Илушума, забытый принц

 

фантастический детектив

 

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за февраль 2026:

 

На чтение потребуется 6,5 часов | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

Через день принца Илушуму вызвал Ашшурбанапал. Царь пребывал в хорошем настроении в ожидании интересной охоты, на которую отправлялся уже завтра. Перед многодневной отлучкой из дворца он хотел закончить некоторые срочные дела, выслушать доклады сановников, отдать соответствующие распоряжения, и одним из интересующих его дел было расследование убийства в саду.

Ашшурбанапал энергично приветствовал сына и указал ему на стул напротив себя:

– Рассказывай!

Они находились в рабочей комнате царя одни. Повелитель в свободных одеждах сидел посредине комнаты в удобном стуле-кресле с подлокотниками, исполненными в виде удлинённых тел львов и заканчивающихся их гривастыми головами. Кресло было тяжелым и производило впечатление небольшого трона, ножки его были обиты железными пластинами и тоже исполнены в виде львиных лап. Ашшурбанапал садился в это кресло, когда хотел сбросить напряжение и немного отдохнуть, не отвлекаясь надолго от серьёзных дел. Его руки лежали на деревянных подлокотниках и охватывали головы львов, которые он любил поглаживать пальцами во время разговора.

Илушума сел поудобнее, выпрямился на стуле и прямо посмотрел в глаза Ашшурбанапалу, чтобы произвести впечатление человека, абсолютно уверенного в себе. Ему важно было психологически верно рассчитать эффект, который возникнет в результате доклада и будет восприниматься царём в ходе него: от этого будет зависеть, насколько царь примет объяснения Илушумы и поверит ему. Он понимал, что скрыть перед царём имя Балтазара и его связь с ним, принцем, не получится, поэтому всё утро Илушума посвятил тому, чтобы создать некую легенду посещения Балтазаром Ниневии и самого дворца. Однако эту ключевую позицию доклада принц хотел размыть множеством других фактов и перейти к ней позже, поэтому начал он не с легенды.

Илушума напомнил отцу обо всех обстоятельствах, которые сопутствовали обнаружению тела, а также ещё о двух происшествиях, произошедших в тот же день и между собой связанных. Первое касалось исчезновения из зверинца охранника, дежурившего ночью. Вторым было убийство Тушратты непосредственно в закрытой камере, куда его определил принц: в самоубийство секретаря командующего он не поверил, хоть всё на него и указывало. Связанное с этим ещё одно событие Илушума приберёг на конец доклада. По поводу исчезнувшего охранника принц доложил царю, что ни самого служащего зверинца, ни его тела так и не нашли. Дома тот не появлялся, никто из соседей его не видел, продежуривший весь день агент службы безопасности никаких подозрительных действий со стороны семьи охранника не заметил. Всем его домочадцам, включая жену, детей, прислугу и единственного раба, было запрещено в течение дня выходить из дома, и к ним в дом также никто не приходил. Оставался, правда, ещё один вариант, если предположить, что охранник бросил всё и скрылся. В этом случае обнаружить его когда-нибудь мог помочь только случай. Дрессировщик накануне происшествия ни с какими зверями, а тем более с ниневийской парой, не работал, поэтому ни о поведении зверей, ни об охраннике, которого, уходя, видел только издали, ничего сказать не смог. Сам он с вечера до утра находился дома, что подтвердили все, с кем нашли нужным поговорить агенты принца.

Царь слушал Илушуму внимательно, не перебивая, но когда тот заговорил о показаниях Тушратты, остановил сына:

– Давай по порядку, Ишу. Фактическими убийцами были именно пантеры или сначала мужчину убили другим способом, а животных выпустили, чтобы ими прикрыться? Что показали стражники, дежурившие в саду?

– Его действительно растерзали звери. Точнее, один из леопардов – Сфинкс. Это случилось на глазах стражников. Они струсили и не вмешались.

– Их поведение – сейчас не главное. Со стражниками надо поступить по справедливости: трусы нам ни к чему, и это вина Арана. Кто же выпустил пантер, ты выяснил? Это был охранник?

– Нет, отец, – ответил принц, специально назвав Ашшурбанапала по-родственному, а не по этикету. – Охранник зверинца не выпускал партер. Это был другой человек.

– Из чего ты сделал такой вывод?

– Из показаний стражников. Они видели этого человека своими глазами и узнали его. Правда, всё происходило в полутьме и далековато от них, но в своих показаниях стражники абсолютно уверены.

– Значит, ты им веришь?

– Да, отец. Безусловно.

– И этот человек – он же и ликвидировал охранника зверинца?

– Доподлинно не известно. Думаю – так, потому что тот мог оказаться свидетелем или просто мешал.

– Но ведь стражники не могли видеть, как открывают загон для животных. Возможно, был кто-то третий?

– Ты прав, отец, третий человек был, но о нём я расскажу позже. А в тот момент, по словам стражников, только один человек проходил в сторону вольеров.

– Так-так… И кто является действительным убийцей, выпустившем животных?

– Ты будешь удивлён, отец. – Принц сделал паузу. – Это – Кемнети, секретарь Абендагова.

Царь усмехнулся.

– Меня трудно чем-либо удивить, Ишу, – проговорил он. – Я хорошо помню Кемнети: Абендагов привёз его из египетского похода. Очень прыткий молодой человек и, насколько мне известно, не брезгует никакими средствами. О нём ходят разные слухи, но чтобы подстроить убийство!.. Зачем ему это надо?

– Могу только предположить…

– Не понимаю. Почему предположить? Фактов еще недостаточно?

– Было недостаточно, но совсем недавно появились и прямые указания на Кемнети, помимо слов стражников.

– Допустим. А мотив? Мотив тебе понятен? Хотя подожди отвечать: хочу разобраться сам. Давай зайдём с другой стороны: по-моему, мы вплотную подошли к тому, чтобы понять, кем был убитый мужчина. Ты выяснил это?

– Да, отец. Мне не нужно было это долго выяснять, потому что я давно это знал.

– Нет, ты всё-таки удивил меня. Почему сразу не сказал вчера, что знаешь его? – Ашшурбанапал прищурился: – Постой-постой! Не к тебе ли он приходил, Ишу?

– Правда, государь, ко мне. А не сказал вчера лишь по той причине, что не видел его трупа до разговора с тобой и даже не знал, что убили именно его. Поэтому и не стал высказывать никаких предположений при Абендагове.

– Ты что же, не доверяешь командующему?

– Видишь ли, отец... – подыскивал слова Илушума, – я не хотел говорить раньше времени и, получается, оказался в какой-то степени прав. Посуди сам: Кемнети замешан в убийстве, а туртан мог просто в разговоре что-то сообщить ему лишнее, даже если никак не связан с действиями своего секретаря.

– Всё-таки ты в чем-то подозреваешь Абендагова! Мне странно это слышать.

– Я бы совершенно не имел никаких претензий к туртану, но ведь странно, что и второй его секретарь замешан в происшествии: я уже говорил тебе, что Тушратта убит, задушен.

– Говорил, помню. Но он ведь сам повесился. Или ты считаешь, что за этим тоже стоит командующий? – Ашшурбанапал, успокаивая себя, погладил львиные головы на кресле, ощутив гладкую волнистость грив. – А вдруг это как раз заговор против него самого? – задал он вопрос сыну.

– Не думаю, – сразу ответил Илушума. – Не похоже.

Царь задумчиво посмотрел на принца.

– Послушай, Ишу! Я знаю Абендагова двадцать лет. Он всегда был мне верным подданным и помощником. Скорее, я мог бы предположить, что во время подготовки к походу на Вавилон кто-то хочет его опорочить: он опытный и безжалостный туртан, доказал это в Египте. Он опасен для Вавилона. Ты не мыслишь такого варианта?

– Не думаю, – опять весомо повторил Илушума.

– Наверное, у тебя есть серьёзные аргументы, если ты столь уверен? Так кем же был тот мужчина, убитый в саду? Ты не ответил.

– Это некий мудрец и звездочёт, отец. И мой агент в Вавилоне. Его имя Балтазар, но оно не было его настоящим именем.

– Как же его звали в действительности?

– Мне это неизвестно. Он никогда не называл себя иначе. Скорее, Абендагов мог бы назвать его настоящее имя.

Ашшурбанапал оторвал взгляд от львиных лап и пристально посмотрел сыну в глаза. Принц выдержал взгляд царя и продолжил:

– Ты спрашивал, отец, почему я связываю Абендагова с убийством Балтазара?

– Ну, говори!

Илушума мгновение промедлил. Ему нужна была небольшая пауза, чтобы собраться с мыслями, поскольку он начинал самую сложную часть разговора.

– Балтазар знал Абендагова ещё юношей, – тихо проговорил он. – И когда полгода назад вавилонская делегация появилась во дворце, они узнали друг друга.

– Стоп! – остановил принца Ашшурбанапал. – Ну так что с того, что они узнали друг друга? Почему Абендагов должен был как-то по-особенному отнестись к вавилонянину, даже если они были знакомы? Их что-то связывало раньше?

– Именно связывало. Балтазар не был вавилонянином, а полжизни прожил в Урарту, и Абендагов знал это. А кроме того, Балтазар когда-то очень многое сделал для будущего туртана.

Ашшурбанапал неожиданно рассердился:

– Ты говоришь загадками, Ишу! Я этого не люблю. Из тебя информацию приходится едва не клещами тащить, – раздражённо выговорил он принцу. – Что ты накопал? Если знаешь, говори, не тяни!

– Да, отец, – поспешно согласился принц. – Больше двадцати лет назад, в Тушле Абендагов был рабом Балтазара, который его когда-то выкупил, вырастил, обучил наукам, и которому тот отплатил чёрной неблагодарностью.

– Тебе рассказал обо всём этот Балтазар?

– Да.

– И ты ему веришь?

– Верю.

– И он приходил предупредить тебя насчёт командующего?

– Да.

– Странно! Ему-то что за дело?

– Тебе станет ясно, если я перескажу историю, рассказанную мне Балтазаром.

Ашшурбанапал согласно кивнул, и Илушума начал излагать свою легенду, которую подготовил утром.

Принц рассказал о жизни Балтазара в Тушле, об учениках, которые окружали мудреца и звездочёта, о лучшем его ученике – Абендагове, которым гордился старый учитель. Балтазар считал, что именно этот молодой человек, бывший раб, способный и трудолюбивый, сможет воспринять всю мудрость, которую накопил и хотел передать ему он сам. Ашшурбанапал частично уже знал эту историю с давних пор, однако дальше шли совсем новые для него факты. Когда Абендагову ещё не исполнилось и двадцати лет, тот стал отдавать предпочтение не книгам, наукам и беседам с учителем, а политическим событиям, разворачивавшимся в Урарту. Длительные, хоть и удачные, походы молодого царя Русы II на западе и связанное с этим ухудшение контроля над делами в столице позволили его знатным вельможам затеять смуту на востоке страны и в самой Тушле. Началась междоусобица. Частые смены наместников старинного города и дальних провинций, рост поборов, частые волнения населения, недовольного отсутствием мира и стабильных законов, привели к тому, что внешние границы Урарту на востоке стали прозрачными, и ничто уже не могло сдерживать агрессивные горские племена. Даже приходившие издалека скифы не однажды захватывали Тушлу, опустошали земли вокруг города и возвращались к себе с добычей и пленными горожанами.

Абендагов тем временем всё больше входил в роль закулисного кукловода, становясь доверенным лицом то одного, то другого представителя знатных родов, участвовавших в разжигании внутренней смуты и розни в стране. Он переходил от Ишпуини к Араме, вместе с ними интриговал против Эрмина и одновременно с этим писал доносы на них самому Русе II. Абендагов делал всё, чтобы ненависть и страдания как можно больше распространялись и заполняли древнюю Урарту. В этот период он покинул дом мудреца и стал жить отдельно, встречаясь с бывшим своим учителем только изредка и случайно.

Однако и этого Абендагову показалось мало, и однажды он предал урартийцев. Воспользовавшись связями персидских купцов, с которыми тесно общался, Абендагов установил контакты со скифскими вождями, подсказал им удачный момент для набега, и те, не встретив сопротивления войск, ушедших на запад, разграбили и сожгли Тушлу. Большая часть жителей города погибла или попала в плен. Во время набега исчез и сам Абендагов. Больше его в Урарту не видели. Балтазар спасся только чудом, после чего перебрался в Вавилон.

Царь спокойно выслушал речь Илушумы.

– Сказка интересная, но не слишком, – резюмировал он. – Экая невидаль: скифы напали на Урарту. Они всегда нападали на них. А те сами виноваты: уж очень хотели независимости и восстановления своего древнего государства. Мечта о Наири им покоя не давала. Вступили бы в союз с Ассирией, всё было бы спокойней.

– Дело ведь не в скифах, отец, и не в Урарту, а в действиях и характере Абендагова: это скрытный, жестокий, коварный и властолюбивый человек. Рассказ Балтазара – ещё одно тому подтверждение.

– Что-то больно долго жил твой Балтазар. Ты говоришь, что ещё в Урарту он был стариком. Сколько же ему нынче лет, если мы с Абендаговом далеко уже не юноши? Что-то тут не вяжется одно с другим. Да и правду ли он говорил? Ничего нового в характере Абендагова Балтазар мне не открыл. Я ценю командующего не за характер, а за его дела.

– И я хочу поговорить о делах, отец, тем более, что в них активное участие принимает именно Абендагов, – произнес принц, собираясь с духом. – Я не говорил тебе раньше, но поскольку поход на Вавилон вот-вот может начаться, должен сказать: надо попробовать решить конфликт мирно.

Ашшурбанапал выразительно взглянул на Илушуму.

– Ты в своем уме, Ишу, чтобы давать мне такие советы? Или забыл, какую коалицию собирает против меня Шамаш-шум-укин? Ты же возглавляешь службу безопасности! Или у тебя с ним цели одни и те же? – Он ударил кулаком по подлокотнику. – Ну, намутил, я вижу, тут Балтазар!

– Нет, государь, – стараясь не поддаваться царю, проговорил Илушума. – Всё знаю. Только приходил Балтазар для того, чтобы вторично предупредить меня о возможном предательстве Абендагова. Кто предал раз, предаст и второй. Балтазар предупреждал о готовящемся заговоре против тебя. Ты сказал мне, давая задание по расследованию убийства, сделать все, чтобы не допустить удара в спину. А туртан – тот, кто может это сделать, ведь всё войско будет находиться под его командованием. Если то, что мне рассказал Балтазар – верно, отец, ты можешь оказаться один! А Ассирию без тебя будут ждать только разорение и голод.

Царь отмахнулся.

– Врёт все твой Балтазар! Ты уверен, что он не подослан к тебе вавилонянами? Абендагов никогда не предавал меня, – всё же проговорил Ашшурбанапал тоном ниже. – Я не верю в твои сказки.

– Это не сказки, отец.

– Ну, измышления, предположения…

– И не измышления. Давай рассудим вместе: почему Абендагов вообще решил убить Балтазара? Кому и какую опасность тот представлял? Он был моим агентом, поставлял сведения о настроениях в Вавилоне мне лично.

– Что он сообщил конкретно? В этот визит?

Илушума предполагал такой вопрос, поэтому заранее заготовил информацию, которую собрал из других агентурных источников, чтобы представить её как донесение Балтазара. Он кратко доложил сведения Ашшурбанапалу и, закончив, проговорил:

– С этой стороны – всё, отец. Если то, что сообщил Балтазар о положении дел в Вавилоне – правда, а это совпадает с информацией, полученной из других источников, зачем бы командующему ликвидировать моего агента? Он ведь не предатель? Не ясно! А если допустить, что в отношении Балтазара у Абендагова отсутствует личный мотив, тогда ещё хуже: значит, он ставил задачу перерезать добросовестный канал информации. В этом случае убийство сразу приобретает совсем другой смысл.

– Но, возможно, Абендагов не знал, что Балтазар – твой агент?

– Знал. Он давно следил за Балтазаром. Полгода. Причём следили его личные шпионы.

– То есть, военная разведка?

– Не военная. Собственная Абендагова разведка, я проверял. Я не имею полных сведений, но, судя по масштабам слежки, туртан содержит несколько десятков своих собственных шпионов. Допустим, происходит переворот, устроенный туртаном. Чью команду они будут выполнять, отец? Твою, мою или командующего?

– Я потомственный царь Ассирии, а не безродный самозванец, – грозно блеснул глазами Ашшурбанапал. – Не забывай об этом!

– А я – твой наследник, и хочу, чтобы ты царствовал долго и в мире, во славу Ашшура и наших предков.

– Кто удостоверил факт слежки за Балтазаром? – вернул царь разговор в прежнее русло.

– Это сведения из двух источников, которым можно доверять, – ответил Илушума.

Царь покачал головой:

– Как-то причудливо сошлись две линии на одном человеке. И человеке неординарном. Он ведь неординарный человек, наш командующий. Говоришь, разные источники? И все же странно, не верится: неужели факт того, что Балтазар мог знать Абендагова раньше и даже неблаговидная роль командующего в Тушле могли заставить его пойти на убийство твоего агента? Туртан ведь понимал, что если всё всплывёт, он навеки станет для тебя врагом.

– Об этом я и говорю, отец. Даже такое возможное развитие событий его не остановило. Почему? Видимо, отношения со мной для него сейчас не столь важны, если ты его поддерживаешь. Со мной можно разобраться и позже, главное сейчас – твоё доверие. Отсюда выводы: во-первых, Абендагов не хотел, чтобы до тебя дошли подробности о его прошлой жизни: ты же знаешь его историю только со слов его самого, зачем лишние сомнения?! Попутно ему удалось и меня лишить канала информации. А во-вторых, кажется, ставка командующего неизмеримо выше, чем мы себе пока что представляем. К тому же, он ведь не сам убивал Балтазара, так что вроде бы и ни при чём; всё сможет свалить на своих подчинённых. Полагаю, что-то мог знать о нём и Тушратта, если Абендагову понадобилось его убрать. Или догадывался.

– У тебя сплошные заговоры, – горько усмехнулся Ашшурбанапал, все ещё с долей скептицизма относясь к словам сына. – Здесь-то как ты привяжешь туртана? Где доказательства?

– Я полагаю, что Тушратту тоже убил Кемнети.

– Аргументы? – упрямо повторил царь.

– Он сбежал, государь.

– Кто сбежал, когда?

– Кемнети сбежал. Вчера вечером видели, как он вышел из дворца. На площади его поджидал человек с осёедланным верховым конём и экипировкой для дальней дороги. Больше секретаря Абендагова никто не видел. Я думаю, выполнив приказ командующего, он скрылся.

– Пёс знает что происходит! – выругался Ашшурбанапал. – И тем не менее – это всё косвенные доказательства, Ишу. И против Кемнети, и против Абендагова, и против кого там ещё! Признание – царица доказательств. Есть признания?

– Есть, государь! – выкладывая, пожалуй, свой главный аргумент, проговорил Илушума. – Есть признание. Мне горько об этом говорить, но преступную роль в убийстве Балтазара сыграл и мой помощник, Зайя.

– Дожили! Теперь – твой помощник! Что он показал?

– Кемнети поймал его около года назад на аферах и махинациях с нашими архивами. Зайя продавал документы, торговал различной информацией, исходящей из дворца. Кемнети пригрозил ему разоблачением, и Зайя стал доносить ему обо вс`м, чем я занимаюсь. Хорошо ещ`, что ни в каких государственных делах мои ученики не участвовали – ни в качестве переписчиков, ни в качестве секретарей. Но ведь шила в мешке не утаишь: что-то всегда становится известным.

– А ближе к нашему делу? – поторопил царь.

– Я догадался об участии Зайи в убийстве – помог случай – и прип`р его к стенке. Зайя признался, что Кемнети поручил ему проследить за мной и Балтазаром и потом, когда мы расстанемся, догнать Балтазара и вернуть его во дворец по потайному ходу. Зайя должен был подвести Балтазара к саду и быстро скрыться. Что он и сделал. Если бы Зайя не потерял рукопись, которую собирался вынести из дворца, я никогда не подумал бы на него. Так что теперь есть прямые доказательства об участии Кемнети в убийстве.

– Ну, это уже кое-что. А секретарь командующего знал о твоих подозрениях, как считаешь?

– Вполне возможно, догадывался.

– Тогда, действительно, он мог запаниковать и пуститься в бега. Интересно только, с ведома Абендагова или нет?

Ашшурбанапал впервые за весь разговор встал, прошелся по комнате, взял было молоточек от гонга, ударом которого вызывал слуг, подержал его в руке, раздумывая, ударить в гонг или нет, и положил молоточек на место.

– Сделаем так, – проговорил он. – Я уезжаю на охоту, и пока не буду ворошить никаких осиных гнёзд. Не могу сказать, что ты окончательно убедил меня, но тут есть над чем подумать. Наверное, я сам возглавлю поход на Вавилон.

Царь увидел, как Илушума опустил голову и разочарованно мотанул ею справа налево. Ашшурбанапал тут же отреагировал:

– Да-да. Я не собираюсь отменять поход. Это вопрос решённый. А вот остальное надо будет ещё раз продумать. Ты на охоту не едешь, так что продолжай заниматься расследованием. И противодействие возможным заговорам – на тебе. Может быть, узнаешь что-нибудь ещё. Теперь о другом. К моему возвращению подготовь доклад по донесениям агентов из Вавилона. Меня прежде всего интересуют две вещи: насколько успешна наша дезинформация Шамаш-шум-укина, и второе – что у него с финансами. Мне доносили, что братец хотел укрепить городские стены, но ему нужны были деньги, и немалые. Кстати, вопрос: по перемещениям Псамметиха есть что-то новое? Нет? Следи за войском египтян, Ишу! Это – как указатель: начнет Псамметих двигаться в сторону Вавилона, значит, они получили сведения о нашей подготовке и обо всём между собой договорились. Если нет – то либо ничего не знают, либо совсем струсили. А твой Зайя не замешан, часом, в передаче секретной информации нашим врагам? Проверь его, он ведь из знатной семьи? Нам нельзя забывать, что во время правления твоего деда Асархаддона кое-кто из наших аристократов слишком рьяно поддерживал восстановление Вавилона.

Принц поклоном выразил полное понимание задачи.

– Кемнети разыщи! – распорядился Ашшурбанапал. – Дай задание агентам своей службы. Пусть расспросят кого нужно, проверят дорожные посты. Испариться он не мог – это тебе не охранник из зверинца. А найдешь, вытряси из него всю правду, только сделай это, по возможности, так, чтобы Абендагов не сразу узнал. Да и преждевременно бросать на него тень. К тому же, сам знаешь: у нас во дворце всё тайное становится явным, не успеешь подумать вслух.

 

Чёрный пёс поджимал хвост и крутился вокруг Балтазара, стараясь обратить на себя его внимание.

– Может быть, не стоит вам идти во дворец? – говорил между тем Ияр. – Вот, смотрите, и пёс беспокоится, чует опасность.

– Тут и чуять не надо: и так ясно, что риск велик. – Балтазар, отвечая, заматывал голову платком.

– Принц лучше нас с вами знает места, где надёжнее спрятать диски и рукописи. А остальное вполне возможно оговорить в городе, ну хоть здесь.

– Своими глазами хочу увидеть. Надо ещё на учеников принца посмотреть, что за люди. Ничего! Пёс проводит меня и дождётся в условленном месте. До зари должен вернуться.

Балтазар посмотрел на совсем почерневшее вечернее небо. Луны не было видно, да и звезды почему-то не горели так ярко, как обычно в этот час. Тревога всё же кольнула Балтазара в грудь и разлилась тоской по всему телу. Тут же заныли ноги, на плечи легла какая-то тяжесть. Он покрутил головой из стороны в сторону, вперёд и назад, поводил плечами, разгоняя кровь.

– Пойдём, – спокойно, но решительно сказал Балтазар чёрному псу и, как можно ближе прижимаясь к линии лавок, направился в сторону переулка, выходящего на базарную улицу. В то же время в обратную сторону и тоже вдоль лавок, но уже не настолько к ним прижимаясь, пошел Шарбел. Сам по себе высокий, он надел деревянные башмаки на толстой подошве, чтобы казаться ещё выше, накинул плащ, похожий на плащ Балтазара, и тоже, как тот, замотался накидкой до бровей. Шарбел чуть горбился, черная борода, завитая кольцами, делала в темноте его лицо неузнаваемым. Через минуту и сам Ияр, одетый похожим образом, пересёк улицу и постоял на виду, привлекая к себе внимание возможных наблюдателей.

Как ни странно, все их предосторожности были напрасными, но не потому, что шпионы давно и внимательно наблюдали за лавкой, а как раз наоборот: ещё днём Кемнети приказал снять всякое наблюдение, поскольку решил лишний раз не рисковать обнаружением своей слежки. Они с Абендаговом знали о предстоящем посещении Балтазаром дворца, ориентировочное время его прихода тоже было известно, так что совсем не обязательно было вести агента Истины до самых дверей покоев Илушумы. Ближе к полуночи в ожидании прихода Балтазара Кемнети сам пристроился в одном из углублений стены на дворе принца. Несмотря на темноту, скрытый в нише, он мог видеть весь двор как на ладони. Позиция его была удобна также тем, что под наблюдением находился и вход на лестницу той части дворца, которую занимал принц, и здание, где располагалась библиотека. Ещё один агент из дворцовой челяди на всякий случай контролировал центральный вход. Однако Кемнети справедливо полагал, что Балтазара принц проведёт по тайному ходу, а не через ворота дворца, где пришлось бы отмечаться на посту. Секрет посещения принца агентом Истины должен быть сохранён, а в коридорах и переходах Илушума и Балтазар могли наткнуться на людей. Здесь же, под сводами наземной галереи дворца, было темно. Таким образом, делал вывод Кемнети, заговорщикам не миновать двора: другого надёжного пути в покои принца не было.

Днём у них с Абендаговом состоялось оперативное совещание. Так и этак прокручивая ситуацию с возможными последствиями, они составили план наблюдения за встречей Балтазара и Илушумы, отводя роль внутреннего агента Зайе. Всё же заспорили по поводу судьбы Балтазара. Кемнети, не однажды в прошедшие полгода оставленный Балтазаром и его помощниками в дураках, настолько возненавидел агента Истины, что готов был своими руками расправиться с Балтазаром, несмотря на все запреты, налагаемые на подобные действия. Однако один он не мог принять такое важное решение, поскольку статус помощника адепта не давал ему исключительных прав – с одной стороны, а, с другой, без самого адепта осуществить план по ликвидации агента Истины не представлялось возможным. Оказать содействие мог только сам Абендагов, но он долго не решался дать Кемнети разрешение на убийство Балтазара. Впервые за всё время совместной деятельности египтянин возражал адепту Абаддона почти яростно и даже обескуражил его таким поведением. Абендагов и сам склонялся к мысли, что другого выхода у них нет. Настала пора принимать решение: либо что-то делать с принцем непосредственно, либо лишать его поддержки Балтазара. Для очень многих статус наследника престола был почти священен. Покушение на жизнь наследного принца – событие, грозившее непредсказуемыми последствиями. Стоило ли сейчас идти на это? Пожалуй, нет. С Илушумой можно будет позже разобраться проще и эффективней, считал адепт, уже прикидывая в голове некий план по устранению принца Адада из Ассирии. Балтазар, давний и опытный противник свидетелей Абаддона, был фигурой иного уровня, но и осложнения, вызванные его смертью, могли стать для адепта более серьёзными – в другом мире. Однако не прямо сейчас, и это главное. Операция в Ассирии, которой Абендагов посвятил почти двадцать лет, близилась к своей решающей стадии. В ближайшие годы ему необходимо будет предпринимать такие шаги, которые приведут к расширению конфликтов и войн на всей территории страны. Балтазар, возникший в самый неподходящий момент, одним своим присутствием в регионе оказывал сопротивление планам Абендагова. Будь здесь принц один, адепт ещё в состоянии был бы с ним справиться, а с двумя подвижниками Истины, действующими заодно, – практически никак. Опытный, предусмотрительный, жестокий и властный Абендагов, сам люто ненавидевший Балтазара, решился. И он принял на себя ответственность за убийство агента Истины.

Стали обсуждать подробности. Оказалось, что Кемнети заранее продумал все детали: где, каким образом и когда расправиться с Балтазаром. Абендагову оставалось только рассчитать время соединения своего помощника с леопардом и произвести необходимые в таких случаях действия. Остальное брали на себя Кемнети и Зайя. «Однако не хвост ли уже начал вертеть собакой?» – пронеслась мысль в голове у Абендагова, когда он выслушивал план своего секретаря.

 

Двумя часами ранее, проходя по длинному коридору, в который вели двери из залов и комнат библиотеки, Зайя вздрогнул от неожиданности: в одном из проёмов стоял Кемнети. Он молча сделал знак Зайе войти в комнату, где никого не было.

– Планы принца не изменились? – первым делом спросил Кемнети.

– Нет, господин секретарь, – спокойно ответил Зайя. Он никогда не лебезил перед секретарем командующего, хоть тот и держал его под спудом возможных разоблачений.

– У нас мало времени, поэтому послушай, что тебе предстоит сделать.

– Но вы уже говорили со мной об этом. Я все запомню слово в слово и передам вам. Если принц с посетителем удалятся в другую комнату, попробую проследить за ними и выяснить, для чего они уединились.

– Всё верно, – подтвердил Кемнети. – Только появилось ещё одно дело. Если ты его исполнишь, можешь быть уверен: в скором будущем получишь продвижение по службе и доходное место. Даже принц никак не сможет этому помешать.

– Я слушаю, – коротко согласился Зайя.

– Предположим, – начал Кемнети излагать ему свой план, – после встречи в библиотеке принц отправится провожать своего посетителя.

– Кстати, вы не хотите мне сказать, кто это будет?

– А принц вам так ничего и не сказал?

– Ничего, – подтвердил Зайя.

– Тогда ты узнаешь его имя от принца. Если тот мужчина представится сам и назовётся как-то иначе, то тебе ни к чему забивать свою голову чужими именами. Придёт время – узнаешь. А вот приметы его я тебе сообщу, чтобы ты случайно не ошибся. Нас интересует только он: очень высокий, руки необыкновенно длинные и очень длинные пальцы, на пальцах небольшие перепонки, как у лягушек.

Зайя выпучил глаза от удивления.

– Ходит размашисто, – продолжал Кемнети. – Поэтому, когда будешь следовать за ним, не упусти.

– Но они ведь не быстро пойдут с принцем?

– Надеюсь. Однако тебе в любом случае придётся их догонять. Чтобы ты знал, где их следует искать, скажу, что выходить из дворца они станут через потайной ход. Тебе необходимо догнать их до того, как они войдут в лабиринт, иначе один ты там можешь потеряться. Понятно?

– Да, господин секретарь. Это-то понятно, но как мне остаться незамеченным в лабиринте? Там будет очень темно, а близко подойти к принцу не удастся, факелом не воспользуешься.

– Тут я тебе помочь не смогу. Проявляй осторожность, но потерять их ты не должен ни при каких обстоятельствах.

Зайя пожал плечами.

– До каких пор мне следует идти за ними?

– Думаю, до самого выхода из тоннеля в город. Там ты должен спрятаться, дождаться, пока они расстанутся, и убедиться, что принц пошёл назад. Если они расстанутся раньше, что маловероятно – действуй по обстановке. А вот дальше самое сложное. – Секретарь командующего прицыкнул языком. – Как ты это сделаешь, я тебе не подскажу. Воспользуйся тем, что принц собирается представить тебя как своего ученика, может – как-нибудь иначе, только надо обязательно возвратить вашего посетителя назад и заманить его к выходу в сад.

– Зачем?

– Ты задаёшь лишние вопросы.

– Как же я это сделаю, господин секретарь? Догнать, вернуть! Под каким предлогом?

– Не знаю, – безапелляционно проговорил Кемнети. – Придумай сам. Можешь сказать, например, что принц просит его вернуться или что ему угрожает опасность. Не знаю! Тебе надо подвести его поближе к саду или сделать так, чтобы он один оказался около сада. Дальше ты не нужен, уходи как можно скорее. И не выходи в эту ночь из дворца, тогда тебя никто не заподозрит.

– А принц?

– Тебя это уже не будет касаться. Ты ни при чём. И беспокоиться тебе тоже не о чем. Станешь в результате обеспеченным на всю жизнь. Главное – чтобы тебя никто не заметил.

Зайя поник головой. Так резко и таким приказным тоном с ним ещё никто не разговаривал. Кемнети почувствовал его состояние, но продолжил ещё более жёстко:

– Выбора у тебя всё равно нет! Так что не дергайся и не вздумай играть двойную игру: принц тебе – не защита. Уж в этом можешь мне поверить. Смотри, не потеряй доверия туртана: вновь не вернёшь!

Зайя помедлил с полминуты, сглотнул.

– Вы зря беспокоитесь, господин секретарь, – уравновешенным тоном проговорил он. – Я очень ценю доверие командующего и ваше доверие. Я сделаю всё, как вы говорите. Но сейчас мне пора идти: моя отлучка затянулась и может вызвать вопросы.

– Хорошо, – согласился Кемнети. – Ты понимаешь, что мы с тобой сегодня не виделись?

Зайя кивнул в ответ и, выйдя в коридор, быстрым шагом направился в сторону зала, где они работали с Джерабом.

 

Ученики принца остались в зале, где с ними знакомился и разговаривал Балтазар, а Илушума с учителем перешли в комнату, в которой на стеллажах и в сундуках были спрятаны диск и рукописи. Принц показал Балтазару тайники и хотел было достать диск, но учитель жестом остановил Илушуму:

– Пусть всё остаётся на своих местах.

Он достал из складок своей одежды второй диск и передал его принцу.

– Ияр отговаривал меня идти во дворец, – сказал Балтазар, – но он ведь не знал, что я должен передать тебе ещё один Диск Разума. Переведи его и тоже спрячь!

– Вы не станете отдавать мне на прочтение и хранение третий диск? – спросил Илушума.

– Я его уже перевёл и переписал. Рукопись пока находится у Ияра. А сам диск я всё-таки решил забрать с собой в Египет, как и планировал раньше. Ты считаешь, что твои тайные места надёжны?

– Я в этом уверен. Посмотрите, сколько здесь рукописей и табличек! Их не переведёшь даже за сотню лет. Мы втроём за четыре года смогли обработать только четыре стеллажа, а библиотека занимает без малого два этажа. Нет, наткнуться на диски можно только случайно. К тому же, даже найдя их, кто догадается, что это такое? Пусть покоятся здесь, сколько понадобится.

– Я думаю, Иса, мы с тобой заберём их не скоро. Если, конечно, останемся живы. А уж коли достать их предстоит не нам, то тоже не беда: главное, гуру будут знать, где они спрятаны.

– Вы сегодня мрачно настроены, учитель, – беспокойно заметил принц.

– Нет, Иса. Я доволен. Несмотря ни на что мы выполнили поручение гуру. Два диска переведены, обработаны и будут надёжно спрятаны до лучших времён. Но мои чувства связаны не с этим делом, а с судьбой мира в Ассирии. Меня беспокоит Абендагов. То, что ты рассказал мне о нём, говорит о многом. Он очень опасный противник, и я не уверен, что действует здесь в одиночку. По опыту, у него должен быть помощник. Ты говорил о Кемнети, его секретаре? Возможно, помощником является он. Кроме того, у Абендагова под рукой своя специальная служба и армия. Уверен, что за мной следили именно по его приказу. – Балтазар нахмурился. – Я надеюсь, ты выполнишь своё задание, Иса, но, возможно, тебе понадобится моя помощь, поскольку одному тебе с адептом справиться будет сложно. К сожалению, сейчас я не могу остаться в Ассирии: мне надо позаботиться о третьем диске, но как только надёжно спрячу диск, я вернусь из Египта.

– Спасибо, учитель. Вы всегда проявляли заботу обо мне.

Балтазар поднял руку вверх, как будто отстраняясь от слов благодарности. Он улыбнулся.

– Ты вспоминаешь хоть иногда о тех днях, когда познакомился со мной? О родной эпохе?

– Очень часто, учитель.

– И не жалеешь о том, что случилось?

– Никогда!

– Если ты станешь царём Ассирии, Ишу, здесь многое будет зависеть от тебя. Но тогда, возможно, придётся провести большую часть отведённой тебе жизни именно в этой эпохе. Две жизни всё равно не проживёшь. Не станет ли жаль потраченного времени, которого ты сознательно лишишь себя в будущем?

– Что поделать, учитель: каждый из нас выполняет свой долг тогда, когда это необходимо. Будет стократ обидней, если я не смогу здесь использовать представившуюся возможность.

– Это верно, – подытожил Балтазар.

Они покинули комнату, Балтазар попрощался с учениками, и они направились к лабиринту, чтобы незаметно выйти в город.

 

Чёрный пёс в течение трёх часов ожидания не находил себе места. Он ложился у стены дома прямо в уличную пыль, вскакивал, отряхивался; отфыркиваясь, пробегал вдоль зданий и лавок, косясь на условленное место, где должен был появиться Балтазар, иногда нетерпеливо поскуливал. Тревога не покидала собаку. Когда он увидел принца и Балтазара, выходящих в тёмный переулок из двери невзрачного дома, то возбуждённо завилял хвостом и бросился к агенту Истины со всех ног. Тот спокойно простился с Илушумой, ласково потрепал пса по загривку и сказал ему несколько ободряющих слов. Пёс в ответ лизнул руку Балтазара, повернулся в сторону дома и сел. Балтазар же неспеша осмотрелся и ещё минут десять стоял в тени фруктовых деревьев, раскидавших свои ветви над стеной, отгораживающей чей-то сад от улицы. Только убедившись, что в округе действительно никого нет, Балтазар решил уходить.

Однако едва они с собакой отошли от места встречи на несколько десятков шагов, как дверь в стене дома бесшумно открылась и из неё торопливо вышел мужчина. Чёрный пёс учуял его и оглянулся, всем своим видом показывая Балтазару, что за ними кто-то идёт. Мужчина спешил и делал знаки, чтобы его дождались. Чёрный пёс ощерился на него и замер посреди дороги. Мужчина с опаской подошёл и остановился в нескольких шагах от пса. Он размотал накидку, показал своё лицо, и Балтазар узнал ученика Илушумы – Зайю. Собаке мужчина не понравился.

– Подожди, подожди, не горячись, – успокаивал Балтазар чёрного пса, однако тот не унимался и продолжал грозно рычать на Зайю. – Что случилось? – обратился Балтазар к ученику Илушумы.

– Господин, принц просит вас немедленно вернуться.

– Почему? – задал вопрос Балтазар.

– Я не знаю, господин, – быстро заговорил Зайя. – Он встретил меня в коридоре. Я собирался уходить к себе, но принц попросил меня догнать вас.

– Почему он сам не пришёл за мной?

– Не могу сказать. Он приказал мне догнать вас, не мешкая ни минуты, а сам направился в библиотеку. Почти бегом. Не знаю, что случилось. Мне больше ничего не известно, а принц не объяснил. Видимо, у него почти не было времени на объяснения. Пойдёмте, господин, я проведу вас!

Зайя повернулся и встал вполоборота к Балтазару. В это время черный пес забежал за Зайю и, ощетинившись, встал между мужчинами и зданием, в котором был вход в лабиринт. Ему явно не нравился ученик Илушумы, который в свою очередь опасливо посматривал на грозную собаку. Однако Балтазар быстро принял решение. Приказав чёрному псу отойти, он быстрым шагом последовал за Зайей, и через несколько минут они скрылись в дверном проёме дома.

Подручный Кемнети вёл Балтазара уверенно и споро. Уже никого не таясь, он зажег факел, высоко поднял его над головой и, перескакивая через валуны, валявшиеся в коридорах лабиринта, быстро довёл Балтазара до выхода в сад. Поднявшись по ступенькам на пол-этажа, Балтазар увидел, что они оказались не в той части дворца, где проходили с принцем в прошлый раз. Он заподозрил недоброе:

– Куда ты меня привёл?

– Это сад, господин, – как ни в чём не бывало ответил ученик принца. – Сейчас сюда спустится принц Адад. Подождите немного, а я пока потушу факел и положу его подальше, иначе нас заметит стража.

С этими словами Зайя, более ничего не объясняя и не задерживаясь ни на секунду, нырнул обратно в коридоры, ведущие к лабиринту. Он действительно потушил факел, засунул его между камнями и только хотел обойти вольеры, чтобы подняться по другой лестнице на третий этаж, как услышал за своей спиной грозное рычание. Зайя резко обернулся и похолодел от ужаса. Из темноты коридора на него смотрели две пары жёлтых горящих глаз. Не узнать пантер даже в глухую ночь было невозможно. Зайя стал медленно отступать обратно к лабиринту, чувствуя, как холодный пот струйками сбегает по его позвоночнику. Колени его задрожали, и он готов был упасть перед леопардами и распластаться прямо на холодном полу. Мистический трепет вызывали в нём эти грозные животные, любимцы ассирийских царей. Между тем пантеры как будто совсем не заинтересовались Зайей. Лёгкой трусцой они проплыли в трёх локтях от него, едва не задев длинными, покачивающимися из стороны в сторону хвостами. Первым на мощных лапах пружинистой походкой шёл самец, вытянувшись струной по направлению движения. Второй – самка с высоко поднятой головой.

Зайя не стал ждать, что произойдёт дальше. Выход из лабиринта наверх во дворец был закрыт, и он, схватив со стены первый попавшийся факел, сломя голову и не разбирая дороги бросился к выходу в город. Только выбравшись из лабиринта на улицу, он обнаружил, что обронил где-то пергамент с переводом, который украл со стола Джераба, чтобы спрятать в городе, а позже передать Кемнети. Однако сейчас было не до него. Зайя с опаской выглянул на улицу и посмотрел, нет ли поблизости чёрного пса. Того нигде не было видно, и, обрадованный, Зайя торопливо пересёк площадь, пробежал до поворота на другую улицу и дальше уже размеренным шагом направился к родительскому дому. Пережив совсем недавно животный страх при виде пантер, свободно идущих по коридору, Зайя вдруг ощутил какую-то тонкую, но прочную связь с ними. Он почувствовал мощь этих леопардов, причём не только физическую, но и спрятанную глубоко внутри. Эта сила притягивала его к грозным животным и как будто наполняла энергией самого Зайю. Он почти догадался, что должно было произойти в саду, и понимал, что трагедия Балтазара неминуема. Осознание своей подлой роли в предстоявшем убийстве тоже не стало для него удивительным открытием. Но одновременно с этим осознанием какое-то чувство необыкновенной силы и возможностей вдруг охватило его, и некая мысль, вроде бы не к месту, но назойливо стала свербеть в мозгу: «Всех вас в кулаке держать буду!». А к чему и почему эта мысль гвоздём засела в голове, в том Зайя и сам не мог отдать себе отчёта.

 

Прошло девятнадцать дней.

Конный разъезд службы безопасности в количестве пяти человек остановил Кемнети и его спутников за пять парасангов до Ниневии. Секретарь командующего возвращался в столицу и очень спешил. До цели оставалось лишь полдня пути, и ещё ранним утром Кемнети, его двое шпионов и двое рыбаков, которых они нашли в шумерских плавнях, на резвых лошадях, отдохнувших за ночь, выехали с постоялого двора. Всё шло прекрасно до тех пор, когда они не заметили двух всадников позади себя. Их лошади тоже были резвые, а оружие сияло на солнце. Лёгкие доспехи привычно облегали их тела.

Кемнети заметил преследователей и через некоторое время понял, что оторваться от них не удастся. Ему стало ясно, что, скорее всего, в ближайшее время произойдёт какое-то столкновение. Он не знал точно, но по отдельным приметам издали достоверно определил, что всадники не относятся к военным подразделениям, находящимся под командованием туртана. Вряд ли его преследователи ошиблись, перепутав секретаря командующего и его спутников с кем-то другим. Впрочем, такое тоже не исключалось. Кемнети набрался терпения и стал ждать дальнейшего развития событий.

Встреча с другой группой всадников состоялась уже через полпарасанга пути. Здесь дорога полукругом огибала большой холм, из-за чего разъезд появился для Кемнети неожиданно. Передовых всадников было восемь, но за ними на некотором отдалении гарцевал дорожный патруль. Их взяли в клещи.

«Солидная встреча», – с тревогой отметил про себя Кемнети. Когда начальник стражи подъехал к нему и предъявил кожаную грамоту и папирусный лист с текстом, он даже не подумал сопротивляться, жестом успокоив своих спутников. Грамота подтверждала полномочия начальника отряда, а на листе папируса был написан текст следующего содержания: «Подлежит задержанию и незамедлительному препровождению в Ниневию в распоряжение службы безопасности Кемнети, секретарь командующего ассирийской армией Абендагова, а также все лица, его сопровождающие». Подпись: наследный принц Ассирии Адад-Илушума.

Принц получил сведения о том, где находится Кемнети, ещё десять дней назад с очередным трёхдневным донесением наместника из Ура. Тот регулярно информировал не только администрацию Ашшурбанапала, но и службу безопасности обо всех неординарных событиях, происходящих на вверенной ему территории. Прибытие секретаря командующего армией по не известной наместнику причине могло означать всё что угодно, и уж точно не сулило никаких радостей. После того, как цель визита Кемнети в Ур была формально установлена (а секретарь Абендагова, естественно, об истинной его причине ничего не сказал), наместник ещё больше расстроился, потому что почувствовал фальшь, прозвучавшую в ответах египтянина. В связи с этим он на день раньше направил гонца в столицу, а в донесении в службу безопасности уделил визиту Кемнети особое внимание, искусно подчеркнув свою обеспокоенность невозможностью оказать секретарю туртана действенную помощь, так как не смог установить истинную причину его визита.

Илушума, получив известие о Кемнети, как повелось, сутками позже посчитал дни на переезды и решил не отправлять в Ур никаких распоряжений. Кроме приказа отправлять отчёты чаще. Он рассудил, что не стоит мешать Кемнети проявить себя. Когда тот исполнит свою миссию (удачно или неудачно, что вообще снимет многие вопросы), служба безопасности перехватит его на обратной дороге в Ниневию. Пока что принц будет получать обычные отчёты наместника о перемещении египтянина, только с периодичностью не в три, а в два дня.

Илушума пять дней проводил расследование, собирая по крупицам информацию о тех местах, где побывал Кемнети в вечер смерти Тушратты. На листе папируса были прописаны все перемещения египтянина, начиная с того времени, когда Абендагов встречался со своим секретарём. Шаг за шагом принц продвигался в расследовании, свидетель за свидетелем подтверждали, что видели Кемнети то там, то тут. Только два незначительных промежутка времени секретарь командующего оставался вне поля зрения кого-либо из находившихся в тот вечер во дворце.

В то, что Кемнети исчез насовсем в памятный первый день расследования убийства Балтазара, Илушума и сам не верил ни минуты. Он понимал, что египтянин, вероятнее всего, поехал выполнять поручение Абендагова (которое, к слову сказать, могло и не быть связано с событиями прошлой ночи). Принц только для Ашшшурбанапала, чтобы получить одобрение царя на арест Кемнети, выдвинул версию о бегстве секретаря командующего после убийства Тушратты.

До Абендагова дошла, конечно, информация о проявлении интереса принца к перемещениям и делам его секретаря в день убийства в саду. Это доставило туртану много внутреннего непокоя, однако он решил до последней возможности держать в секрете своё поручение Кемнети по посещению шумерской области. Впрямую о судьбе секретаря его никто, даже царь, так и не спросил, и Абендагов чувствовал, что за его спиной ведётся определенная тайная игра, и не без основания подозревал, что партия разыгрывается с ведения самого Ашшурбанапала. Абендагов всё более убеждался: наступает решительный момент, а может быть, даже кульминация давней истории, начатой им ещё двадцать лет назад.

Таким образом, обе стороны на несколько дней замерли в ожидании, занимаясь своими текущими делами.

Абендагов получил известие о возвращении Кемнети в Ниневию условленным образом через гонца, который передал ему записку секретаря с заранее оговорённым текстом. Абендагов понял, что Кемнети везёт свидетелей. Даже не зная, с какой конкретно информацией приедут эти свидетели, командующий почувствовал близкую удачу, волнение и прилив сил. События последних дней навели его на мысль, что надобно изменить план, о котором они условились с Кемнети, и не ждать тайного приезда того в столицу, а выслать ему навстречу отряд сопровождения. Он вызвал начальника военной разведки, объяснил тому, что Кемнети везёт важных свидетелей и секретные документы, касающиеся похода на Вавилон, в связи с чем секретаря и его сопровождающих необходимо уберечь от возможных «недоразумений» при подъезде к Ниневии. Абендагов поручил начальнику разведки сформировать отряд из двадцати человек гвардейской лёгкой кавалерии, назначить командиром отряда надёжного человека из военной разведки, а в отряд взять несколько ветеранов, с которыми самому командующему приходилось когда-то воевать.

– Это должен быть очень надёжный и боеспособный отряд, а его командир – в силах оказать сопротивление любому противнику, из какой бы службы тот ни был, – без обиняков указал Абендагов. – Все, кого везёт Кемнети, должны быть доставлены в моё распоряжение. Прямо ко мне во дворец. Позаботьтесь о том, чтобы весь отряд пропустили во внутренний двор.

– Но если возникнет конфликт со службой безопасности принца Адада? У них могут быть письменные полномочия. Как быть тогда?

– Я ведь сказал, что командир должен быть человеком решительным, не так ли? – блеснул глазами Абендагов. – И я сказал, что в отряде должны быть преданные мне люди, ветераны.

– Точно так, – по-военному чётко подтвердил начальник разведки.

– Тогда что ты спрашиваешь? Пусть действуют. А у кого и какая табличка окажется в кармане или грамота – они же в кармане! Позже разберёмся. Все документы – ко мне. Теперь всё ясно?

Вот так получилось, что, с одной стороны – случайно, а другой стороны – совершенно закономерно, но в четырёх парасангах от столицы почти одновременно группа Кемнети оказалась в видимости двух разных отрядов, один из которых всего на пару десятков минут опередил другой. Едва секретарь командующего успел прочесть приказ о своём задержании, как на склоне соседних холмов показалось облако пыли и уже через пять минут группа всадников в количестве около двадцати человек окружила стражей безопасности и дорожный патруль.

Командир всадников, относящихся к конной гвардии, остановил коня около командира стражников, представился, попросил объясниться и предъявить полномочия. Тот немного удивился такой нахрапистости гвардейца, однако не захотел вступать с ним в перепалку: он сам ещё недавно служил в конной гвардии и увидел среди подъехавших всадников своих бывших сослуживцев. Поэтому посланец принца, обмениваясь попутно приветствиями с давними знакомыми, показал оба документа, удостоверяющих право на задержание Кемнети и его спутников. Пока шёл разговор, конные гвардейцы постепенно распределялись вдоль дороги, вставая с боков от всадников патруля и безопасности. Между тем с виду спокойная и дружеская беседа командиров продолжалась.

– Мы посланы составить вам кортеж; так сказать, усилить сопровождение, – соврал военный разведчик в форме гвардейца, кивнув в сторону путников. – Уж больно важные птицы! Это ведь они?

– Все пятеро, – отвечал командир стражей безопасности и, выпрямившись в седле, обернулся к задержанным, показывая на них, сбившихся в кучку. – Я думаю, мы бы справились и сами.

– А я думаю – нет, – резко поговорил военный разведчик и, моментально достав короткий узкий меч, воткнул его в бок командиру стражей безопасности прямо под нашитые железные пластины кожаных лат.

Тут же, как по команде, стоявшие с боков гвардейцы тоже выхватили мечи и в одно мгновение покончили со всеми всадниками первой группы. Кемнети и его спутники были просто ошарашены произошедшим, в связи с чем командиру-разведчику пришлось дважды повторить вопрос, обращённый к египтянину: где находятся документы, которые необходимо доставить во дворец?

Кемнети указал на сумку, которую ещё не успели у него забрать:

– Но, может быть, вы объясните мне, что происходит, командир?

– Нам приказано встретить вас и доставить к командующему, – пояснил гвардеец. – Вас, ваших спутников и документы.

Пока они объяснялись, два всадника обыскали мёртвого командира отряда службы безопасности и передали своему начальнику всё, что у того нашли. Тела убитых свалили в кучу недалеко от дороги и накрыли плащами от любопытных глаз. Шестерых всадников командир оставил для охраны тел, пообещав прислать в скором времени за ними несколько повозок.

Через пять минут весь отряд и Кемнети со своими спутниками лёгкой рысью продолжили путь в столицу.

 

Абендагов ждал известий. Он ждал их сразу из двух источников: из отряда, посланного навстречу Кемнети и от своих доносчиков, которые наблюдали за принцем. Командующий определял день и час судьбоносного разговора с царём, который должен был либо возвысить его на ещё небывалую высоту, либо совершенно лишить будущего, а возможно, и жизни: каким бы могущественным ни был свидетель Абаддона, он всё же оставался человеком, и как обычный человек желал власти и успеха, завидовал и ненавидел, любил и страдал. И был смертен.

Абендагов ненавидел принца особенным образом: и в качестве наследника престола и политического соперника, и как агента Времени. Вторая ипостась Илушумы выводила его из себя совершенно; ненависть пульсировала в голове туртана, ноющей болью рвалась по кровеносным сосудам от сердца в мозг и сводила пальцы на руках, как будто после долгого боя или холода. «Мальчишка! – с пол-оборота начинал злиться Абендагов, лишь вспоминал об Илушуме. – И я должен считаться с ним как с равным? Что он о себе возомнил? Что может тягаться со мной? Три цивилизации остались лежать в пепле – моими стараниями. Головой, характером, умением, хитростью. Я всюду преуспел! А он!! Да где он был, когда я только становился помощником адепта? Его вообще не было! На Земле не было!»

Он задыхался от гнева. Усидеть на месте стало просто невозможно, и командующий принялся ходить по комнате от стола к входной двери и обратно. Проходя мимо балконной двери, он так сильно пнул её ногой, что притолока треснула, но Абендагов даже не взглянул на неё. Волна обиды, несправедливого отношения к нему со стороны мира, которому он служил многие тысячи лет, опять накрыла адепта. Он часто задавал себе вопрос, а кому и почему действительно он служит? Абаддону? Но кто видел его? Совету Абаддона, этим старцам – «образам небытия», как презрительно называл он их втайне ото всех? Или он служит себе и только себе, своему внутреннему «я»? И Абендагов в глубине души признавался: да, только внутренний позыв ведёт его по тайным тропам Вселенной, только желание власти – безраздельной, вечной, незыблемой, всеобщей – только оно является его движителем. Нет, не той власти, о которой говорят свидетели Абаддона, не такой, которая наступит когда-нибудь, когда погаснут звёзды и наступит эпоха безвременья. Ему нужна власть сегодня, завтра, послезавтра, всегда. Его статус адепта даёт ему возможность пользоваться такой властью, властвовать долго и в разные эпохи. Нужно ли ему, Абендагову, чтобы власть безвременья наступила уже завтра? Да зачем? Чтобы слиться с десятками таких же адептов в каком-то неизвестном, чёрном пространстве без границ и ощущений? Нет уж! Здесь, сейчас! Покуда жив! А доживёшь ли до той тёмной эпохи, кто знает? А тут ещё этот мальчишка Иса! Солнечный свет! Энергия звёзд! Тьфу!

Он в каком-то опустошении и почти бессилии грохнулся на кушетку. Закрыл глаза. Сердце билось, пытаясь вырваться наружу. «Сердце! Тебе-то чего? – с завистью подумал о нём Абендагов. – Стучи и радуйся!»

Он силой воли отключил мозг и немного забылся. Успокоившись, снова вернулся к размышлениям, как лучше подготовиться к завтрашнему разговору с царём. Абендагов не любил, когда не он сам, а кто-то определял его действия. Надо быть готовым в любое время войти к Ашшурбанапалу и выложить ему всё, факт за фактом.

Абендагов поднялся с кушетки и ударил в гонг. Звук его ещё не успел стихнуть, как в комнату просунулась голова нового секретаря командующего, взятого после смерти Тушратты:

– Я здесь, господин!

– Я велел освободить две комнаты в моих помещениях дворца, ближе к двору повелителя.

– Всё сделано, господин.

– У комнат поставлена охрана?

– Господин Аран пришлёт стражу, как только в комнатах поселятся.

– Пусть поставит уже сейчас, – распорядился Абендагов. – Потом её заменим. Предупреди Арана, чтобы никуда не выходил из дворца.

– Уже сделано, господин! Аран знает и сказал, что такое же распоряжение поступило от принца Адада.

Командующий махнул рукой, и физиономия секретаря исчезла за прикрытой дверью. Абендагов подошёл к столу, открыл потайную крышку и взял в руки лежащие наверху записку, письмо и лист пергамента с рукописью текста, переведённого с диска. Зайя постарался и добыл-таки ему другой лист взамен потерянного. Может быть, он и не понадобится в разговоре с царём. А вот диск, блеснувший в столе, когда командующий доставал записки, обязательно понадобится – для давления на принца. «Последний аргумент», – назвал его про себя Абендагов.

 

Илушума тоже ждал известий. От командира отряда, посланного арестовать Кемнети. Признание секретаря командующего, главного участника и свидетеля событий той ночи, должно было стать решающим доказательством вины Абендагова. Как жалел сейчас Илушума, что погорячился и, испугавшись того, что о Дисках Разума узнают, намекнул Арану, чтобы тот покончил со стражниками Бело и Якубом. Но тогда расследование только начиналось, он был зол на них, поскольку те не пришли на помощь Балтазару. И тогда ещё был жив Тушратта – свидетель, убитый Кемнети. «Всё же это была ошибка, – понимал теперь Илушума. – Очень жаль. Впрочем, всё слышал верный Аран, который готов подтвердить перед царём показания стражников. Да, слова Тушратты подтвердит Аран. И всё же надо добиться признания Кемнети – оно перевесит всё остальное».

Поздно вечером, когда Илушума уже отчаялся получить известие об аресте Кемнети, поскольку все отводимые им сроки вышли, поступило донесение о том, что секретаря командующего видели во дворце. Его провели с конвоем к покоям Абендагова и поселили в комнате, выставив у дверей охрану. Кемнети и с ним ещё четыре человека были доставлены отрядом конных гвардейцев, которых сразу пропустили во внутренний двор туртана. Сейчас в охране стояли не стражники Арана из службы безопасности, а военные гвардейцы, привлекать которых для несения службы в своих помещениях командующий имел полное право.

Получив такое известие, принц задумался. Он понял, что с его отрядом что-то произошло. В лучшем случае, их перехитрили. Впрочем, какой уж тут «лучший случай»: Кемнети ускользал. Либо египтянин обманул всех и приехал в Ниневию по другой дороге, где его ждали конные гвардейцы командующего, либо отряда принца больше нет. Однако у кого достанет мужества и наглости напасть на отряд службы безопасности? Скорее всего, полагал Илушума, посланный им отряд продолжал в течение всего дня двигаться навстречу Кемнети, думая, что тот опаздывает, а египтянин как раз поспешил, обведя вокруг пальца и службу безопасности, и самого принца. И что с того? Приходилось признать, что Абендагов сыграл свою игру лучше него.

Возникала дилемма. Илушума, конечно, мог потребовать от Абендагова выдать египтянина службе безопасности, указав, что тот нужен ему для допроса по делу об убийстве Балтазара. Но это было бы равнозначно тому, чтобы заранее раскрыть все свои намерения. Во-первых, Абендагов под предлогом собственного расследования поступков своего секретаря может воспротивиться требованию Илушумы, ведь он выставит требования от должностного лица – главы службы безопасности, а не от наследного принца. Абендагов в таком случае может заявить, что дело касается военной разведки или ещё чего-нибудь, связанного с секретами его штаба, и не отдаст Кемнети. По крайней мере, сразу. Таким образом, принц не добьётся результата, а намерения перед командующим раскроет окончательно. Эффект неожиданности, даже незначительный, пропадёт совсем. Во-вторых, Кемнети не тот человек, который сразу сломается, попав в пыточную камеру, а показания его перед царём должны быть убедительны, и прежде всего тем, что даны без видимого принуждения. В случае если он начнёт при Ашшурбанапале вилять и выгораживать Абендагова, это сразу станет заметно, что явится ещё одним доказательством его вины. А там будет переброшен мостик и к самому Абендагову. Значит, решил Илушума, ему не следует сейчас возбуждать командующего, а лучше подготовится к встрече с царём.

Несмотря на поздний час, Илушума вызвал Арана и отдал ему два распоряжения. Первое: доложить в любое время ночи, если приедет его отряд, и вызвать командира отряда к нему с докладом. Второе: выставить дополнительную линию стражи вокруг двора командующего, так чтобы о возможных перемещениях Кемнети принц был сразу уведомлён.

– Если секретарь командующего окажется один или с одним сопровождающим охранником, задержите его и заприте в камере. Сопровождающего тоже; я сразу спущусь. И сделать это надо тихо, без лишнего шума. Ты всё понял, Аран?

– Я все понял, экселенц. Будет исполнено.

– Возможно, тебе не придётся спать сегодня, Аран. Ночь может быть суматошной.

– Не страшно, экселенц: я к этому привык. – Он понизил голос, как будто их кто-то мог услышать. – Разрешите обратиться с вопросом, принц Адад?

– Конечно, Аран. Что такое?

– Вы полагаете, что завтра может наступить развязка в этом деле об убийстве?

– Я надеюсь, что великий царь завтра выслушает мои аргументы и примет решение. И не только по делу об убийстве в саду. Я очень рассчитываю на твои показания, Аран.

– Экселенц! Я не могу вмешиваться в дела великих, но… может быть, стоит подождать более удобного момента, отложить разговор с повелителем и не идти на обострение отношений с командующим именно сейчас? Поход на Вавилон может многое изменить!

– Этого я и боюсь. Ты не всё знаешь, Аран. Именно сейчас и нужно всё расставить по своим местам. Потом будет поздно. Тебе как надёжному своему,.. – принц замялся, – товарищу, – произнёс он слово, которое не часто можно было услышать из уст представителей царской крови по отношению к подданным, – говорю открыто: надо предотвратить войну с Вавилоном, а средством к этому будет дискредитация командующего в глазах повелителя.

– Но ведь именно Шамаш-шум-укин готовится выступить против своего законного повелителя и брата! Это он собрал коалицию царьков, при поддержке которых хочет сесть на престол царя царей!

– Да, всё так. Я не пытаюсь обелить дядю моего Шамаш-шум-укина. Только лучше было бы убрать его любым другим способом. Исполнителей найти можно. А деньги, которые будут потрачены на поход, мы могли бы использовать на другие цели. – Принц долгим взглядом посмотрел на начальника дворцовой стражи, как будто снова взвешивая собственные слова, и отказался от продолжения беседы: – Ну всё, Аран: время позднее, распорядись об исполнении моих приказов.

 

Всю ночь принц Илушума продолжал ждать известий от посланного накануне отряда. Утром он распорядился отправить второй отряд на поиски первого и решил больше не откладывать разговор с Ашшурбанапалом. Прокрутив в голове ещё раз всю предполагаемую беседу и аргументы к ней, Илушума направился в апартаменты царя.

Войдя в зал ожидания, он увидел Арана, беседовавшего с начальником личной охраны Ашшурбанапала. Военные тут же бросили разговор и повернулись к своему экселенцу, приветствуя его. Принц хотел сразу пройти к царю, однако его вежливо остановили.

– В чём дело? – досадуя, потребовал Илушума объяснений от начальника личной охраны.

– Извините, принц Адад, – отчеканил тот. – Повелитель просил никого не впускать. У него командующий.

– С каких пор?

– Уже очень давно, с раннего утра.

– А ты почему здесь? – обратился Илушума к Арану.

– Меня вызвали, экселенц.

– Почему ты не предупредил меня, когда Абендагов пошёл к царю? – понизив голос, задал вопрос Илушума, явно выказывая начальнику дворцовой стражи своё недовольство.

– Это произошло неожиданно, экселенц, – Аран хмурился и смотрел в пол, не поднимая на принца глаз. Илушума не придал этому значения.

– Какие вопросы обсуждает с повелителем Абендагов?

– Не могу сказать, – уклончиво отвечал Аран. Он не хотел говорить принцу, что уже виделся с Ашшурбанапалом и ранним утром разговаривал с командующим.

Илушума не мог знать, что накануне Абендагов, дождавшись приезда Кемнети, изменил свои планы. Если раньше он предполагал отвечать на возможные выпады принца, то за ночь передумал и решил сам взять инициативу предъявления претензий. После разговора с рыбаками, привезёнными Кемнети, командующий чувствовал себя уверенно. Зайя, успевший уже дважды поменять хозяев, готов был теперь донести на своего принца, который выгнал его со службы после записи признания и на десять дней посадил под замок. Вдобавок у командующего было самое мощное орудие давления на Илушуму, поскольку один из Дисков Разума находился у него.

Ашшурбанапал был удивлён дерзостью своего туртана, когда утром тот вошёл к нему и на вопрос царя о подготовке и сроках выступления передовых частей ассирийской армии вдруг заявил, что возникло дело гораздо более важное, и решать его надо немедленно, так как это касается самой августейшей семьи.

Ноздри Ашшурбанапала стали грозно раздуваться, глаза заблестели гневом, кровь прилила к лицу.

– Кого из моей семьи ты имеешь в виду, несчастный туртан? – приходя в ярость, бросил он командующему.

Абендагов распростёрся перед царём на полу.

– Прости, великий государь! Доставлю тебе много горя, но должен сказать правду, поскольку ты затеваешь войну, а в это время в спину тебе направлено вражеское копьё.

– Хватит валяться, Абендагов, вставай! – Еще больше рассердился Ашшурбанапал. – Сказал уже слово – говори второе. Но только знай, что, если окажется оно лживым, станет твоим последним. Кого обвиняешь?

– Надежду твою, чаянья твои подвергаю сомнению. Наследный принц Адад-Илушума с врагами твоими совместно замыслил измену!

Ашшурбанапал вскочил с кресла:

– Вот, значит, что? – Голос царя загремел под сводами дворца. – Вот как повернул? Врёшь, Абендагов! Всё мне принц о тебе рассказал, предупредил меня о твоих кознях. Тебя, подлеца, а не его судить буду. Ты – изменник! Знаю всё: и о том, как убил ты в саду агента принца, и как своего секретаря убил, и как Кемнети твой, приказы твои исполнив, скрылся. Аран подтвердит, Зайя подтвердит. Мало? Записаны признания свидетелей твоих чёрных дел! И про подлости твои в былые годы тоже мне известно!

– Оговорили меня, великий царь!

– Давно поджидал я от тебя таких речей, Абендагов! Ох, не зря предупреждал меня принц о предательстве! Настал твой черёд, туртан. Испытаешь прелести пыточной камеры, сам смерти запросишь!

– Только милости твоей прошу, великий царь, а нет у тебя слуги более верного, чем я. Письменные, письменные доказательства имею. Свидетелей имею! Дозволь всё рассказать!

– Знаю я, как ты свидетелей подбираешь! Где они, свидетели твои? В камере сидят, в железах?

– Все здесь, государь! Свободны. Сам можешь опросить. А записки при мне, вот они!

Абендагов торопливо стал доставать документы из своих широких одежд. Свёрнутая в трубочку папирусная записка выпала из его рук и покатилась по полу. Он схватил её и зажал в кулаке, как драгоценность.

– Что это? – задал вопрос Ашшурбанапал, увидев папирусные листы.

– Государь, – осмелев и приходя в себя после гневного напора царя, начал Абендагов. – Помнишь ли ты, как полгода назад докладывал я тебе о случае на базаре, когда лавочник передал принцу записку? Кемнети, верному рабу твоему, не удалось тогда добыть ту записку. А это вторая, полученная от Зайи. Ясно теперь, почему принц обвинил его в пособничестве моему секретарю. Не пособник он, а тебе верный подданный. Вот эта записка!

– Клади на стол! – не прикасаясь к записке, приказал Ашшурбанапал. – Что ещё?

– Папирус с сомнительным текстом, повелитель! Зайя, помощник принца, показал, что принц Адад заставлял их с Джерабом переписывать некие тексты, а в них всякое говориться: против войны, государь.

– И это знаю. Мне принц Адад своё мнение уже высказал. Что там может быть нового?

– Крамола, повелитель!

– Прочту позже. Ещё что? Говори!

– Про записку и агента, который её написал. Этот Балтазар, о котором тебе говорил принц, не его агент, а вавилонского выкормыша Шамаш-шум-укина. И прибыл он с одной целью: составить с принцем единый план о том, как войну не допустить. А единственный путь к этому – встать на твоё место, государь. Измена! Прочти записку, великий царь!

Ашшурбанапал нехотя взял со стола смятый листок папируса. Он без труда прочёл аккуратно выведенный текст: «Государь кланяется племяннику. Тебя ожидает его представитель. Необходимо остановить поход на Вавилон».

Царь нахмурился:

– Откуда видно, что записка написана для принца? Подделку подсунул?

– Нет, государь! Но, конечно, так принц и скажет, если ты его о ней спросишь. Так ведь и он сам не отрицает, что Балтазар прибыл из Вавилона. И встречи с ним были: и тогда, полгода назад, и сейчас. Разве это не доказывает факта, что записка принцу адресована?

– Может, это и так, но даже наличие записки не делает принца преступником, а только говорит о его тайных сношениях, – уже более спокойным тоном проговорил Ашшурбанапал. – Если тот Балтазар – агент принца, то что же преступного в их встречах? Почему ты так не любишь принца Адада, туртан?

Абендагов уловил изменение тона государя. До сих пор он нарочно кусками накидывал информацию в рваном виде в расчёте на эмоциональную реакцию царя. Абендагов рисковал, но добился своей цели: Ашшурбанапал выплеснул на него первый негативный взрыв эмоций, но при этом командующий не стал для него своего рода громоотводом. Теперь, когда первая фаза разговора заканчивалась и постепенно переходила в доказательную, Ашшурбанапал готов был выслушивать доводы. Абендагов продолжил:

– Я полгода не упускал из виду Балтазара, повелитель. После того дня, когда он встретился с принцем, мои агенты проследили его путь от Ниневии до Тира. О чём говорил Балтазар с принцем, мы не знаем, но говорили они долго, и за их разговором наблюдали мои шпионы. Здесь донесения, государь, посмотри сам. – Абендагов развернул перед Ашшурбанапалом ещё один папирусный документ с подписями его агентов. – Потом, в Тире, Балтазар сел на корабль и сумел оторвался от слежки. Но его связным скрыться от нас не удалось. Лавочник Ияр жил около Кальху и постоянно был под нашим наблюдением. Мы долго ждали появления Балтазара, и когда наконец он вышел на связь с лавочником, опять его засекли.

– Кто это «мы», Абендагов? – опять раздражённо начал Ашшурбанапал. – Я ещё поговорю с тобой, что за шпионов ты содержишь втайне от меня. Слишком большую волю взял, туртан!

– Государь! Я только называю их моими: просто потому, что они не относятся к военной разведке, но служат они тебе и в твоих интересах. А на их содержание я своих средств не жалею, когда нужно. Спроси любого из них, о ком они молят Ашшура, да хранит он тебя и Ассирию сотни лет!

– Хватит колдовать вокруг меня, Абендагов! Ашшур сам позаботится о своём наместнике на земле. Что делал Балтазар в течение полугода? Есть донесения?

– Есть, повелитель. Пока Балтазар не отплыл из Тира, он побывал и в Сирии, и в Израиле, и в Финикии. А на корабле отплыл, скорее всего, в Египет. Все контакты по его пути зафиксированы, всех его связных держим под контролем, в любой момент можем схватить.

– Так почему не схватишь? Чего ждёшь?

– Твоего приказа, повелитель. За пять дней до похода на Вавилон ликвидируем всех в один день. Вот список вавилонских агентов и связных по всему побережью. – Абендагов опять стал рыться в своих одеждах, доставая очередной папирусный свиток. – Только прикажи, сегодня же пошлю за ними людей, всех возьмём.

– А Балтазар, по-твоему, связной был?

– Нет, государь. Не связной. Он всей сетью, разбросанной по Ассирии, руководил. От него всё шло. Как было в прошлый раз, так и сейчас: сначала – посоветуется с принцем, а потом – по наместникам и царькам подмогу Вавилону собирать. Поэтому и отпускать его нельзя было. А схватить тоже невозможно: принц выпустил бы Балтазара, нашёл возможность.

– А мне, значит, ты тоже не доверяешь, стало быть? Ко мне не пришёл. Всё держишь в секрете?

– Спаси меня Ашшур, великий царь! Виноват перед тобой? Но как же я мог тебе раньше об этом сказать, когда никаких доказательств вины принца не было. Ты даже сейчас мне не веришь. Вот и пришлось действовать на свой страх, добывать доказательства участия принца в заговоре.

– Надо же, как вывернул. От царя всё скрываешь, а как будто для моего же блага!

– Мы верные рабы твои, повелитель!

– А если верные, почему твой Кемнети – убийца – удрал и скрывается неизвестно где?

– Кемнети во дворце, великий государь, вчера прибыл и готов предстать перед тобой. Он не убивал Тушратту, а в шумерских областях выполнял моё секретное поручение.

– Значит, не виноват. А Тушратта сам себя удушил – так, что ли?

– Нет, государь. Тушратта, действительно, удушен по моему приказу, но не египтянином. Секретарь мог выдать нас, поскольку принц стал его жёстко допрашивать. Я не мог этого допустить, великий царь. Зайя тоже здесь, во дворце, но не свободен: принц его в камере держит. Опасаюсь, не случилось бы с ним чего!

– А двух стражников, которые стояли ночью в саду, кто убил? Кемнети? Он у тебя большой специалист!

– Нет, государь, не Кемнети. Это сделал Аран. Точнее – его подчинённые. Стражники видели Кемнети и сказали об этом принцу. Так что решение принял принц Адад, а почему, не знаю. Впрочем, здесь принц переиграл сам себя.

– Переиграл? А ты, часом, не забыл, Абендагов, что говоришь о моём сыне и наследнике?

– Не забыл, повелитель! Горе тебе доставляю своим сообщением, да только не могу скрывать правду и не должен. А о принце Ададе лучше говорить в присутствии его самого. Разреши, я пошлю за ним от твоего имени.

– Не забывайся, туртан! Я ещё сам могу послать. От своего имени.

Ашшурбанапал со злостью ударил в гонг, но вместо его адъютанта в комнату из зала вошёл принц Адад-Илушума.

– Ты? – удивлённо воскликнул царь.

Илушума поклонился.

– Да, отец. Я давно жду, когда станет возможным войти к тебе. Только, видимо, туртан стал тебе ближе всех.

– Мне ближе всех тот, кто верен, – сурово произнёс Ашшурбанапал.

Илушума обратил внимание на недружественный тон царя, но всё же решил сходу пойти в атаку:

– Я надеюсь, что от начальника службы безопасности у туртана нет секретов? Чего тебе наговорил твой верный поданный, отец? – задал он дерзкий вопрос, иронически подчеркнув слово «верный».

Царь посмотрел сначала на Илушуму, потом на Абендагова и снова на принца. Предчувствие неотвратимой беды, близкой и горькой, стало охватывать Ашшурбанапала. Перепады собственного настроения раздражали его. И тем не менее, обращаясь к сыну, он проговорил с какой-то грустью в голосе:

– Увы, Ишу. Видимо, тебе многое придётся мне объяснить.

– Я готов, отец.

– Готов? Ладно. Тогда объясни мне происхождение этой записки. – Царь раздражённо бросил Илушуме кусок папируса, который упал к ногам принца. Командующий согласно этикету собрался было наклониться за запиской, но Илушума остановил его жестом и поднял записку сам.

– Я ещё успею поблагодарить тебя, туртан, – язвительно заметил он.

Прочитав текст, Илушума недоуменно поглядел на Ашшурбанапала, потом перевёл взгляд на командующего, и глаза его гневно сверкнули:

– Твоих рук дело, Абендагов?

– Мне неизвестно, чья это рука, принц Адад, – подчёркнуто вежливо ответил Абендагов, – но адресована записка вам и найдена у вас.

– Интересно, кем она найдена, – возмущённо произнес Илушума. – Впрочем, я догадываюсь. Видимо, Зайей? Тебя обманывают, отец: эту записку я вижу впервые.

– Я так и думал, Ишу, – не удивился Ашшурбанапал. – Я предполагал, что именно так ты и скажешь.

– Я говорю правду, отец. Эта записка адресована не мне.

– А какая – тебе?

Илушума понял, что попал в ловушку. С самого начала разговора вместо того, чтобы обвинять, приходилось оправдываться.

– Я получил от Балтазара другую записку, – ответил он. И содержание её было иным.

– Где же та записка? Ты можешь её предъявить мне?

– Она пропала, отец. – Илушума обвёл рукой полкомнаты, как бы предлагая осмотреться. – При таком количестве шпионов, которым окружил нас с тобой туртан, немудрено потеряться записке.

– А что в ней было, ты можешь нам сказать?

– Нам? Конечно, отец. От тебя у меня нет секретов. В той записке просто назначалась встреча. Главное, в ней не было слов, которые бы связывали моё имя с Шамаш-шум-укином, потому что никакой связи между нами нет. Туртан намеренно извращает факты. Мне твой брат никогда не писал никаких писем. Ни он, ни его советники, ни его жена. Кого мне ещё следует перечислить?

– Не знаю: тебе виднее, Ишу. В прошлый раз ты мне кое-что рассказал про командующего. – Ашшурбанапал кивнул в сторону Абендагова. – Так вот он мне объяснил сегодня, кто был, по его мнению, Балтазар и почему его пришлось убить.

– То есть, господин туртан признаёт, что моего агента убили по его приказу?

Абендагов наклонил голову в знак согласия.

– И всё объяснил? – добавил принц. – Отлично! Я даже представляю себе, как он объяснил. Позволь, отец? Балтазар, конечно, не был моим агентом, а наоборот: я стал его агентом, то есть вавилонским шпионом; так ведь? И я – участник заговора против тебя, чтобы захватить престол. К этому ведёт твой туртан?

– Почти, – согласился Ашшурбанапал. – А ты нашёл Кемнети, Илушума, чтобы доказать свою версию, которую излагал мне в тот раз?

– Нет, отец, не нашёл. Его не нашел даже целый отряд всадников, посланный мною. Но по твоему вопросу догадываюсь, что тебе известно, где находится египтянин.

– Известно. Как и то, что он выполнял задание командующего.

– По убийству Тушратты?

– Командующий утверждает, что Кемнети не причастен к убийству его второго секретаря, а вот ты как раз приказал убить двух стражников, хотя они видели Кемнети в ночь убийства в саду и могли бы свидетельствовать в твою пользу.

Илушума не стал отрицать очевидное. Он мог бы сослаться на то, что не приказывал Арану, а только намекнул, кивнул ему, но принц считал такое поведение низостью, а потому ответил нейтрально.

– Аран может подтвердить мои слова и слова убитых стражников, и показания Тушратты. Вызови его, он в зале за дверью!

– Я уже разговаривал с Араном. Он не подтверждает того, о чём ты мне говорил. Но зато кое-что рассказал о том, что ты скрыл. Например, о твоих давних связях с Балтазаром, о каких-то предметах – дисках, которые ты пытаешься найти. Что это за диски? Кому они предназначались?

Принц был настолько потрясён, что смог только вымолвить в ответ:

– Тебе сказал об этом Аран? Лично?

– Именно так. А ты думал, что начальник дворцовой стражи, который сражался рядом со мной в бою, заслонял меня собой – и не доложит обо всём, что происходит во дворце? Нет, Ишу! Ты ведёшь какую-то свою игру, и эта игра мне подозрительна. Что с тобой происходит? Я доверял тебе, и ты утверждал, что не имеешь от меня секретов! Оказывается, ты говорил мне не всё, сын.

Илушума молчал, повесив голову на грудь и будто потеряв дар речи.

Абендагов, всю беседу царя с Илушумой стоявший в отдалении у арки, соединявшей две смежные комнаты, решил, что час для решительного удара настал.

– А может, не сын? – громко подал он голос. – Может, совсем не сын?!

– Что?! – Ашшурбанапал, сжав кулаки, двинулся к командующему. – Что ты сказал, туртан? Повтори!

– Не сын тебе этот самозванец, великий царь! Не он твой наследный принц, – твёрдо и глядя прямо в глаза царю повторил Абендагов, и такая уверенность прозвучала в голосе командующего, что царь, сделавший несколько шагов по направлению к нему, остановился и обернулся к Илушуме.

– Что он говорит, Ишу? Что он говорит?

– Останови его, отец, – не отвечая на вопрос, тихо прошелестел одними губами Илушума. – Останови! Он погубит тебя. И Ассирию… И всех…

Абендагов выступил вперёд, обойдя царя и встав перед принцем.

– Это ты, самозванец, хотел погубить всех! – опять громко и твердо обратился к царю командующий своим зычным голосом. – Великий государь! Разреши привести к тебе двух человек. Они с утра ждут моего знака. Суди потом сам!

Ашшурбанапал всё время переводил взгляд с Абендагова на Илушуму и обратно.

– Кто такие? – как-то вдруг сникнув, обратился к туртану царь.

– Свидетели, повелитель. Кемнети привёз их из Ура. Пусть лично расскажут о том, что видели пять лет назад в дельте Евфрата.

Не дожидаясь разрешения, Абендагов быстро подскочил к двери в зал и, распахнув ее, гаркнул во весь голос:

– Аран!! Аран!! Веди рыбаков!

Никто и никогда, кроме самого царя, не повышал голос в его палатах до крика. Но сейчас Ашшурбанапал даже не обратил внимания на такое вопиющее поведение Абендагова. Командующий не нашёл нужным закрыть дверь, прислушиваясь, как по коридору прогрохотала и стихла в глубине помещений тяжёлая поступь начальника дворцовой стражи, а затем всё ближе и ближе к царёвой комнате стал слышен дробный топот от шагов нескольких людей. Двое из них в сопровождении Арана вошли в палаты. Это были рыбаки, которых Кемнети отыскал с помощью своих шпионов в дельте Евфрата. Они помылись с дороги, переоделись в приличные одежды, расчесали волосы и завили бороды. Красивые накидки, которых те не видели от роду, украшали их головы. Один был совсем стар, другой годился ему в сыновья. Оба вошедших упали перед Ашшурбанапалом ниц.

Лицо у Илушумы побелело. Он не знал этих людей, но понял замысел командующего и осознал, что шанса на спасение у него теперь почти не осталось.

– Кто это? – помрачнев, спросил между тем царь у Абендагова.

– Пусть они сами расскажут о себе, государь. И о том, что видели когда-то, но боялись сообщить, – ответил командующий и толкнул старика ногой в бок. – Вставай, рыбак! Расскажи великому государю всё, как мне!

Старик поднялся сначала на колени, потом, кряхтя, встал на ноги. От страха его ноги дрожали.

– Смелее, рыбак, – подбодрил его Ашшурбанапал. Он подошёл к креслу и тяжело опустился в него. – Я тебя слушаю.

– Это было пять лет назад, всемогущий царь, – начал старик, боясь поднять глаза на Ашшурбанапала. – Весной, когда прошёл сезон дождей и зазеленела дельта. Мы живём рыбалкой и охотой на птиц, повелитель, моя семья и семья сына, – указал он на рыбака средних лет, продолжавшего лежать лицом в пол. – Ещё у нас есть скот и небольшой участок земли. Но совсем немного, государь.

– Это лишнее, – оборвал его Абендагов. – Дело говори!

– Во имя Ашшура, Иштар и всех богов прошу простить меня, господин! Сейчас, господин… – Рыбак сглотнул и набрал в грудь побольше воздуха. – Была ранняя весна. Мы с сыном на плоту поехали ловить рыб, которые мечут икру на отмелях и в прибрежной траве. С собой у нас были только ножи и остроги. Другого оружия мы не имеем, великий государь: оно очень дорого для нас, да и ни к чему.

– Дальше! – гаркнул командующий.

Рыбак вздрогнул всем телом.

– Не мешай ему, – проговорил Ашшурбанапал.

Старик продолжил:

– И вот однажды, когда мы, как обычно, спрятались в прибрежной растительности, ожидая, когда рыба подойдёт поближе, мы увидели, как по речной протоке выплыл плот. На нём стоял богато одетый юноша. – Он обернулся к Илушуме и указал на него. – Этот юноша – вылитый сиятельный принц, которого видят сейчас мои глаза.

– А ты хорошо ли видишь, рыбак? – спросил тотчас Ашшурбанапал.

– У меня верный глаз, повелитель и царь царей! Я и сейчас не промахиваюсь острогой в рыбу, если надо ударить на локоть в глубь воды. Этот принц – вылитый тот, которого я видел тогда.

– Ты так хорошо его запомнил, рыбак?

– Да простит меня сиятельный принц, но его лицо трудно не запомнить, хоть борода и закрывает его: очень оно отличается от лиц, которые видишь вокруг себя. Нос, губы, глаза…

– Ты хочешь сказать, что лицо принца не отличается красотой? – прибавил царь.

– О нет, государь! Нет, нет. Прошу меня простить, сиятельный принц! Просто оно – не обычное.

– Так что произошло дальше, рыбак?

– Мы спрятались в камышах, государь, но теперь спрятались не только затем, чтобы караулить рыбу. Мы испугались: вдруг господин увидит нас и за что-нибудь накажет. Кто мы, чтобы вельможе обращать на нас свой взор? Бедные рыбаки. Мы испугались, великий царь! И потому сидели в зарослях травы тихо, боясь лишний раз шевельнуться.

– А что же делал принц все это время, пока вы сидели и боялись шевельнуться? – поинтересовался царь.

– Мы долго сидели, повелитель. Мы сидели целый день и всю ночь. То сидели, то лежали, но очень тихо. Это было очень долго, государь.

– Чрезвычайно интересно, – сыронизировал Ашшурбанапал, к которому возвращалось его легендарное самообладание.

Абендагов сделал два шага вперёд.

– Прости, государь: я прошу выслушать их до конца. А ты давай скорее, хватит мямлить! – Он ткнул старика стеком. – Говори, чего вы там испугались?

– Сначала появления вельможи, господин, а потом – того, что случилось дальше, – начал было скороговоркой рыбак, но тут же затянул опять. – Солнце стало опускаться за плавни. И вот в этот момент мы заметили какое-то движение воздуха: вокруг плота, на котором находился юноша, воздух как бы поплыл. И тут же из-за плавней появился другой плот, на нём стояли трое людей и с ними большой чёрный пёс. И плот, и все растения, и вода – все стало как будто колыхаться в воздухе и изменяться. Эти трое подплыли к плоту юноши, и перешли на него. Юноша сначала очень испугался и хотел прыгнуть в воду, но его остановила собака. Она зарычала, подскочила к юноше и схватила за рукав его плаща. Потом трое людей подошли к сиятельному юноше, оттащили его на центр плота, посадили на тюк камыша и скрутили руки верёвками.

– Что они говорили при этом?

– Мы не слышали, что они говорили юноше, потому что плоты постепенно отплыли от нас довольно далеко, но видели все очень хорошо. Эти люди стали что-то объяснять юноше – то один, то другой. Разговор продолжался всю ночь и всё утро. Ночью на плоту горел костёр, и мы всех хорошо видели. Утром, на рассвете один из прибывших поменялся с юношей одеждой, и когда это случилось, мы увидели, как они похожи и статью, и лицом. У второго только борода и волосы были не так красиво завиты, как будто он уже давно не следил за ними. И вот как только они о чём-то между собой договорились, двое прибывших, пёс и тот юноша, у которого забрали одежду, перешли на второй плот и отчалили. Вскоре вниз по течению поплыл и первый плот, на котором остался человек в одежде уплывшего юноши. Мы продолжали сидеть в камышах, пока он не скрылся среди островов протоки, и ещё много времени после. Мы ничего не поймали в тот день, государь, потому что испугались и решили поскорее убраться из тех мест.

Ашшурбанапал надолго ушёл в себя. Все стояли, боясь прервать его размышления.

– Ты хочешь сказать, старик, – наконец произнёс царь, – что принц – тот, первый – по доброй воле уплыл с людьми, которые сначала держали его связанным?

– Да, государь. Мне показалось, что сиятельный юноша сам так решил.

– Не понимаю, – проговорил Ашшурбанапал в задумчивости. – Почему?

Старый рыбак, не зная, что ответить, стоял ни жив, ни мёртв.

– Уведите их. Пока. – Распорядился Ашшурбанапал и, когда за рыбаками закрылась дверь и стихли звуки их шагов, подошёл к Илушуме вплотную и ровным голосом произнёс:

– Где мой сын?

Илушума, отбросив в один момент все страхи, посмотрел царю прямо в глаза. Таиться было уже невозможно и противно. Он чувствовал и понимал, что настал час откровений. Он ощущал свою ответственность за горе, которое причинил человеку, ставшему ему таким близким за прошедшие пять лет. Кроме того, несмотря ни на что он испытывал искреннюю симпатию к Ашшурбанапалу, этому властному, жёсткому, иногда деспотичному, но жизнелюбивому, смелому, умному и по-своему справедливому человеку. Многие годы они жили под одной крышей дворца, делились друг с другом своими радостями, обсуждали политические проблемы и мысли мудрецов, читали и писали стихи, разбирали древнюю клинопись. Да мало ли что ещё сближало их в эти годы? Илушума представлял себе, что сейчас должен был ощущать Ашшурбанапал: крушение надежд, предательство, боль от кинжала, воткнутого в спину человеком, которого он считал своим сыном. И ему захотелось сказать Ашшурбанапалу хотя бы несколько слов утешения, заронить в его душу крупицы спокойствия и мира. Он даже не посмотрел в сторону Абендагова, который, как ястреб, навис над Илушумой с другой стороны, хоть находился от него в добрых четырёх шагах. Его речь предназначалась только для Ашшурбанапала.

– Твой настоящий сын жив и здоров, великий царь. – В тихом голосе Илушумы звучали искренность и теплота. – Но он выбрал другую жизнь, другую судьбу, другой мир. Он выбрал всё это сам, по доброй воле, без принуждения. Поверь мне, это правда. Только что тебе подтвердил мои слова старик-рыбак. – Илушума замялся. – Я не знаю, где он сейчас, но он не вернётся в Ассирию никогда. Не ищи его зря!

– Но ты?.. Ты, твои друзья?.. Вы можете его вернуть? – царь как будто просил Илушуму о милости. – Он в Вавилоне? – вдруг спросил Ашшурбанапал совершенно другим тоном.

– Нет, государь. Он не в Вавилоне, – ответил Илушума. – И никто уже не сможет его вернуть.

– Значит, он всё равно что умер? Умер для меня, для всех! Зачем ты сделал это с ним? Ты – шпион моего братца?

Ашшурбанапал продолжал смотреть бывшему принцу в глаза, практически не мигая. Он впивался взглядом в своего самозваного сына. А Илушума не мог открыть ему действительную причину подмены принца, да царь и не понял бы его. Илушуме оставалось только согласиться с тем, что все произошедшее замысливалось, как заговор против Ашшурбанапала в пользу Вавилона и Шамаш-шум-укина.

Он «сознался». Да, он являлся вавилонским шпионом, и вся операция была задумана и осуществлена для того, чтобы иметь самую свежую и верную информацию прямо из первых рук. Вавилоняне воспользовались его уникальным сходством с наследным принцем Ададом, а когда узнали о путешествии того в дельту Евфрата, разработали план подмены. Балтазар, действительно, руководил всей операцией и продолжал до последнего времени давать указания принцу о том, что необходимо делать. Ему и его связным Илушума передавал информацию о подготовке к войне и другие сведения. Если бы принцу удалось впоследствии сесть на трон в Ассирии, он отказался бы от правления в пользу Шамаш-шум-укина. Таков был план.

Абендагов мысленно потирал руки от удовольствия, и только сосредоточенный вид Ашшурбанапала, для которого известие стало, видимо, настоящим потрясением, не позволял командующему выражать радость. Он не решился даже улыбнуться в завитую бороду, сохраняя вид эскулапа у одра безнадёжно больного человека.

Ашшурбанапал слушал внимательно, не перебивая и ни о чём не спрашивая. Пока Илушума излагал свою версию, царь отошёл от него, но садиться в кресло не стал, а с задумчивым видом принялся прохаживаться по кабинету, потом вообще вышел в соседнюю комнату и довольно долго ходил там. Наконец он вернулся, по-прежнему ни на кого не обращая внимания, и принялся с интересом рассматривать фрески на стене, изображавшие диких животных. Илушума давно замолчал. Находившиеся в комнате принц, Абендагов и тихо вошедший Аран, казалось, вообще перестали существовать для царя. Он стоял спиной к своим подданным и о чём-то напряжённо думал. Наконец, Ашшурбанапал повернулся к ним лицом. Он улыбался... [👉 продолжение читайте в номере журнала...]

 

 

 

[Конец ознакомительного фрагмента]

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в феврале 2026 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: