Мужской процесс

 

 

 

В темноте стадиона я сразу увидел много людских силуэтов. Около брусьев, турника, футбольных ворот – повсюду кто-то стоял, где кучкой, где по двое и трое. На полянке парней было больше всего, на земле были сложены даже спортивные сумки. У въезда в школьный двор стояла милицейская машина. Без сомнения, они приехали контролировать событие. Или его предотвратить? Машина одна, "жигуленок" с синей полосой, значит – контролировать.

Соперник был в той же одежде, что тогда в подъезде – кроссовки, шаровары, курточка с капюшоном, который был накинут на голову. Я пересек стадион и подошел к сумкам на земле. Увидел Тимура, Фигасю и много тех парней, которые сидят по вечерам в подвале. Не знакомых мне парней было больше. Я ни с кем здороваться не стал, а сразу обратился к сопернику, которого окружало шесть или семь ребят, видимо, из его клуба:

– В десять начинаем?

Он снял с головы капюшон, посмотрел на меня, потом на своих товарищей и ответил так, чтобы они слышали:

– В десять начинаем.

Я отошел на несколько шагов и спросил у незнакомого парня, оказавшегося рядом, который час? Без пяти десять. Ну, а вот теперь быстрей бы все началось! Время замедлилось и в теле появилось нетерпение. Все отлично, все так и должно быть.

И тут неожиданно в голове выстрелила одна единственная мысль: а где Виолетта? Ее нет! Я повернул голову в сторону крыльца школы и увидел ее темную фигурку на привычном месте. Здесь, молодец! Почему я так обрадовался? Потому что не было на стадионе никого из тех, кто мне дорог в этой жизни.

Соперник отделился от своей группы и пошел к центру полянки. Поехали, я тоже вышел на поляну.

Он протянул руки, сложенные вместе, ко мне, чтобы выполнить ритуал приветствия перед схваткой. Мы коснулись кулаками, отошли на шаг друг от друга и одновременно подняли и согнули руки, прикрыв лицо. Схватка началась.

Если я примусь описывать, что я делал, и как проходил бой, я буду вас обманывать. Я не знаю, что делал и не помню, что творилось на "ринге". Каждый, кто в деталях описывает свою драку – лжет. Не может человек драться и запоминать, как он дерется. Нет возможности у мозга обдумывать, осмысливать, анализировать и раскладывать по ячейкам итоги своих наблюдений.

Помню, что первый серьезный удар я пропустил в ребра ниже левого локтя. В голову что-то прилетало, но без болевых ощущений. Помню, что мог много раз сделать подсечку, но не решился ни разу подцепить замаячившую перед моими глазами его выставленную ногу. И помню, что когда его тело прижалось ко мне во время обоюдного встречного движения, я обхватил его руками и ощутил, что он легкий, а легкого я смогу удержать.

Затем мы боролись на асфальте, и я помню, что мне удавалась не выпустить его и перехватить за шею. Когда я обхватил его голову, помню, что навалился на него всем телом и сжимал, сжимал. У меня слабели руки, я боялся, что их сведет судорогой, и он вырвется. Я боялся этого, да, это был страх, который меня и спас. Как тогда, когда я в детстве переплывал реку. Только страх не дал связкам и мышцам стянуться в узел и ударить в мозг дикой болью. Судорога свела руки гораздо позже, когда все кончилось.

Я начал различать звуки, когда рядом с моим носом появились чьи-то ботинки, и кто-то потащил меня вверх за мою голову. Вокруг все орали, но что орали, не помню. В ухо мне кто-то кричал: отпусти его! Я разжал руки, их тут же свело судорогой. Мне было так больно, что я повалился на спину и застонал, вытягивая руки вперед. Кто-то схватил их и потянул – меня подняли с асфальта. Я начал соображать, что соперник лежит, не шевелясь. Я – стою, он – лежит.

Вокруг него собрались парни, кто-то уже вызывал скорую, милиционер встал около меня и тоже куда-то звонил. Зачем вызывают скорую? Я вновь посмотрел на соперника и теперь понял, что он не шевелится, потому что без сознания. Господи! – ужаснулся я. Сквозь усталость и ломоту во всем теле пробилась страшная мысль: я его задушил.

Мне хотелось уйти, но как, как я могу уйти в такой момент! Стой и жди, сказал я себе, но отвернись, так положено, нельзя смотреть на поверженного или тяжело травмированного в схватке соперника.

За спиной раздались радостные крики: парни, он очухался, где скорая, зови их сюда! Через стадион прошли две женщины в синей спецодежде врачей скорой помощи. Ко мне подошел Андрей Гальцев.

– Ты ему чуть позвонок шейный не сломал, дурак. Почему не отпускал, тебе же кричали, что все, конец?

Слово позвонок отвлекло меня, и я забыл ответить ему. Он ушел помогать транспортировать парня к машине скорой.

Милиционер подошел ко мне и попросил назвать адрес проживания и домашний телефон. Он доложил по телефону, что "одного" увозят на скорой, а "второй" – тут, рядом. Ему что-то приказали, и он стал просить парней разойтись.

Я пошел к выходу из школьного двора и поглядел на крыльцо: на нем никого не было. Пощупал ключ в заднем кармане "трикушки" – на месте. Он был завернут в носовой платок, чтобы лучше там держался и не выкатывался. Вытащил и развернул платок. Домой, быстрее домой!