Дела земные

 

 

 

Тот же унылый пейзаж за окном, перестук колёс… Всё – домой, домой…

…Ехали опять всей русской компанией из института в "русский центр". И Аннели Малинен с ними. Говорили что-то, прощались уже.

– Я сейчас не буду плакать. Я приду домой и заплачу, – говорила Аннели с сильным акцентом. И вышла из трамвая на остановку раньше них. И даже, кажется, не все сразу поняли, что всё – простились…

Охранник, тот же самый, что открывал утром дверь, окликнул Алексея:

– Вы Егоров?

– Да.

– Слушай! – от волнения охранник перешёл на "ты". – Слушай, тут прямо рвалась к тебе финка, требовала тебя, и всё, подай вот ей Егорова, и всё тут… Слушай, они ж такие… это… сдержанные всегда…

– Телефон не оставила?

– Нет. Ушла. Чуть не ревела баба. Да ревела, ревела!

Мария. Утром её в институте не было, потом он ушёл с Лосевым. Разминулись. Не судьба. Или судьба…

 

Вечером была прощальная попойка. И Егоров, наконец-то, достал свои две бутылки… Лосев сурово молчал; Закрутко, пока ещё не опьянел, требовал от всех тексты докладов, грозясь опубликовать их в своей газете, а потом его развезло, он то задрёмывал, сидя в кресле, то, очнувшись, вскидывался и вопрошал: "О чём шумят друзья мои поэты?"; Савёлов читал свои стихи; Сидорова читала свои и рубцовские, и обещала Егорову приехать осенью на "рубцовские дни"; был там и Арви, и опять сулился переписать Белова…

– А ведь мы ничего Аннели-то не подарили! – сокрушённо покачал головой Егоров.

– Это почему это? – возразил протрезвевший вдруг Закрутко. – Я подарил. Матрёшку. Ну, как бы, ото всех нас… – И уже пьяно пропел: – А мы по Хельсинки ходили – стукали и брякали! Кому надо надавали, немного накалякали!

– А я свою книжку подарила, – скромно пискнула Сидорова.

Утром Лосев, Закрутко и Сидорова уезжали прямым поездом на Москву, а Егоров с Савёловым – на Питер.

 

…Неожиданно запищал мобильный телефон. Егоров даже как-то забыл о нём за эти дни.

– Привет, – родной голос… родной.

– Привет, ты чего?

– Соскучилась.

– Всё, еду в Питер, утром дома буду.

– Всё хорошо у тебя?

– Да, а у тебя?

Она не сразу ответила…

– Я соскучилась. – И выключила телефон.

"А ведь случилось что-то… Соскучилась… Да ведь и со мной что-то за эти дни случилось…"

Савёлов, видно, маялся после вчерашних посиделок, молчал и всё прикладывался к пластиковой бутылке кока-колы. И хорошо, что молчал.

Расстались они сразу на перроне. Савёлов торопился в метро, ему на другой вокзал надо, а Егоров никуда не торопился.

– Номер журнала с отчётом о конференции я тебе вышлю. А ты, давай, присылай своё. По Чухину пришли что-нибудь, и подборку его стихов. В октябре у него дата? Вот и дадим в октябрьском номере…

– Да-да, обязательно…

Алексей вошёл в вокзал… И почувствовал капли на лице. Поднял голову. В стеклянном куполе прореха, а в ней серое небо. Дождь, скоро осень…