Жизнь Ершова

Проснувшись утром – наступило воскресенье – Ершов сказал:

– Начинаю новую жизнь.

Вера удивлённо глядела на него. А он натянул тренировочный костюм, поверх болоньевую "ветровку", на ноги старые крепкие кроссовки.

Мать выглянула из своей комнаты.

– Всё нормально, мам.

Он выбрал маршрут, которым бегал когда-то во времена серьёзных тренировок и мечтаний о блистательных победах на ковре: вдоль реки до парка Победы и назад – километров десять.

Бежалось легко, хотелось прибавить, но он сдерживал себя, зная, что скоро забьются мышцы ног, дышал ровно: три шага вдох, три шага выдох…

Вот и парк, спортивная площадка с турником, с железной лесенкой и вкопанной в землю скамейкой. Здесь раньше всегда делал разминку, но сейчас не остановился, иначе потом не заставить себя бежать, развернулся и потопал обратно.

Ноги отяжелели, дыхание сбивалось. Он гнал и гнал себя, будто вымещая на самом себе злобу. За бестолковую жизнь… за сына… за всех, кого обидел… Теперь он не следил за дыханием. Выхватывал глазами ориентир впереди – дерево, столб, дом – и заставлял ноги двигаться… Увидел впереди детскую фигурку. "Откуда тут Антон?.. Да ведь это же я! Я!.." Он бежал за мальчиком, но, как ни старался, не мог догнать, тот всё удалялся и вскоре пропал. Но Ершов всё бежал за ним, в надежде догнать. Мимо деревьев, домов, равнодушных прохожих.

Впереди здание церкви. Кажется, в ней служит отец Владимир. И, кажется – да точно! – он был в этой церкви когда-то давно, с мамой…

И, глубоко вдохнув, Ершов бежит, бежит, бежит…