HTM
Номер журнала «Новая Литература» за август 2022 г.

Виктор Егоров

Мужской процесс

Обсудить

Повесть

Опубликовано редактором: Карина Романова, 5.12.2008
Оглавление

28. Часть 3.7.
29. Часть 3.8.
30. Часть 3.9.

Часть 3.8.


 

 

 

Жизнь моя несколько изменила свое течение, подстроившись под новое обстоятельство. Во-первых, пришлось перебрать все свои футболки и рубашки. Старые и застиранные убрал подальше, те, что новее и моднее, положил поближе. Во-вторых, на следующий же день закатил генеральную уборку квартиры, хотя она у меня и так была прибрана, однако мне стукнуло в голову, что нехорошо иметь немытые два года окна и не вычищенный до самых глубин унитаз.

Затем очередь дошла до посуды, чистота которой устраивала меня много лет. Взял соду и перемыл все чашки, коих у меня было штук десять и все разные.

Во время возни с тряпками и лентяйкой я неожиданно поймал себя на мысли, что как бы готовлюсь к свиданию с взрослой женщиной. Любая девочка – женщина, поэтому мужчина должен приводить в порядок свое жилище, если туда придет лицо противоположного пола любого возраста – убеждал я себя, но что-то мне подсказывало, за моим желанием навести порядок, скрывается совсем другое желание – понравиться, не отпугнуть, привлечь.

Виолетта появилась на том же самом крыльце школы во время следующей вечерней тренировки. Она уже не стеснялась моих взглядов, но к стадиону по-прежнему не приближалась, а ждала, когда я отправлюсь домой. Девушка зашла в подъезд, когда я входил в квартиру. Я оставил дверь открытой, и Виолетта вошла в квартиру без звонка.

– Вы каждый день так долго занимаетесь? – спросила она.

– Это недолго, часик – это разминка перед сном.

– Вы спать сейчас будете? – она перестала снимать свои туфельки и посмотрела на меня.

– Я так вечернюю тренировку называю.

– А-а-а, – она сняла туфельки, но не сразу пошла на кухню, а сначала открыла двери во вторую комнату моей квартиры и посмотрела, что находится внутри этого помещения.

Я стоял сзади и невольно был вынужден глядеть на девушку со спины. На ней было надето платье, свободное, не обтягивающее ее фигуру. И она вновь показалась мне стройненькой и хорошо сложенной. А ноги? Красивые ноги, нисколько не полные, не такие, как у балерины, но это и хорошо, что не как у балерины, мне никогда не нравились ноги балерины, сухопарые, как вытянутая жила.

Круглые гладкие ноги и весьма длинные, вон, где пятка и вон, где бедро, которое прижалось к косяку, и мягко обняло его своей формой в красивом и нарядном платье. Длинные ноги, еще раз подчеркнул я сам себе, женские ноги, у которых под коленкой сзади ровная неглубокая впадина, на которой не проступают синие ниточки вен, вверх уходит белый гладкий мрамор бедра, а вниз к стопе, длинный гладкий конус голени, тоже белый и совсем без волос, такой гладкий, что, казалось, кожа блестит на нем в ярком свете вымытых окон.

Стопы девушки были босы, и я заметил, что на них нет выступов, появляющихся у взрослых женщин от долгого ношения узких туфель. Ее стопы больше походили на лапки ребенка-грудничка, пальчики розовые и маленькие, с блестящими ноготочками. Разница лишь в том, что ноготочки у нее были покрыты лаком, я это давно заметил, еще до того, как заработал синяк.

Виолетта больше никогда не приходила ко мне в тех черных облегающих джинсах. Она, наверное, на уровне подсознания почувствовала, что мне не нравятся эти джинсы, подчеркивающие в моих глазах ее полноту. А может, просто понимала, что мужчинам нравится, когда девушки с такой фигурой, как у нее, надевают платья и юбки, а не брюки и джинсы. Редко у какой женщины попка в брюках выглядит круглым орешком, гораздо чаще она выглядит шевелящимся пузырем, сдавленным швом брюк посередине. Любое платье легко скрывает этот балласт и даже делает все его покачивания очень привлекательными.

Знают ли женщины, как много чувств испытывает мужчина, когда ему удается без стеснения разглядывать красивое женское тело? Если вы хотите понравиться мужчине, повернитесь к нему спиной и дайте время посмотреть на вас широко раскрытыми глазами.

Я ушел на кухню раньше, чем Виолетта повернула голову в мою сторону. Она сделала пару шагов и остановилась перед другой комнатой, которая была меньше, но в которой я жил и спал.

– Это ваша игрушка?

– Моя, – ответил я из кухни, потому что знал, о чем она спрашивает, о большом плюшевом пингвине, который гордо стоял на шкафу, выпятив свой большой белый живот.

– Можно, я ее возьму?

– Бери.

Она зашла в комнату и вынесла пингвина, поправляя красную шапочку на его голове. Когда я в последний раз пылесосил пингвина, я натянул ему шапку на глаза, а его огромный красный галстук забыл вернуть ему на живот, с откинутым на спину галстуком пингвин простоял не меньше года.

– У него есть имя? – спросила Виолетта, отряхивая пальчиками пыль с его головы.

– Нет.

– Давайте его как-нибудь назовем.

– Зови его просто Гиря.

– Гиря? Он же легкий.

– Тогда как хочешь.

– Пусть он будет называться Дак, раз он черный.

– Пусть.

– А куда усадить вашего Гирю, можно вот сюда на стиральную машину, чтобы Гиря смотрел на нас?

– Он, все-таки, Дак или Гиря? – уточнил я.

– Лучше – Гиря, раз вам нравится это имя.

В первый затяжной совместный вечер мы говорили, в основном, о предстоящей драке.

– Зачем она вам нужна? – постоянно пыталась выяснить Виола.

Я объяснял ей, заходя к теме с разных сторон, она слушала и потом повторяла вопрос:

– Это я поняла, но зачем драться, да еще кулаками?

В итоге, я в ответ спросил:

– Ты зачем материшься, когда общаешься с девчонками?

– Кто вам это сказал? – она покраснела, вернее, ее щеки стали явственно краснее, чем были до этого.

– Твой отец.

– У вас во дворе так принято, со мной никто из девчонок в школе не хотел говорить, пока я не начала материться.

– И со мной во дворе не захочет никто говорить, пока я не подерусь.

– Но вы же не подросток во дворе.

– Какая разница, город – тот же двор, только больше, и в нем живут те же самые подростки, только старше.

– Неужели все должны драться друг с другом кулаками?

– Кто может кулаками, должен кулаками, кто не может – пусть дерется, как умеет, но по правилам честного поединка. Мужчины должны драться по правилам, эти правила всем мужчинам известны. Кто увиливает от честной борьбы и не соблюдает правила, тот – трус. Это клеймо, его надо выжигать на лбу такого мужчины.

– Вы как будто в прошлом веке живете.

– В прошлом веке, Виа, жили красивые мужчины. Хочешь, расскажу про моего студенческого товарища?

Она закивала головой и смотрела на меня во все глаза. Приятно, черт побери, когда девушка так на тебя смотрит.

– Учился на нашем курсе умнейший парень Миша Вейсберг, дитя интеллигентов, цитировал "Илиаду" Гомера огромными кусками. Ты знаешь хоть одну строчку Гомера?

Она покрутила головой вместо ответа.

– И я не знаю, а он знал, наверное, наизусть всю поэму. И вот на четвертом курсе он влюбился в одну девушку с журфака, а у той был уже парень, тоже, кажется, студент-журфаковец, и этот студент назвал Мишу бледной спирохетой при девушке, которую Миша полюбил. Он пришел ко мне и спрашивает, что ему делать, он хочет убить этого студента, но не знает, как. Я того нашел и говорю, извинись перед девушкой в присутствии Миши и всех нас, его товарищей. Он в ответ, не буду, а если вы такие правильные, пусть этот ваш Миша подерется со мной один на один. Победит – его девушка, не победит, пусть отвалит без всяких извинений.

Неплохой вариант, я согласился. Они дрались в холле второго этажа в общежитии журналистов. Зрителей – полный коридор. Мишу нашего студент изнахратил в самом начале драки, но Миша вставал и шел к нему снова. Мы разняли их, когда уже весь пол был в мишиной крови. Отнесли его в нашу общагу, он в горе, молчит, стонет. И что ты думаешь? Девушка эта, в которую он влюбился, пришла в нашу комнату и села около него. Мы вышли, разумеется, ждем снаружи. Час ждем, два часа. Заходим обратно, а она прислонилась к Мише и гладит его по голове. Уже спать пора ложиться, не уходит, мы раздеваться начали, не уходит. Помучились, помучились, заснули все же. Просыпаемся, а она спит у его кровати прямо на полу, и он тоже спит, рожа синяя, а во всю рожу – улыбка. Как заснул, так и проспал с улыбкой до утра. Мы его звали потом – человек, который улыбается последним.

Они поженились на четвертом курсе, теперь, вроде, живут в Киеве.

– Красивый парень, – она вздохнула и посмотрела в окно. А сейчас такие в университетах есть?

– Конечно, есть, куда они делись, такие всегда есть. Миша к пятому курсу матершинником стал страшным, но смешным таким, незлобным. Знаешь, у ансамбля "АББА" есть песня про деньги, слышала?

– Мани, мани, мани?– она напела мотив.

– Да, эта. Тогда она только появилась на маленькой пластиночке, чуть больше нынешнего лазерного диска. Весна, жара, сессия, какой-то курс сдал экзамен и загулял, а у них, видимо, была одна пластинка, вот эта "Мани", или они ничего другого слушать не хотели, но весь вечер из окна звучала эта песня. Окна открыты у всех, представляешь, два пятиэтажных длинных общежития стоят друг напротив друга, а между ними во все окна летит – мани, мани, мани... Вечером – летит, в полночь – летит, в три часа утра – все та же мани, мани. Песня закончится, они ее по новой запускают. И никто не знает, что делать, спать мешает, но – экзамен сдали, гуляют, понимаем. Как прекратить, морды что ли идти бить?

И тут Миша встает, высовывается из окна, дожидается, когда они начнут переставлять иглу с конца песни на начало, и кричит громко на обе общаги:

– Заеб...ли! Ребята, заеб...ли!!!

Две общаги как грохнут хохотом, никто, оказывается, не спал, из каждого окна – хохот. И ребята выключили проигрыватель. Ничего в ответ не крикнули, выключили и все.

В другой раз стоим мы в военном лагере на плацу всей ротой в шеренгу по двое. А перед нами ходит майор и что-то нудно объясняет. Что он говорил, я не помню, но помню, что стоим уже больше часа, ноги устали и жара июльская замучила всех. А он ходит вдоль шеренги и даже команду вольно не дает. Поворачивается он около нашего края и начинает вместе со своим нудным голосом идти в другой конец шеренги. Миша стоит рядом со мной, я вижу, что он набирает в грудь воздуха, и слышу его рев в спину майора:

– Пошел накуй!

Майор остановился. Там, где он стоял, все молчат, но за спиной дикий хохот. Он поворачивается к нам, мы молчим, смеяться начинают с другого края.

– Кто кричал? – спрашивает он у всей роты. Командир роты, Серега Парфенов, не растерялся и задал ему встречный вопрос:

– Что кричал, товарищ майор?

– Про меня.

– Про вас никто не кричал, товарищ майор.

– А про кого он кричал?

– Что кричал, товарищ майор?

– Пошли вы все сами накуй, поняли?– вспылил офицер.

– Поняли, товарищ майор.

И занятие на этом закончилось.

– Если бы все матерились, как Миша Вейсберг, и только в подобных ситуациях, жизнь была бы значительно веселей, Виола!

Потом наши беседы начали касаться тем общепознавательных, преимущественно связанных с моим участием в городской жизни. Она прочла обо мне разные мнения в Интернете, и ей хотелось составить свое собственное.

– Для чего вы устраиваете пикеты, голодовки?

– Я их не устраиваю, я их поддерживаю.

– Почему вы обманываете меня, написано, что вы стояли с плакатом один.

– Потому что больше некому было.

– Некому держать плакат?

– За тех людей, что я хотел защитить, некому было и нарисовать плакат, и держать его.

– Странно, а почему они такие беспомощные?

– Им страшно и неудобно, а мне не страшно и удобно, – я говорил ей это шутя.

Как объяснить шестнадцатилетней девушке, почему я мог выступить против строителей, сносящих за бесценок частные дома, а жители этих домов не могли? Пришлось бы ей рассказывать всю историю российского государства. Жители могли обойтись без меня, если бы их довели до крайности, и они подняли бунт. Зачем нам бунт? Кого пугать, кого казнить?

Бунтовать надо против самого себя и защищать прежде всего самого себя. Я, кстати, когда встаю в пикет, защищаю в первую очередь свои права, а не чужие.

– Неужели вы и вправду голодали по-настоящему за чужих людей?

– Я пил горячий сладкий чай. Так что голодал я не по-настоящему.

– Чай семь дней?

– Почти семь, шесть с половиной.

– За кого?

– Голодал я исключительно за свои интересы.

– За квартиру?

– Какую квартиру? – не понял я ее вопроса.

– Обещали вам дать квартиру, но обманули, или продали, но нельзя вселиться.

– За квартиру я бы не голодал, а с кольями разыскивал тех, кто меня обманул. Тут другое, Виола, тебе, как женщине, этого не понять.

– Все равно расскажите.

– Расскажу, но коротко. Мне потребовалась одна бумажка из мэрии, распоряжение одно, документ, который мог помочь людям, они попросили его добыть. Я пошел в мэрию, а меня там послали нахер. Я сунулся к депутатам, в прокуратуру, везде – ноль. Рады бы, но документик секретный. Как секретный, разве могут в мэрии быть секретные документы? Не могут, но считай, что могут. Меня заело, я кто, тварь дрожащая или право имею? В общем, почувствовал себя Раскольниковым, которого этот вопрос тоже замучил. Но взял не топор, а плакат. Позвонил в мэрию и говорю, если не дадите бумажку, объявлю голодовку и буду стоять с плакатом у вас под носом. Они похохотали в ответ, мол, когда жрать захочешь, маши рукой, увидим в окно, принесем крендель.

Меня это унизило, а унижаться мне нельзя. Объявил голодовку и встал под их окна, подохну, думаю, а не уйду отсюда без бумажки. На седьмой день вынесли ее, с печатями, с подписью. Кто подписал, когда подписал – все как на ладони.

– Что за бумажка, о чем она? – Виола заинтересовалась.

– Распоряжение мэра о том, что он дарит своим друзьям и знакомым магазины, склады и прочие муниципальные помещения.

– Я думала там о разводах или любовницах что-то, – она сразу утратила интерес, – это, по-моему, обычная бумажка, по телевизору каждый день про такие подарки говорят. Зачем голодать по пустякам, и унижения никакого нет, если так все поступают.

– Со всеми пусть поступают, если для них это не оскорбительно, со мной – не надо. Тех, кто не хочет унижаться, извольте уважать. Это полезно, уважать людей.

– Помогла эта бумажка тем, кто просил вас ее достать?

– Я никому ее не отдал, она у меня в шкафу валяется.

– Вы сохранили в секрете ее содержание?

– Ее содержание к тому времени их не интересовало. Я ведь почти год выпрашивал у властей документик. У них все проблемы разрешились и без него. Я же говорю, это была моя личная проблема.

Политика для Виолы была темой скучной, но она упорно сидела на моей кухне и никогда не спешила уходить. Я начал рассказывать ей о молодых ребятах, которые тоже проводят акции и пикеты.

– А их кто унижает? – спросила она, но было видно, что передовая молодежь города ей также неинтересна, как и вся политика в целом.

– Они активны, им хочется что-то обсуждать, за что-то бороться. Не всем же сидеть в подвалах и бесконечно пить пиво. Они студенты, у них полная голова идеалов, кто их будет пытаться в жизнь воплотить, Фигася с Тимуром или твой модно одетый друг?

– Он мне не друг, он такой же, как вся остальная передовая молодежь, хочет меня трахнуть, а я не соглашаюсь.

– Виола, – обратился я к ней, но замолчал и ничего не сказал. А сам думал в это время, что парни и должны хотеть такую красивую девушку, чего же другого им хотеть в этом возрасте? И я частенько в их годы хотел того же самого, и размышлял только об этом самом, когда смотрел на красивых студенток, и представлял, как это самое я делал бы с ними, и, если не врать себе, мечтал о том дне, когда это самое наконец произойдет в реальности.

– У вас какая-то ненастоящая жизнь, – уверенно говорила Виолетта, – а настоящая, это – Нино, это – мой класс, это – моя мама и мой отец. И ни у кого нет желания защищать самого себя. Папа поехал просить и умолять, а не защищать. И деньги повез, мама говорила, что одну квартиру в Ханты-Мансийске мы продали.

– Ну что, тогда давай спать! – я встал, чтобы начать мыть чашки. Виола странно, немного испуганно на меня посмотрела. – Уже одиннадцать часов, тебе пора домой, а мне – спать. Режим – штука серьезная.

Она покраснела, отвернула голову и пошла в коридор. Я заметил ее смущение и задумался. Она не могла угадать мои мысли о подростковых мечтаниях, но она их почувствовала. Не слишком ли много я провожу с ней времени, не слишком ли откровенными получаются у нас разговоры, а ведь она не такая и маленькая, в шестнадцать лет девочка – полноценная женщина в биологическом смысле. У нее уж три года как месячные начались, а я с ней говорю иногда, как с девочкой из детсада.

Как бы меня и ее не занесло не в ту степь, как говорили мои предки по линии Чингис-Хана. Или не в тот фиорд, чего боялись мои же предки по линии Рюрика. В том, что в каждом из нас течет кровь великого могола и легендарного скандинава, я лично нисколько не сомневаюсь. Если в моем дворе есть свой Тимур, в европейской транскрипции Тамерлан, почему бы во дворе не быть и своему Рюрику. Кем, все-таки, быть, Рюриком или Чингис-Ханом, я еще не решил. Пусть предки между собой разберутся и огласят вердикт царства мертвых. Я, как и полагается младшему в роду, приму их выбор коленопреклоненно и с почтением. Письменного подтверждения права на княжеский ярлык мне не нужно, тем более, что ни скандинав, ни могол писать не умели.

Перед сном в мою голову частенько залетает стайка не совсем серьезных мыслей о великих людях. Побратавшись с великими, я забываю о мелких своих переживаниях и сладко засыпаю. Другие косолапого мишку обнимают или бабу свою теплую, а я – тени великих завоевателей.

 

 

 


Оглавление

28. Часть 3.7.
29. Часть 3.8.
30. Часть 3.9.
Акция на подписку
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Присоединяйтесь к 30 тысячам наших читателей:

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com

Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.



Отказывают издательства? Не собираются донаты? Мало читателей? Нет отзывов?..

Причин только две.
Поможем найти решение!

Отказывают издательства? Не собираются донаты? Мало читателей? Нет отзывов?.. Причин может быть только две. Мы поможем вам решить обе эти проблемы!


Купи сейчас:

Номер журнала «Новая Литература» за август 2022 года

 

Мнение главного редактора
о вашем произведении

 



Научи себя сам:

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?


👍 Совершенствуйся!



Свежие отзывы:


24.09.2022. Благодарю Вас за работу в этом журнале. Это очень необходимо всем авторам, как молодым, так и опытным.

Дамир Кодал


17.09.2022. Огромное спасибо за ваши труды!

С уважением, Иван Онюшкин


28.08.2022. Спасибо за правку рассказа: Работа большая, и я очень благодарен людям, которые этим занимаются. Успехов вашему журналу!

С уважением, Лев Немчинов


20.08.2022. Добрый вечер, Игорь! Сердечно благодарю Вас за публикацию рецензии на мою повесть г-на Лозинского. Дорожу добрыми отношениями с Вами и Вашим журналом. Сегодня же сообщу о публикации в "ВКонтакте". Остаюсь Вашим автором и внимательным читателем.

Геннадий Литвинцев



Сделай добро:

Поддержите журнал «Новая Литература»!


Copyright © 2001—2022 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30 декабря 2021 г.
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!