщина, мечтающая быть гойевской махой! И откуда она сюда залетела?

– Нет, я никогда не мечтала об этом, – ответила я также серьёзно.

– Вы знаете, я задаю этот вопрос многим, и вы единственная, кто отнёсся к нему без насмешки. Меня это радует. Чувствую, что мы подружимся. Я – Одетта.

– Одетта? Из Лебединого?

– Ну да... любимая партия моей покойной матери… она в Кировском была примой.

«Понятно... что ж, отсюда и перья», – подумалось мне.

Как-то резко проникшись ко мне симпатией и поменявшись местами с одним из рядом сидящих, Одетта оказалась по мою левую руку, где и пробыла до конца вечера, доверительно выкладывая мне подробности своей жизни. Друзьями мы, однако, не стали, но моментально превратились в хороших и, казалось, старых знакомых, что позволило мне узнать много любопытного и разнообразило вечер. Ни о чём профессионально-музыковедческом она не упоминала, чему я и была рада. Казалось, её прорвало, и бурный словесный поток, рванувшись сквозь разлом в плотине долгого молчания, понёсся в моем направлении.

 

А рядом бурно обсуждались цены на продукты при Брежневе и сравнивалось качество помидоров «тогда» и «теперь». Почему это должно быть кому-то интересным, здесь, сейчас, после стольких лет, как мы уже не «там»? Одеттин рассказ был явно интересней. Вскоре я уже имела представление о ней, о её корнях и о причинах её присутствия на этом вечере. Выяснилось, что залетела она сюда в тот вечер неслучайно, и что мечталось ей быть не только махой.

Родом из Петербурга, с замашками Версаля эпохи Людовиков, она резко выделялалсь на общеэмигрантском фоне норд-истовского гетто, и душа её терзалась одиночеством. Одетта вдовствовала. Муж, заменивший ей всё и всех и сделавший её счастливой, ушёл в мир иной неожиданно, ещё совсем молодым, и заняло у неё почти десять лет, чтобы ощутить потребность, а затем и необходимость в поиске другого спутника жизни. Вначале это было желание иметь сопровождающего кавалера, с которым можно было бы просто ходить и ездить куда-то – надоело приклеиваться к другим и хотелось, чтоб к своему – а потом вернулись и желания иного плана. В общем, решила она активно взяться за поиски подходящего кандидата. Сделала себе «Ботокс», обновила гардероб, отбелила зубы, составила перечень необходимых ей в мужчине качеств и дала добро всем, кого знала; мол, знакомьте меня, я – готова!

Знакомили её много и часто, но – сравнения с покойным мужем были неуместны, однако не сравнивать было невозможно: то внешность не подходила, то образованием не вписывался, то материально не тянул, а то ещё чего… Время от времени перечень необходимых качеств пересматривался, пока наконец совсем не оскудел. Впрочем, и это не помогало. Она уж перестала надеяться и знакомилась скорее по инерции. Вот и сегодня оказалась она здесь по той же инерции.

 

В тот вечер знакомили Одетту сразу с двумя (по логике: если не один, то, может, другой…). То есть, реально познакомить удалось только с одним – программистом печального образа, Борисом, с которым у Одетты не оказалось никаких точек соприкосновения. Второй кандидат серьёзно запаздывал.

– А ничего, нам больше достанется, – шутили присутствующие, решившие начать застолье без него. Шарик, бесцеремонно занявший оставленное кандидату место, по воле судеб оказался её соседом. По какой-то причине второй кандидат так и не пришёл.

– Вот Лина считает, что он даже более подходящий, чем тот, – Одетта кивнула в сторону хозяйки дома, – и на ногах стоит крепко, и не жадный: ни в чём не откажет. Возможно, она права: у неё другие взгляды и запросы. Но я… ну как, как я могу быть с таким человеком… с лавочником, лабазником? Разве такого в оперу затащишь? А говорить с ним о чём? Для него же вся классическая музыка свелась к вальсам Штрауса! Только послушайте его…

Шарик, уже изрядно к тому времени подвыпивший и объевшийся, продолжал активно выпивать и закусывать. Говорил немного, в основном о своём бизнесе, объяснял, как правильно солить и мариновать, и сетовал на своих конкурентов, которые солят и маринуют неправильно. Периодически на него нападала икотка. Талантом тамады он не обладал и тостов не произносил, но с удовольствием поддерживал других: его громкое «а ну, давай, поехали!» то и дело перекрывало шум трапезы. Явно «в своей тарелке», он громко и весело гоготал над всеми застольными анекдотами. Похоже, что искренне.

 

– Господа, давайте выпьем за любовь, – неожиданно предложила Одетта, поднимая бокал.

На мгновение веселье осеклось.

– За любовь! Да, за любовь! – заголосили дамы…

– За любовь так за любовь! – принялись за разлив мужчины.

– У любви, как у пташки крылья… – перекрывая возгласы, громко зафальшивил Шарик и подмигнул Одетте: – А ну, давай, поехали!

«Да, – подумала я, – Шарик нашей махе не чета».

Выпили и закусили.

– Вот он, во всей красе, – страстно прошептала она. – А я ведь, как та любовь, меня тоже не поймать… не могут жар-птицы жить в курятнике. Вы меня понимаете?

Мне казалось, что понимаю.

Внезапно зазвучала ABBA, и народ с резвостью селёдочной стайки, увлекая и нас за собой, переметнулся в соседнюю комнату танцевать под мелодии своей юности. Танцевала Одетта босиком, сама по себе, то выделывая какие-то па, то застывая в каком-то трансе, причудливо развевая ткани своего одеяния и странно водя руками.

– Ну вот и наша местная Исидора, – хихикнул кто-то сзади.

Естественно, что в этот вечер у Одетты опять ничего со знакомством не получилось.

 

– Боже, какая она всё-таки выпендрёжная, – жаловалась на следующий день Лина, – ты же видела… Сколько раз ее знакомила, а результат один и тот же! Попроще надо, без претензий… а то останется одна в своих перьях… неужели не понимает, что время идёт… ещё пару лет, и кому она будет нужна… даже со своим Ботоксом! Вот вчера… Боря, такой серьёзный, умница, программист… работает в большой фирме, зарабатывает… знаешь, чего мне стоило его уговорить? Ну ладно, он не очень коммуникабельный… допустим. Так вот Лёня, он же такой весёлый, жизнерадостный: душа компании… и тоже не подходит! Интеллектом, видите ли, не дотягивает, огурчиками торгует! Подумаешь! Если надо выживать, то можно и огурчиками… кстати, он там был каким-то инженером. Ну и что?! Я тоже там музыку преподавала, а здесь… вот, биллинг делаю. Это ж Америка: приходится переключаться на то, что идёт… Как будто ей это неизвестно! Тоже мне, примадонна… разыгрывает… Всё! Клянусь, это последний раз: больше знакомить её не буду! – возмущалась она.

И действительно, Одетту я больше у Лины в доме не видела. И не только у неё. Судьба меня с Одеттой не сталкивала: знакомство наше не продолжилось.

 

Прошло время: то ли год, то ли два… Звонит как-то Лина с очередной новостью:

– Одетту помнишь? Ну ту, с перьями… Я тебя с ней как-то знакомила…

– Да, помню, конечно. А что с ней?

– Уже ничего. Ушла вчера.

– Куда ушла?

– Ну, куда-куда… туда, откуда не возвращаются, – раздражается Лина: она почему-то боится говорить «умерла».

– Неужели… она была ещё совсем… чем-то болела?

– Онкология. Представляешь, я ничего не знала. Такая скрытная… ничего о себе не рассказывала. А я ведь её пыталась знакомить, помнишь… она так никого себе и не нашла… так и умерла одинокой, бедненькая… я слышала, что в каком-то ужасном хосписе для неимущих.

Сама Лина, уже почти два года, как удачно разведённая, была на третьем любовнике и, отсудив дом, а также ещё много чего, жила в своё удовольствие.

 

Похороны отличались убогостью и малолюдством. Какая-то родственница Одетты и горстка знакомых. День выдался на редкость морозным и ветреным. Кладбище продувал жесткий сквозняк. Местный раввин в куцем пальтишке, почему-то называя усопшую Броней Фогельстейн, быстро пробормотал что-то невыразительное и малопонятное над грубо остроганным сосновым гробом, после чего присутствующие, побросав в могилу по пол-лопатки мёрзлой земли, разбежались по своим машинам.

 

 

*   *   *

 

Зима, минуя весну, внезапно переплавилась в лето. Казалось, что только вчера ещё носили тёплые пальто, куртки и сапоги, а буквально назавтра приходится надевать маечки с короткими рукавами и босоножки. Шкафы распирало от обилия одежды: зимней вперемешку с летней… спрятать тёплое я пока не решалась. В общественном транспорте и деловых учреждениях поспешили включить на полную мощность кондиционеры, и они превратились в настоящие морозилки. И зачем это они делают? Всё зацветало, цвело и отцветало с сумасшедшей скоростью. Водопадом обрушился аллергический сезон: заслезились глаза, закапали носы, зачихали люди.

Я сидела в приёмной у моего зубного врача и с тоской наблюдала за сидящим напротив, беспрерывно чихающим мужчиной. Неужели не мог бы одеть маску? Или хотя бы в платочек? Что-то не похоже это на аллергию… зачем же разносить заразу? Болеть не хотелось, особенно сейчас, когда, наконец, стало тепло и так приятно на солнышке. Как могла, я старалась прикрыться рукой, понимая, что это вряд ли поможет.

– Какая ненормальная в этом году погода… сегодня одно, завтра другое, – услышала я чей-то скрипучий голос, – как же не болеть? Вот я, например, так быстро ни за что не разденусь. Это тепло обманчивое: от него все простужаются.

Я повернула голову в сторону голоса, который принадлежал пожилой, круглоспинной женщине, чем-то напоминающей черепаху, и согласилась в том, что, конечно, такая высокая температура неестественна.

– А, знаете, вы мне шо-то знакомы, – сказала она. – Хде-то я вас видела… А, вспомнила… у Бронечки на похоронах…

– Какой Бронечки?

Разговорились. Бронечка оказалось Одеттой, точнее, это имя было ею придумано, а по-настоящему, звалась она Брониславой, или, коротко, Броней. И все рассказы её о себе оказались тоже придуманными. И Петербург, и прима-балерина мать, и муж, носивший её на руках, и всё остальное…

– Да ты шо? Какой балет? С Одессы она, с Молдаванки… Мать её, Циля, моя сестра, на Привозе всю жизнь курями торховала, и очень, между прочим, неплохо. Могла себе многое позволить. Правильно жизнь понимала. Но Бронечку слишком баловала. Пианино ей купила немецкое. Одевала только в импортное, модное. Сделала из дочки цацу. Вот она себе и вбила в голову всякие фантазии. Над ней вся магала смеялась. А мне было её жалко. Особенно после того, как Циля попала под автобус. Так я её к себе тогда взяла. Я ведь на рыбе тоже неплохие бабки делала. Но потом появился этот проходимец, Лёвчик, и отбил бедной девочке её последние мòзги. Обещал увезти в Париж… вы такой себе кошмар представляете?! В те годы, кто мог себе даже мечтать за Париж? Но она, дурочка, уши развесила и поверила… сбежала с ним. А он-то блатным оказался… ох, и намучалась она с ним, наплакалась. Вечно в бегах. А потом, когда его подкололи, никак прийти в себя не могла: совсем свихнулась… Шо и ховорить, любила она его безумно…. Никого больше так и не смогла полюбить. Вот так бывает… Нету нашей Бронечки… – она вытащила из сумки носовой платок, утёрла им глаза, а затем шумно высморкалась.

Наконец меня вызвали в кабинет к врачу, и мы распрощались.

 

А вскоре сидела я за очередным Лининым праздничным застольем.

В том же доме, но при другом муже и обновлённом интерьере. Набор присутствующих несколько изменился: появились несколько новых лиц, исчезли несколько старых… напротив меня опять восседал Шарик, немного располневший, хотя, казалось, уж дальше некуда. Он по-прежнему солил и квасил. По-прежнему расхваливал свою продукцию и тупо острил. Рядом с ним сидела какая-то женщина с выпуклыми формами и здоровым аппетитом, энергично смеющаяся над всеми его шутками. Оказалось, что недавняя его супруга.

Вокруг шумно квохтало и гоготало застолье.

«А ведь действительно, не место жар-птицам в курятнике», – подумала я...

 

 

 


Оглавление

10. Кубики
11. Жар-птица в курятнике
12. Анечка
Статистика тиража: по состоянию на 21.02.2024, 20:11 выпуск Журнала «Новая Литература» за 2024.01 скачали 695 раз.

 

Подписаться на журнал!
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Нас уже 30 тысяч. Присоединяйтесь!

 

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com
Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.



Литературные конкурсы


15 000 ₽ за Грязный реализм

1000 $ за Лучшее стихотворение



Биографии исторических знаменитостей и наших влиятельных современников:

Алиса Александровна Лобанова: «Мне хочется нести в этот мир только добро»

Только для статусных персон




Отзывы о журнале «Новая Литература»:

16.02.2024
Замечательный номер с поэтом-песенником Александром Шагановым!!!
Сергей Лущан

29.01.2024
Думаю, что на журнал стоит подписаться…
Валерий Скорбилин

18.01.2024
Рада, что журнал продолжает свою миссию. С вами всегда было приятно сотрудничать.
Надежда Егорова



Номер журнала «Новая Литература» за январь 2024 года

 


Поддержите журнал «Новая Литература»!
Copyright © 2001—2024 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
18+. Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30.12.2021
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!