Мгновения

На одного из них я чуть не наступил. Он вылез прямо посреди тропинки, приподняв шляпкой толстый слой прелых листьев и хвои. Я уже занёс ногу и вдруг разглядел красно-коричневую головку, с любопытством глядевшую на белый свет сквозь прошлогодний мусор. Я разгрёб вокруг, освободил его от шелухи, и он предстал передо мной во всей красе – ладненький, крепкий, очень довольный собой. Шляпка ещё не развернулась в зонтик и плотно охватывала белое упругое тельце. Хотелось ущипнуть его, как ребёнка, так он был здоров и упитан. Я полюбовался и сорвал его, хотя есть ни сейчас, ни после не собирался. На ладони он был так же хорош, на ощупь – плотный и прохладный, с шелковистой кожицей. Мне самому стало как-то весело от этого красавчика. Бывают такие люди: глядишь на них и завидуешь – здоровью, внешности, весёлому спокойному нраву. Но завидуешь легко, без надрыва, потому что самому быть таким всё же не хочется. Да, здоровье, надёжность и основательность – это, конечно, хорошо, но в то же время как-то заурядно. Хочется думать, что ты не такой, как все, что ты яркая индивидуальность, что в тебе есть трагедийная нотка. Романтизма хочется, а какой романтизм в крепыше-подосиновике?

Я ещё сидел на корточках, когда увидел второго. Чуть поменьше, наверное, младший братик, такой же крепкий, здоровый и чистенький.

И такой же восхитительно заурядный. Его я тоже сорвал. Оправдался тем, что хочу показать товарищам. На самом деле, из жадности; а кроме того, грибы как-то странно выделялись среди всего лесного, словно нарушали порядок. Я их сорвал – и перестали резать глаз белизна ножки, красная шляпка и вздыбленная хвоя. Лес успокоился, и я тоже.