Дела земные

 

 

 

Егоров не успел войти в свой номер, Закрутко перехватил, шёл как раз по коридору.

– Лёха, пива хочу! – был он уже изрядно навеселе. – Пошли, прогуляемся до магазина.

Егоров взглянул на часы:

– Так одиннадцать уже, а у них ведь спиртное только до девяти вечера продают.

– Ну, русским-то должны!

– Ну, пошли.

Егоров знал, что легче согласиться с Закрутко, посвятить ему полчаса (и не больше), чем отвязаться.

Снова, ночная уже, освещённая фонарями и светом из окон, малолюдная улица. Магазин нашли быстро. Закрутко уверенно подошёл к продавцу:

– Ай эм рашен! Ту пиво, ту орешки! – показал два растопыренных пальца.

На вопросительную фразу финна, Закрутко ещё раз энергично произнёс:

– Ту пиво! – ткнул пальцем на полку, где стояли банки и бутылки с пивом. – Ту орешки! – показал, как кидает в рот и щёлкает орехи.

– Ноу алкоголь! – замотал головой продавец – молодой мужчина с длинными, почти до плеч, вьющимися волосами.

– Ай эм рашен! – Закрутко стукнул себя кулаком в грудь. – Он, – ткнул пальцем в Егорова, – тоже рашен! Ту пиво!

– Ноу, ноу…

… – Тупые! Чухня нерусская! – грустно ругался Закрутко на улице, когда история повторилась и во втором магазине…

– Я домой, – твёрдо сказал Егоров.

– Ну, а я своего всё же добьюсь!

– Удачи.

– Кстати, – Закрутко поднял указательный палец, – "Чухин" – "чухонь"– "чухонцы"…

– Возможно, – понял ход его мысли Алексей. – Финно-угорские племена издревле в наших местах жили.

И они разошлись, каждый в свою сторону.

 

…Наконец-то Алексей оказался в своём номере, ополоснулся под душем, покурил, сидя в кресле перед телевизором… Думал, что сразу уснёт, а не спалось… Случилось ведь что-то… Что-то покоя не даёт… Да – Мария… Обожгла ведь, обожгла… С женой так не было. С Галиной всё просто, обыденно даже получилось… Знал он её ещё студенткой, его ученицей и была. И тогда, на студентку, не обращал внимания, как и на всех остальных студенток. Не позволял себе. А было – приходили на экзамены, на зачёты в коротких юбчонках, глазками стреляли. А это только сердило его. К таким больше и придирался…. Были у него когда-то, конечно, юношеские влюблённости, был вялотекущий длительный роман с замужней дамой с истфака, сам собой на нет сошедший… А потом уж, когда Галина аспиранткой стала, когда работать стали вместе, и разглядел её. Без особых ухаживаний позвал замуж, и всё, и поженились, и живут… А Мария… Ведь он ни разу жене не изменил, а сегодня готов был, даже и не вспомнил о Галине-то, когда Марию звал сюда… А не пошла… И ведь точно – не пошла только потому, что, действительно, не могла. Наверное, не было бы этого Арви – пошла бы, побежала бы за ним, вот сюда, вот на эту постель…

А потом-то – что бы? А, неважно. Потом – было бы потом. Перемучились бы… А, и хорошо, что не пошла – проблем меньше. Но ведь будь у него возможность вот сейчас, в это мгновение привести её сюда – и не думал бы ни о каких проблемах… Но ведь, если только постель, то, наверное бы, и Сидорова не отказалась. Но не надо ему Сидорову-то, а Марию – надо…

Так и промаялся почти до утра, пока, наконец, не задремал – полураздетый (в брюках и носках), поверх одеяла…