Сны воинов пустоты

 

 

 

«Люди древности в своих знаниях достигли предела. Чего же они достигли? Они узнали, что изначально вещи не существуют – вот предел, вот вся бездна смысла и добавить к этому нечего». (Чжуан Цзы)

Однажды Ян Чжу заметил: Все существа при жизни друг на друга не похо­жи, а после смерти – одинаковы. В жизни бывают умные и глупые, знатные и подлые: так люди различаются между собой. Умерев, люди смердят и гниют, разлагаются и исчезают в пустоте: в этом они все одинаковы.

Давно сказано: мудрость открывается в том, что миру кажется безумием. Люди слишком полагаются на то, что они видят и слышат. «С лягушкой, жи­вущей в колодце, не поговоришь об океане, ведь она привязана к своей дыре», – сетовал Дух Океана Жо. Люди при­выкли беречь своё тело, не зная того, что наша природа слита с пустотой. У каждого спящего свой собствен­ный мир, а пробудившиеся ото сна пребывают в едином мире – в пустоте. Путь в пустоту – это скольжение мысли за пределы данности, момент пере­хода в пустоту – освобождение духа от предметности опыта. Раствориться в пустоте означает достичь предела саморассеива­ния, в котором исчезают и свет и тьма.

«Всё в мире исходит из сущего.

А сущее исходит из отсутствующего».

Так говорится в классической книге китайского даосизма «Дао Дэ Цзин». Все вещи рождаются из единого дыхания (божества), а единое дыхание воз­никает из отсутствующего, т.е. из пустоты. А в возвращении всё возвраща­ется к отсутствию. Чем больше проявленность небытия в вещи, тем значи­тельнее её место среди других вещей. Хотя все вещи имеют неисчислимое количество форм, их пронизывает одно дыхание пустоты.

Даосизм всегда придавал особое значение правильному пониманию пусто­ты. Дао (Путь) – это организующий принцип бесформенного и безгранично­го единого небы­тия, пустота и небытие – жилище Дао. «Путь сходится в пу­стоте», – говорил Чжуан Цзы. Главное в любом сосуде или, например, в доме – это заключён­ное внутри пустое пространство, без которого их невозможно использовать. Точно так же, какие бы тонкие и изысканные не звучали во время церемонии слова, главное – это молчание, которое они окружают со­бой, как рама карти­ну. Молчание, в котором только и возможно единение в переживании красо­ты настоящего мгновения, в противовес постоянному "завтра" и "вчера" по­вседневной жизни: «Знающий не говорит, говорящий не знает». Молчащий не говорит не потому что скрывает истину. На самом деле он не говорит ни о чём, то есть молчит о ничто, в котором и заключается аб­солютная истина Пути. Мудрый укореняется в этой истине и поэтому готов отдать всё, что лишнее, т.е. всё, что имеет. Владеть своим телом, владеть ве­щами – это значит произвольно присваивать принадлежащее пустоте. Напро­тив: не со­здавать ни­каких запасов означает отдавать предпочтение пустоте.

Обычно поверхностные умы соперничают из-за мелочей. Однако тот, кто ценит свою жизнь – всё равно не может её сохранить. Заботящийся о своём теле всё равно не может ему помочь. Лао-цзы говорил так: «Всё, имеющее об­лик – это призраки». Тот, кто познал Дао (Путь), мгновенно очищается от цепляния за призраки и становится пуст. И это прекрасно, поскольку нет ни­чего и, следовательно, нет ничего лучше пустоты.

Итак, всякое бытие, по мысли древних даосов, держится пустотой, осозна­ние которой выступает источником счастья и радости. Счастье даоса всегда с ним, снится ли он себе, как Чжуан Цзы, в виде бабочки или хоронит друга. Согласно высказыванию Чжуан Цзы, истина содержится даже в кале и в моче, ибо и они пустотны. В сущности, мир и населяющие его люди – всё это испражнения изначаль­ной пустоты.

Когда Цзы Санху умер, Цзы Гун пришёл, чтобы принять участие в траур­ной церемонии. Прийдя, они с изумлением обнаружили, что один из друзей покойного насвистывает мело­дию, другой аккомпанирует ему на цитре и вдвоём они напевают такую песню:

Эй, Санху!

Эй, Санху!

Ты возвратился к подлинному,

А мы всё ещё в человеческом облике!

Цзы Гун спросил:

– Прилично ли вот так вот петь над телом покойного?

Друзья взглянули на него и рассмеялись:

– Да что он знает об истинном ритуале!

И действительно, когда умерла жена Чжуан Цзы, философ тоже сидел на корточках и громко пел, ударяя в таз. Нужно быть в достаточной степени фи­лософом для того, чтобы так любить пустоту.

Воплотивший истину Пути до конца бесконечен и странствует в сокровен­ном. В совершенствовании человека нет ничего важнее, чем сделать сердце пустым. Пустота сердца означает, что в нём содержится ничто. Не желай приобретений, будь пуст – и не более того. Когда Ничто нас не обременяет, а наоборот радует, достигается предел пустоты. Пустота ничего не делает и при этом не остаётся ничего несделанного. «Пустота и покой, отсутствие образов и деяний – вот основа Неба и Земли, предел Пути и полноты жизнен­ных свойств»: так говорил Чжуан Цзы. Всеобщее несуществование – это Путь великой пустоты небытия к самой себе через бытие тьмы вещей.

«Однажды свет спросил у небытия: «Ты «существуешь» или несуществуешь?» Не полу­чив ответа, свет вгляделся в образ небытия: тём­ное, пустое. Целый день смотри на него – не увидишь, слушай его – не услы­шишь, трогай его – не до­тронешься. «Совершенство! – воскликнул Свет. – Кто бы мог ещё достигнуть такого совершенства? Я способен быть или не быть. Но не способен абсо­лютно не быть». («Люйши Чуньцю»).