Семнадцать с половиной сентиментальных историй про любовь, смерть, еду и каннибализм

Я лежал себе и спокойно спал, пока не раздался требовательный писк. Перевернувшись на другой бок, я рискнул было продолжить это занятие, но противный звук повторился снова. Раз на десятый рядом со мной наметилось шевеление.

– Сиську просит, – меланхолично изрек полусонный голос.

Я так и подскочил. А когда приземлился обратно, она уже стояла передо мной, держа за хвост-ремешок разряжающийся мобильник.

– Шуточки у тебя, – я тоже вылез из-под одеяла и прошелся по комнате. Очередной писк был мне ответом. Щелкнул штепсель в розетке, и это непотребство, наконец, прекратилось, но сон уже как рукой сняло.

Усевшись на подоконник, я собрался курить.

– А вот если бы у меня был брат, – мечтательно протянула она, ложась поперек кровати.

– Что?! – не понял я. Мое благое намерение разбилось о факт отсутствия под рукой спичек и сигарет, а так же о запрет на курение в квартире.

– Хорошо бы, говорю, было иметь старшего брата, – кажется, я ее немного смутил. – Можно было бы плакаться у него на груди… Или еще там чего, – перевернувшись на спину, она уставилась в потолок. Видимо, избегая встречаться со мной глазами.

«Все понятно. Девичьи грезы, только какие-то странные…»

– А мужики на что? – мрачно спросил я. Повода не было, но стало обидно. К тому же настроение от чего-то начало портиться.

– Ну, должна же я на вас кому-то жаловаться, – у нее на все уже был готов ответ – похоже, песенка оказалась неновой. – А то подружки, они ведь все стервы, – продолжила она, только подтверждая мою последнюю мысль.

– Угу, а так бы он заступался за тебя и бил всем морду, – не особо задумываясь, бросил я.

– Ой, да ну тебя! – она мгновенно вскочила и щелкнула выключателем. Погас свет. Взметнулось вверх одеяло, скрипнул пружинный матрас.

С этой стороны сделалось неинтересно, и я отвернулся к окну. По проспекту проезжали редкие в этот час машины. Флегматичное шипение мокрого асфальта, потом вдруг исступленный визг тормозов, удар.

«Надо меньше пить», – мысленно посоветовал я не то себе, не то полуночному неудачнику, чей завалященький форд въехал в рекламный щит. Вернее, в эту его опору, ногу – черт знает, как называется.

«Большой брат смотрит на тебя» – значилось на щите. Понятия не имею, о чем они, у меня и телевизора никакого нет… Бедолага выбрался из своего авто, обошел вокруг, дабы оценить нанесенный урон. Я зевнул.

«Ага, все понятно: кто-то за кого-то уже заступился», – повторно зевнув, подумал я и тоже пошел спать.