Илушума, забытый принц

 

фантастический детектив

 

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за февраль 2026:

 

На чтение потребуется 6,5 часов | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

Абендагов был доволен совещанием у царя. При обсуждении военных вопросов они уже не касались аргументов целесообразности похода на Вавилон, а говорили о конкретных приготовлениях: количестве и составе войск, их экипировке, путях и сроках продвижения к городу, фураже, осадной технике и прочем. Ашшурбанапала не пришлось даже подогревать сообщениями агентов о вероломстве Шамаш-шум-укина: ночные события и так хорошо легли на общий политический контур. Царь был убеждён, что в нынешнем происшествии имеется вавилонский след.

Илушума ошибался, когда думал, что его встреча с Балтазаром на берегу Тигра осталась никому не известной. Два шпиона Абендагова проследовали за ним, наблюдали издали за разговором принца и Балтазара, а потом следили за последним много дней.

Командующий не привлекал к данной работе военную разведку. Он использовал своих личных шпионов, которым платил из собственных средств. Ведал шпионами его верный человек, занимавший официальный пост второго секретаря. Этого человека звали Кемнети по прозвищу Чёрная пантера. Вдвое моложе Абендагова, выходец из Египта, Кемнети появился в окружении командующего лет пятнадцать назад и за эти годы успел приобрести большой вес при дворе, занимая с виду не слишком значительную должность. Однако те чиновники и вельможи двора, кто тайно поставлял ему информацию, прекрасно отдавали себе отчёт о степени могущества этого человека. Высокий, худой и жилистый, со смуглой кожей, выдававшей невысокое происхождение, он когда-то испытал полную степень презрения со стороны придворной знати, но постепенно сумел так поставить дело, что его слово стали ловить и делать из сказанного им соответствующие выводы. Со всеми Кемнети был неизменно вежлив, вёл себя обходительно и умело маскировался какими-то даже заискивающими манерами. На мягких «кошачьих» лапах обходил он своего собеседника, пока не находил возможность запустить в того когти. При этом он льстил и тем, кому передавал деньги за информацию, и тем, у кого добывал её посредством шантажа и компрометирующих сведений.

 

Кемнети оказался в поле зрения Абендагова как будто случайно во время последнего похода на Египет – именно тогда, когда было жестоко подавлено восстание египтян, после чего в Ниневию привезён их предводитель Нехо. Абендагов в походе командовал передовыми частями ассирийцев и сначала в Нижнем Египте разрушил города Саис и Мемфис, а затем, обойдя по другому берегу Нила Абидос, окружил стовратные Фивы. Он расставил осадные орудия, окопал город временными укреплениями, чтобы замкнуть кольцо блокады, расчистил площади вокруг города от домишек, лавок, лавчонок и прочих жилищных и торговых построек. Войска были готовы к штурму, и Абендагов считал дни до получения приказа царя. Ашшубанапал со своей стороны ждал, когда другой его командующий доложит об окружении Абидоса, чтобы города не смогли прийти на помощь друг другу.

В один из дней Абендагов отправил небольшой отряд на разведку в Карнак. Одновременно он приказал начальнику отряда взять в тамошнем храме Амона все из ценных вещей, что тот сочтёт нужным, чтобы принести потом в дар Ашшурбанапалу. Расположенный в Карнаке храм Ипет-Сут уже долгое время являлся главным святилищем Египта, и Абендагов рассчитывал на солидную добычу, поскольку фараоны сотни лет привлекали лучших скульпторов и художников страны для украшения этого храмового комплекса.

Отряд задерживался, и Абендагов коротал время, обходя войска и проверяя их готовность. Вдруг на горизонте показалось облако пыли, которое постепенно становилось всё больше, и наконец вдали стали отчётливо проявляться фигуры всадников, а потом и колесниц. Отряд вернулся, добыв действительно отменные трофеи. Когда доклад о вылазке в Ипет-Сут был принят, привезённые сокровища осмотрены и отобраны для подарка, Абендагов поинтересовался у командира отряда, что ещё любопытного произошло во время экспедиции.

И тут командир охотно рассказал о некоем мужчине, который помог им найти спрятанные жрецами сокровища. Этому предателю, после того, что он совершил, оставаться в храме Амона со жрецами всё равно было уже невозможно, и поэтому всадники забрали мужчину с собой в фиванский лагерь. Однако по дороге, когда отряд остановился на привал, мужчина попытался сбежать, спрятавшись в старом пересохшем колодце. Его обнаружили, достали и до самого лагеря целый парасанг тащили, привязанного на канате за лошадью. На вопрос командующего, почему командир отряда так круто обошёлся с незнакомцем, тот ответил, что беглец, скрывшись, прихватил с собой ценную вещь, по сути – украл. А то, что сообщили о беглеце не слишком разговорчивые жрецы, было ещё хуже.

Мужчину звали Кемнети. Он жил в Ипет-Сут среди жрецов уже несколько лет. На самом деле он не был жрецом, а числился только работником храма и учеником. Когда войска Абендагова окружили Фивы, жрецы решили спрятать большую часть сокровищ, предполагая, что ассирийцы обязательно явятся за ними в Ипет-Сут. Пока все служащие храма переносили сокровища в тайные комнаты, этот мужчина совершил кражу, забрав себе ритуальную фигурку Бастет. Статуэтка чёрной богини с головой львицы была старинной, выполненной из золота, раскрашенной красками и эмалью и инкрустированной полудрагоценными камнями. Кроме того, она являлась одним из магических символов Египта, олицетворяя собой плодородие.

Жрецы не ждали от Кемнети такого мерзкого поступка, и когда фигурку Бастет обнаружили у него, пытавшегося ночью тайком выйти вместе с ней из храма, все жрецы были возмущены и высказались за то, чтобы посадить вора в каменный мешок с водой, а затем отдать крокодилам Нила. В этом каменном мешке Кемнети и обнаружили всадники, осматривавшие храм. Жрецы не успели разделаться с ним, и ради своего спасения Кемнети выдал места тайных комнат с сокровищами. Удивительно, но именно фигурку богини Бастет пытался снова украсть Кемнети во время привала ассирийского отряда.

Этот факт почему-то чрезвычайно заинтересовал Абендагова. Он улыбнулся сам себе. Ничто не происходит случайно в этом мире, и сам командующий любил часто повторять: случайность – закономерность возможностей. Эта встреча была предопределена. Он приказал привести к нему Кемнети.

Пока личная охрана командующего ходила за египтянином, Абендагов сидел у входа в свой шатёр на походном стуле и с разных сторон рассматривал фигурку Бастет, выполненную с удивительным изяществом. Бастет стояла на небольшом постаменте, в полный рост. Руки её с ладонями, стилизованными под львиные лапы, были немного разведены в стороны. В руках она держала скипетр и систр – священный музыкальный инструмент. Длинные когти, выпущенные из лап, были закрашены жёлтой эмалью так же, как и на ступнях ног. На длинной шее висело ожерелье-воротник, укрывающее плечи и верхнюю часть груди Бастет. Ожерелье состояло из трёх рядов бус каплевидной и продолговатой форм, раскрашенных цветными эмалями с вкраплением бирюзы, сердолика, обсидиана и горного хрусталя. Львиная голова Бастет, надменно откинутая назад, полностью соответствовала характеру богини, принявшей львиный облик в состоянии ярости и готовой нести смерть и разрушения. Жёлтым огнём горели на её лице полудрагоценные камни, вставленные в глазницы.

Абендагов залюбовался статуэткой, выполненной явно ещё до периода среднего царствования, после которого богиню стали изображать уже в виде игривой кошки, ласковой и любвеобильной. Да, у Кемнети был хороший вкус. Глядя на фигурку Бастет, которую командующий держал в руках, ему вспомнилось египетское предание. По просьбе бога Ра, которого хотели свергнуть народы Земли, Бастет превратилась в львицу и спустилась к людям, уничтожая и убивая всё и всех, кто появлялся на её пути.

Позади Абендагова послышались шаги, и из-за палатки вышел патруль, приведший египтянина. Руки у того были связаны, на плечах виднелись кровоподтёки: было заметно, что с ним не слишком церемонились. Командующий махнул рукой воинам патруля, чтобы те отошли подальше, после чего внимательно посмотрел на Кемнети и, указывая на статуэтку, негромко сказал:

– Прекрасная работа. У тебя хороший вкус. Я не удивлён, что ты дважды пытался её украсть. Зайди в палатку! – приказал он египтянину, и когда полог опустился, обернулся к нему и произнёс:

– Ну... здравствуй, Кемнети – Чёрная Пантера! Так ведь, кажется, переводится твоё имя?

– Точно так, до́м абад, – уважительно ответил египтянин. – И Вам желаю здравствовать в веках!

– Типун тебе на язык! В веках! – с иронией проговорил Абендагов. – Да исчезнет время! – произнёс он заклинание свидетелей Абаддона.

– Да придет царствие безвременья! – ответил, как подобает, Кемнети.

– Не чаял тебя увидеть, – продолжал командующий. – Когда же мы с тобой виделись в последний раз? В Микенах? Да, пожалуй, что так, а?

– Так, дом абад, в Микенах, в тот памятный день пожара.

– Мы тогда славно поработали с тобой, дружище! Несколько лет – и полный триумф. Такой интересной культуры как не бывало. Ты ведь знаешь: они так и не оправились от разрушений. Пожар во многом твоя заслуга.

– Одному мне было бы не справиться. За всем стояли вы, дом абад.

– Да, это конечно. Но ты – молодец!

Абендагов помедлил, причмокнул и произнёс:

– Мне, конечно, приятна твоя лесть, Кемнети, но ты не должен называть меня до́мом абадом.

Брови египтянина удивлённо приподнялись.

– Я – не дом абад, – пояснил Абендагов. – Я по-прежнему наделён только статусом и полномочиями адепта, и не имею собственного дома. Не имею возможности набирать в свой дом адептов, не принимаю важнейших решений, не участвую в совещаниях абадов.

– Что-то произошло?

– Не могу сказать: не знаю. Совет бессмертных Абаддона так и не собирался уже много веков, не присваивал новые статусы, не определял основные места нашей деятельности. Хотя многие до́мы за прошедшие четыре-пять тысяч лет либо умерли, либо ушли в небытие, надеясь, что их вернут перед самым концом царствия Истины. До́мов стало меньше, да и адептов поубавилось: мы же пока только смертные люди и не живём вечно, в отличие от ставших бессмертными. Так что вся инициатива лежит только на нас. – Кемнети согласно кивнул головой, а Абендагов сделал неопределённый жест руками. – Иногда мне кажется, будто сами бессмертные не верят в то, что царствие безвременья когда-нибудь наступит. Это и понятно: они измеряют пространство и время миллиардами лет и бесчисленным множеством плоскостей – они же бессмертные! Но пока что время так и не остановилось; оно всё течёт, и появляются новые цивилизации, а людей становится всё больше. Они опять заселяют планеты и активнее вырабатывают энергию времени. Истина торжествует, а мы, адепты Абаддона, каждый раз начинаем всё сначала. Вот и твой статус пока что только помощник адепта. Так, Кемнети?

– Да, дом... – начал было египтянин и осёкся на полуслове.

– Но ведь ты веришь, что мы добьёмся своего? – упёрся в него взглядом Абендагов.

– Верю, господин, – убеждённо ответил Кемнети. – И вы обязательно станете домом абадом.

– Может быть, может быть… Хотя я уже далеко не молод, и силы не те. Возможно, у меня впереди ещё два-три задания, и всё. А так хочется самому войти в царствие безвременья. Удивительная власть будет у нас там! Не станет для нас преград ни во времени, ни в пространстве. Быть сразу везде, в вечной темноте проноситься над мёртвыми планетами, сталкивать их и смотреть, как они рассыпаются в прах без тяготения между собой. Пыль без искорок, подвластный мир, чёрная всемирная бесконечность, и только сила Абаддона и наша – с ним!

Расширившиеся зрачки Абендагова, излучавшие во время его речи чудовищную энергию, стали постепенно гаснуть. Лицо старилось на глазах. Через некоторое время он встряхнулся и погладил пальцами фигурку Бастет.

– А я вот смотрю на статуэтку, Кемнети, и вижу, не чужды тебе красота, культура и прочие земные радости, а? – Он иронично усмехнулся: – Не потому ли, помощник адепта, ты пропал из виду, что понравилась тебе долгая жизнь в солнечном мире?

– Я не пропадал, господин! – горячо возразил Кемнети. – Я содействовал здесь тому, чтобы возникали бунты против Ассирии, чтобы не было покоя у людей в Египте и других странах, чтобы люди уничтожали друг друга, культуру, языки… Я работал, дом абад.

– Это у жрецов ты работал, Чёрная Пантера?

– Нет, господин. У жрецов я скрывался. Несколько лет назад меня совсем обложили подвижники Истины со своими подручными. Пришлось заметать следы. Я сымитировал свою гибель, уехал из Саиса и скрылся здесь, в храме Амона. Я только недавно узнал, господин, что вы теперь живёте под именем командующего Абендагова, да ещё достигли такого высокого положения при дворе Ашшурбанапала. Когда мне описали вас, я решил… Я сам пришёл бы к вам через некоторое время, даже если бы в Ипет-Сут не прискакали ваши всадники.

– Ладно, Кемнети! – подытожил Абендагов. – Поедешь со мной в Ассирию: ты нужен мне там. Получишь должность советника, станешь жить при дворе и исполнять мои поручения. Одиноко мне там совсем.

Командующий вынул из-за пояса кинжал и наконец разрезал верёвки на руках Кемнети.

– Надеюсь, ты не потерял способность совмещать своё тело с телом пантеры? – Абендагов протянул ему статуэтку Бастет и жёстко произнес: – Твою палатку установят рядом с моей, и без моего ведома никуда не отлучаться!

 

Шпионы Кемнети вели Балтазара после его встречи с Илушумой, стараясь не потерять объект наблюдения в густой толпе людей. Им помогала следовать за ним прямизна улиц Ниневии, в которой под страхом смерти запрещалось нарушать прямую линию: виновному грозило страшное наказание, его вешали или сажали на кол. Балтазар не торопясь шёл между двух- и трёхэтажных домов, возведённых из кирпича или глины. Любуясь красивым видом площади, он пересёк её перед самым дворцом и направился по центральной улице Ниневии к базару.

Здесь шпионы отметили, что около Балтазара как из-под земли вырос неизвестно откуда взявшийся крупный чёрный пёс, который обошёл вокруг Балтазара, ткнулся тому в руку и медленно потрусил вперёд. Балтазар послушно последовал за ним. Таким порядком они вышли на базар, протянувшийся вдоль широкой торговой улицы, специально отведённой под лавки купцов, лепившихся одна к другой. Пёс остановился у одной из палаток и сел, повернув голову в сторону входа в лавку. Он тихонько тявкнул, стараясь не слишком привлекать к себе внимание прохожих. Арендатор лавки, сидевший в её глубине, услышав и увидев пса, быстро поднялся и вышел навстречу Балтазару. Низко поклонившись, он рукой пригласил того проследовать внутрь лавки, зашёл вслед за Балтазаром и плотно закрыл за собой дверь. Пёс остался сидеть снаружи, внимательно наблюдая за прохожими и покупателями. Со стороны могло показаться, что собака охраняет расставленный около лавки товар, однако внимательному человеку, заглянувшему в глаза пса, его взгляд показался бы очень странным: пёс не просто смотрел по сторонам, но как будто оценивал тех, кто оказывался рядом, принюхиваясь и наклоняя голову набок, откладывая в памяти каждого увиденного. Когда один из шпионов, Одишо, заинтересовавшись происходящим и решив попытаться подслушать, о чём говорят в лавке, подошёл поближе к палатке, пёс напружинился, ощерил пасть и сделал движение тому навстречу. Шпион отпрянул, сделав вид, что просто от безделья оказался рядом с лавкой. При этом мимо продолжали идти другие люди, но пёс на них не реагировал. «Странная собака», – отметил про себя Одишо и спрятался за угол четвёртой по счёту лавки.

Второй шпион Кемнети между тем прокрался по задам незамеченным и кое-что услышал из разговора Балтазара с хозяином-арендатором. В тот момент, когда шпион расположился у лавки, её хозяин говорил:

– Если вы уверены, что в ближайшее время сообщений от принца не будет, мне лучше уйти из Ниневии.

– Безусловно, – подтвердил Балтазар. – Я сообщил Илушуме, что о нашей следующей встрече ты уведомишь его через чёрного пса. Это произойдёт нескоро: мне предстоит сейчас длительное путешествие.

– Как мы с вами условимся о контактах?

– Пёс предупредит тебя. Посылай его ко мне каждые двадцать-тридцать дней, по возможности. Времени года менять не обязательно, пусть всё будет в настоящем времени. Если время года нужно будет поменять на будущее, я опять же дам знать тебе через пса.

– Хорошо, учитель, – ответил лавочник. – Я могу чем-то помочь вам в эти дни, пока вы находитесь в Ассирии?

– Нет, спасибо, Ияр. Я уйду нынче же вечером, один. Меня уже ждут в других местах. Пусть время течёт! – простился Балтазар традиционными словами.

– Да будет так, – ответил лавочник.

Балтазар вышел из лавки, ласково потрепал собаку, прошёл по главной улице Ниневии и направился к выходу из города. Пёс посидел возле лавки ещё некоторое время, а потом стал обходить улицу, внимательно вглядываясь в прохожих. Он высматривал Одишо.

Шпион, подслушавший разговор Балтазара с Ияром, ничего не понял из услышанного. Всё, что было сказано собеседниками, представлялось ему или каким-то бредом душевнобольных, или шифрованным сообщением. Раньше он никогда с таким не сталкивался. Однако, обладая прекрасной памятью, он запомнил весь разговор, который довелось услышать, от начала до конца. Вечером того же дня, после окончания своей смены он попросил Кемнети срочно его принять. Для египтянина сообщение шпиона не было бредом, и говорило об очень многом. Удача расправляла крылья над свидетелями Абаддона. Во-первых, они с Абендаговом снова напали на след агента Истины, которого звали Балтазар и которого не могли обнаружить несколько лет ни в каких краях; во-вторых, они узнали о канале связи Балтазара через лавочника по имени Ияр и его традиционно чёрного пса. В-третьих, что было удивительнее и неожиданней всего, с Балтазаром и лавочником был каким-то образом связан наследный принц Адад-Илушума. Этому обстоятельству Абендагов решил уделить в будущем особое внимание, потому что в связи агента Истины и принца таилась, возможно, самая большая опасность для командующего одновременно и как высшего сановника Ассирии, и как адепта безвременья.

В тот же вечер Кемнети определил десять человек для непрерывной слежки за Балтазаром. Шпионы Абендагова получили ответственное задание с обещанием двойной награды за хорошо исполненную службу. Всем были выданы средства на расходы, превышающие обычные суммы в несколько раз. Шпионы следили за Балтазаром день и ночь, по двое и четверо, меняясь так, чтобы он не сумел заметить их в толпе, трактире, купеческой лавке или просто на дороге. Места пребывания Балтазара отмечались на отдельной карте – листе папируса, и о нём ежедневно отправлялось сообщение в Ниневию специальным нарочным. Слежка длилась несколько недель в разных областях Ассирии, которые посещал Балтазар, однако ничего существенного не прибавила к тем сведениям, которыми уже располагали Кемнети и Абендагов. Никаких разговоров больше подслушать не удалось.

Наконец шпионы довели Балтазара до финикийского города Тир. Здесь он сел на торговый корабль, который, похоже, только его и поджидал. Это была диэра – самое совершенное финикийское судно с двумя рядами вёсел, расположенными один над другим, и парусом. Нос корабля, срезанный отвесно, являлся остроконечным водорезом и при необходимости использовался для пробивания неприятельских судов во время атаки. Когда Балтазар взошёл на корабль, два ряда гребцов, готовых к отплытию, немедленно опустили вёсла на воду.

Шпионы попытались нанять другое судно, чтобы продолжить слежку и в море, но их попытка закончилась неудачей: на своём быстроходном корабле Балтазар исчез в неизвестном направлении. Его контактёров в Тире разговорить или подкупить не удалось, а нажимать на собеседников шпионы не решились. Только после этого они донесли Абендагову, что окончательно потеряли объект. К донесению прилагалась карта с соответствующими отметками. К общей неудаче был отнесён и тот факт, что никаких письменных свидетельств раздобыть шпионы также не смогли. По распоряжению командующего все места, в которых побывал Балтазар, его контакты, случайные или намеренные, были проверены, взяты на контроль и с тех пор отслеживались. Абендагов на это денег не жалел, не без основания полагая, что Балтазар когда-нибудь возобновит сношения с людьми, с которыми общался по пути своего следования в Финикию. Брать их в серьёзную разработку, а проще говоря, применять аресты и пытки Абендагов не стал: он более всего опасался спугнуть Балтазара.

Другой группе шпионов, направленных следить за лавочником Ияром, попытавшемся скрыться в тот же день, повезло гораздо больше, чем их сослуживцам. Ияру не удалось выйти из города незамеченным. Буквально на выходе из Ниневии к нему «приклеились» личные шпионы Абендагова, а на случай потери объекта все контрольные посты по дороге, ведущей к бывшей столице Кальхе, были предупреждены о подозрительном купце, торгующем садовым инвентарём и средствами обработки земли. Давалось подробное описание купца и дополнительные приметы объекта: в повозку запряжён мул рыжей масти, сопровождает купца крупный чёрный пёс. О местонахождении объекта следовало немедленно доложить по инстанции.

Ассирийские дороги были широкими магистралями – до 50 локтей, вымощенными крупными камнями. Они лучами расходились от Ниневии в разные стороны, и в любое время года, даже в период дождей позднего осеннего месяца канун хра по ним можно было удобно и быстро добраться из основных городов империи до столицы. Движение торговых караванов никогда не останавливалось и охранялось конными вооружёнными патрулями. Порядок и безопасность передвижения обеспечивались и контролировались наместниками областей. Посты, на которых можно было отдохнуть, поесть и запастись водой, располагались вдоль дорог с промежутками, равными примерно трём парасангам. При такой организации человеку с вьючным животным или подводой на магистрали просто невозможно было скрыться, поэтому шпионы не беспокоились излишне о том, чтобы объект всё время находился в поле их зрения. Однако без сюрпризов всё же не обошлось. Неожиданным для них оказалось появление молодого спутника торговца, который возник невесть откуда: то ли пристал к тому в городе, то ли ожидал в условленном месте около дороги. Шпионы проглядели момент, когда он появился. Это был молодой человек – судя по всему явно не раб Ияра, потому что голова и лицо его не были выбриты, да и общался он с торговцем практически как с равным. Так они дальше и следовали вместе.

Ияр заметил слежку довольно скоро по выходе из города. Первым забеспокоился пёс, постоянно отбегая от хозяина куда-то назад, возвращаясь к нему снова и заглядывая в глаза. Сначала Ияр не обращал особого внимания на суету собаки, но потом понял своего пса и стал приглядываться к спутникам, которые следовали за ними на некотором отдалении. Среди других купцов и прочих жителей, идущих или едущих по дороге, Ияр заметил двоих человек на одомашненных онаграх – диких азиатских ослах красно-оранжевой масти. Эти двое были одеты как горожане среднего достатка, отправившиеся в деловую поездку и старались не выделяться в людском потоке. Как будто не обращая ни на кого особого внимания, они ехали и неторопливо переговаривались между собой. Если бы не пёс, Ияр, возможно, и не обратил бы должного внимания на маскировавшихся шпионов.

Так прошли час, другой, третий. Людской поток не уменьшался. Когда Ияр останавливался ненадолго на краю дороги, изображая какую-либо необходимость, мужчины на онаграх спокойно проезжали мимо него, но через некоторое время тоже останавливались, отдыхали, пропускали мимо себя караваны и в результате опять оказывались позади Ияра. На ближайшем посту Ияр решил остановиться надолго. Небольшая гостиница у дороги была к услугам путников: его мулу дали корма, он сам получил возможность смыть дорожную пыль. Подумав, Ияр зашёл к хозяину гостиницы, получил у него разрешение установить торговую палатку и вскоре разложил свой товар.

На самом деле ему нужно было обдумать, что делать дальше. Ияр предположил самый плохой вариант развития событий. Похоже, что он стал объектом слежки со стороны адептов после встречи с Балтазаром, а это означало, что и за самим Балтазаром, скорее всего, следят. В таком случае, справедливо было предположить, что контакты Балтазара с принцем также стали известны, а значит, адептами раскрыт и сам принц. Это самое плохое, что могло произойти. Правда, существовала вероятность и того, что за Балтазаром следили как за возможным вавилонским шпионом, а не как за агентом Истины: он ведь прибыл в Ниневию с делегацией из Вавилона. В пользу такого сценария был тот факт, что слежку за Ияром вели явно профессиональные шпионы, в какой бы службе те ни числились. Если бы это были шпионы адептов, всё происходило бы несколько иначе: во-первых, у адептов нет такого количества шпионов, чтобы ежедневно меняться и вести объект по всей стране, а во-вторых, адепты наверняка избрали бы более тонкий способ слежки, исходя из их возможностей. Ну и наконец, Ияр не та фигура, чтобы непосредственно адепту тратить на него своё время и тонкую энергию. Конечно, если только адепт не является главой тайной службы! А кто это мог быть в Ниневии?

Ияр решил, что должен как можно скорее сообщить о происходящем Балтазару. Его верные помощники – чёрный пёс и Шарбел, тот самый молодой человек, который удивил шпионов своим неожиданным появлением – были рядом, однако время никак не складывалось в нужные векторы, чтобы посланцы Ияра могли совершить бросок в другие плоскости бытия и там встретиться с Балтазаром. Расчёты, которые производил Ияр, никак не укладывались в чёткую формулу, а для того чтобы перемещение пса состоялось, нужно было совместить их с Шарбелом в одном теле и всё скрупулезно просчитать. В этом случае пёс получал возможность мыслить, как человек, действовать расчётливо, как человек, и при этом не вызывать у тех, кто, возможно, следит за Балтазаром, никаких подозрений. Самая большая сложность состояла не только в том, чтобы отправить пса к Балтазару, но в том, чтобы в ту же ночь вернуть его назад в настоящее время.

Много дней ждал Ияр, проживая в придорожной гостинице и торгуя своими изделиями. Шпионы недоумевали, почему вдруг он, отойдя от города всего лишь на парасанг, вдруг остановился и обосновался в этом не самом лучшем для торговли месте. Только сам Ияр знал, что именно отсюда ему будет сподручнее всего провести операцию по отправке пса к Балтазару. Конечно, он мог бы переехать куда-либо ещё, но тогда необходимые расчёты ему пришлось бы делать заново, что могло повлечь за собой непредсказуемые новые риски.

Наконец векторы времени совпали в расчётах Ияра в нужной конфигурации плоскостей, которая обеспечивала перемещение во времени с наименьшим риском. Той же ночью пёс и Шарбел в одном теле встретились с Балтазаром по пути того в Финикию и сообщили ему всю информацию и доводы, которые Ияр счёл необходимым передать. Вот почему Балтазар сумел так скрыть свои дальнейшие контакты, что шпионы не смогли ни подслушать его разговоров, ни заранее предугадать отъезд Балтазара из Тира на быстроходном судне.

Зная, что за ним продолжается слежка, Ияр не стал что-либо предпринимать, чтобы оторваться от неё. Наоборот, он сам изучал шпионов, записывая для памяти их приметы: на всякий случай. После удачно проведённого контакта с Балтазаром Ияр снялся с поста и не спеша проследовал по дороге до самой Кальхи. Там он расположился основательно и надолго и продолжал торговать в следующие месяцы, находясь под наблюдением шпионов Адендагова и ничуть не тяготясь таким соседством. Четырежды за следующие полгода ему пришлось снова воспользоваться возможностями своего чёрного пса и Шарбела.

 

Тушратту не отправили в камеру – всё-таки статус секретаря командующего был высок, а обстоятельства дела ещё не ясны, – поэтому его содержали в комнате охраны, где вместе с Тушраттой расположились два стражника, приставленных Нимрудом. К ним присоединился и он сам. Тушратта не больно-то нервничал из-за своего задержания. Ну что Аран мог поставить ему в вину? Интерес к происшествию? Это легко объяснимо: любопытство царедворца. Осмотр тела? Приказ Абендагова, он не мог его ослушаться. Про остальное (особенно про странный диск) можно вообще умолчать. А уж за природную сметливость Тушратту вообще не осуждать, а награждать пристало, что, конечно, и сделает Абендагов. А Арану, солдафону, надо свои намерения лучше скрывать, а не топать по коридорам как слону и потом удивляться, чего это за ним кто-то сподобился понаблюдать. Нет, нечем службе безопасности здесь поживиться: всё шито-крыто. Ещё и Нимруду достанется за своеволие. Тушратта поиграл пальцами, скосил глаза на тупых стражников, скривил рот в усмешке: остолопы. От нечего делать те бросали кости, играя в счёт будущего жалованья.

Однако время шло, солнце, светившее в широкое окно, перевалило за полдень и уже кидало на стены косые лучи, а в комнате охраны пока так никто и не появился. Тушратта не то чтобы стал беспокоиться, но не мог сообразить, почему командующий до сих пор не поинтересовался о своём секретаре и о поручении, которое ему дал. Сохранять внешнее спокойствие Тушратте час от часу становилось всё труднее. Наконец дверь скрипнула на петлях и вошёл Нимруд, ещё утром определивший его сюда на свой страх и риск.

Нимруд посмотрел на секретаря командующего и спокойно, без каких-либо эмоций вежливо обратился к нему:

– Господин секретарь, прошу вас ещё немного подождать. Расследование ночного происшествия проводит наследный принц Адад-Илушума, но он пока занят другими делами.

– Но мне хотелось бы понять, почему меня надо держать здесь, а не вызвать позже, в любой момент. Я не собираюсь покидать дворец. К тому же меня может хватиться командующий.

– Командующий ещё находится у правителя, – соврал Нимруд. – Принц Адад распорядился, чтобы вы ждали его тут. Он придёт сюда.

– Сюда? – только и произнёс Тушратта. Это было неслыханно! В камеры принц или начальник службы безопасности Гиваргис спускались только по особым случаям. Это что, особый случай? Вот теперь внутри у Тушратты действительно все похолодело. Секретарь командующего не на шутку испугался: там, наверху, уже не Аран играл главную роль.

Нимруд вышел, сказав ему всё что хотел, и опять оставил Тушратту в ожидании неизвестного. Через некоторое время миттаниец почувствовал, как его начало немного колотить. Вскоре от былого спокойствия не осталось и следа. «Командующий у повелителя, – вихрем проносились в его мозгу мысли. – Почему так долго? Прошло несколько часов. А если он не у царя? Почему не спрашивает о нём? Эта находка – диск – у него. Никто не знает, что его принёс я. Почему принц ведёт расследование? Что там происходит?»

 

А наверху, в административных помещениях дворца происходило следующее. Ашшурбанапал, отпустив командующего и продиктовав необходимые указы, с головой ушёл в обсуждение предстоящей охоты на страусов – весёлое занятие, требующее от охотника хорошей кавалерийской подготовки и умения метко стрелять из любого положения с верховой лошади или с колесницы. Но последний вариант отмели как недостойный, согласившись только на полтора десятка колесниц, расставленных в засадах. В одной из таких колесниц царь хотел разместить своего внука, которого решил побаловать зрелищем охоты. Мальчуган, конечно, стрелять ещё не сможет, но пусть хоть прицелится да выпустит в страуса свою игрушечную стрелу. Ашшурбанапал с главным устроителем охоты выбирали место, куда поставить колесницу с маленьким принцем.

Абендагов, вернувшись от царя, хотел было справиться о Тушратте, но его в приёмной уже ждали несколько сановников, которых он вызвал ещё с вечера, зная, что после совещания у Ашшурбанапала надо будет дать соответствующие поручения. Тушратта вылетел из головы командующего, и он погрузился сначала в обсуждение конструкций осадных машин, в которые следовало внести изменения, затем – в детали и трудности подвозки фуража из южных районов страны, потом в комплектование отряда строителей, отправляемых в Лидию, и прочее, и прочее. О поручении, данном Тушратте, Абендагов вспомнил только в середине дня, когда начальник военной разведки пришёл к нему с ежедневным докладом. Однако, выслушав доклад, командующий приказал позвать Кемнети.

 

Допрос Тушратты был скоротечным, но многое дал Илушуме в понимании того, кто стоит за убийством Балтазара и с кем он вступает в борьбу. Уже на пути к комнате охраны Илушума услышал быстрые шаги, раздававшиеся в гулком коридоре. По лестнице, ведущей со второго этажа, кто-то живо спускался, шлёпая по каменным ступеням явно неармейской обувью. Принц и Аран остановились и обернулись на звук шагов. В коридор тут же выскочил один из евнухов гарема, которого принц и Аран видели в саду, когда осматривали песок и искали металлический диск. Евнух, увидев принца, на ходу стал махать руками и делать знаки, чтобы тот остановился и подождал его. Толстяк подошёл и, запыхавшись от быстрой ходьбы, еле слышно заговорил с придыханиями:

– Солнцу подобный принц Адад-Илушума, да продлит Ашшур вашу молодость на многие годы, да осыплет вас щедротами своими покровитель ваш – всесильный Адад! Нижайше прошу... выслушать меня!

– Зачем ты бежал за нами? Как тебя зовут?

– Это евнух гарема Ятрин, – пояснил Аран. – Он по утрам сопровождает женщин повелителя в прогулках по саду.

– Совершенно верно, властительный Аран, – согласно кивнул евнух.

– Я видел тебя в саду, – подтвердил принц. – Что ты хочешь сообщить?

– Благородный принц! Я не мог говорить об этом при всех женщинах, хотя все уже знают, что вы ведёте какое-то важное расследование. А я кое-что видел, когда утром выходил на галерею третьего этажа, чтобы посмотреть на сад: я всегда так делаю перед тем, как сопроводить женщин, ведь, кроме них, в саду никого не должно быть. – Ятрин сглотнул. – Ещё только всходило солнце. Я стоял напротив главной лестницы под пальмой, на галерее, и, видимо, меня не было заметно.

– Так что же ты видел? – спросил Аран.

– Я увидел!.. Сначала вас, властительный Аран. Вы быстро прошли от зверинца к лестнице, поднялись по ней и направились к административным помещениям повелителя. Вы очень спешили, властительный Аран!

– Да, я очень спешил. Но ты ведь не за тем нас остановил, чтобы рассказать мне про это? Что было дальше?

– Властительный Аран! Вслед за вами у лестницы появился секретарь могущественного командующего Абендагова. Он видел вас и хотел было последовать за вами, но тут заметил какой-то предмет на песке, прямо около лестницы. Когда он нагнулся посмотреть на него, я тоже заметил этот предмет, хоть было очень далеко.

– Как ты его смог увидеть с галереи? – на проверку спросил принц, хотя уже знал ответ евнуха наверняка.

– Он переливался как драгоценный камень и блестел как серебряный слиток, – подтвердил догадку Илушумы Ятрин. – Солнечный луч падал на него, и предмет излучал сияние. Какое-то необыкновенное, радужное сияние. Вот почему я его увидел!

– А ты видел, что это был за предмет?

– Нет, благородный принц Адад. Его тут же взял в руки секретарь Тушратта. Он зажал его в ладони и буквально побежал в покои командующего Абендагова.

– Ты уверен, что он побежал к командующему?

– Да, принц, – с притворной виноватостью ответил евнух. – Мне было любопытно, куда это секретарь так заспешил, и я немного проводил его по коридорам, но так, чтобы он обо мне не знал.

– А ты не заметил: может быть, кто-то ещё был в саду, на галереях или в коридорах? Кто-то ещё мог видеть секретаря Тушратту и его находку?

– Нет, благородный принц. Я никого больше не заметил: было ещё очень рано, а в такой час никто, кроме охраны, обычно не выходит в сад.

– Хорошо, Ятрин, ты можешь идти. Благодарю тебя.

– Блистательный принц Адад! Вы ведь не расскажете обо мне командующему: могущественный Абендагов может быть таким… грозным.

– Ты поступил правильно, рассказав нам о том, что видел. Не бойся никого, Ятрин: ты под моей защитой, – пообещал евнуху принц.

Тот низко склонился, попятился и только отойдя на несколько шагов, быстро зашлёпал по коридору обратно в сад.

– Ну вот, Аран, – обратился принц к начальнику дворцовой стражи. – Теперь нам есть о чём побеседовать с Тушраттой.

Нимруд, неизвестно откуда появившийся, открыл перед Илушумой дверь. Секретарь командующего немедленно вскочил, приветствуя принца в низком поклоне. Аран жестом приказал всем лишним выйти, и в комнате остались только трое: они с принцем и секретарь Абендагова. Илушума сел на табурет и снизу вверх посмотрел на разогнувшегося Тушратту.

– Где диск? – без всякого предисловия спросил принц.

Лицо Тушратты позеленело. Он понял, что принцу стало известно всё или очень многое, и упал перед Илушумой ниц на тёмные холодные плиты пола, вытянув руки вперёд. Илушума выдержал небольшую паузу, дав почувствовать секретарю командующего, сколь многое сейчас для него решается.

– Я не виню тебя, – наконец произнёс принц. – Ты поступил, как должен был: ты ведь передал диск командующему, своему начальнику, так?

– Да, принц Адад, – не поднимая лица от пола, подтвердил Тушратта. Он пока не понимал, радоваться ему такому обороту разговора, или подобный тон таит для него ещё большую опасность.

– Значит, диск сейчас у командующего?

– Да, принц Адад. – Секретарь пока решил умолчать о том, куда дел диск Абендагов: вдруг принц не спросит об этом.

– А зачем командующему диск?

– Я не знаю, – развёл руки Тушратта.

– Он не говорил, что собирается сделать с диском? – продолжал задавать вопросы Илушума.

– Господин командующий не сказал мне об этом ни слова, – соврал Тушратта. Он не торопился поднимать голову с пола, боясь, что если принц увидит его глаза, то ему не удастся скрыть правду. Впрочем, пока принц спрашивал о таких вещах, которые скрывать не имело смысла, поскольку они соответствовали действительности. Илушума скорее почувствовал, чем разгадал хитрость секретаря.

– Встань и не прячь глаз, – приказал он Тушратте.

Тот моментально повиновался. Только взгляд секретаря продолжал перескакивать с предмета на предмет, не решаясь остановиться на каком-либо из них.

«Он полон страха, – подумал про себя Илушума. – Только ли потому, что его допрашивает наследный принц и глава службы безопасности? Или тут что-то ещё?»

– Вспомни, и очень подробно, что тебе говорил командующий, когда ты передал ему диск, – продолжал давить на секретаря Илушума. – Он объяснил тебе, что это за предмет? Почему он послал тебя обыскать труп мужчины?

Соображать под жёстким взглядом принца, что говорить, а о чём умолчать, было просто невозможно. Нервное напряжение последних часов сказалось, и Тушратта решил рассказать всё как есть. И он сообщил о поручении Абендагова обыскать труп и его указании, что если найдётся хоть что-нибудь: записка, табличка или что-то ещё, незаметно забрать и передать ему, командующему, и никому больше не рассказывать о найденных предметах. А что такое этот диск, Тушратте неизвестно, и Абендагов ему ничего не объяснял; просто дал поручение обыскать тело. Единственно, что по-прежнему скрывал Тушратта от Илушумы – это своё ведение о том, где спрятал командующий диск. Не то чтобы он до конца пытался сохранить какую-то верность своему грозному начальнику, просто он подумал, что теперь, когда ему пришлось рассказать принцу обо всём, спасти его от гнева Абендагова сможет только тайна о месте хранения диска. Он всё же был наивен, этот Тушратта.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в феврале 2026 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: