Yesterday

 

Казалось бы, для главного героя пьесы всё осталось во ВЧЕРА: и любовь, и молодость, и творчество, и карьера…

Что остаётся – доживать, дотлевать?

Над этим вопросом размышляет автор.

 

 

 

 

Входит Игорь Петрович

 

Игорь Петрович. Я, что ли? Ну, когда знаешь, что не ты, то как-то звучит, а когда знаешь, что это твоё…

 

Ксения. А я и не думала, что у вас такие комплексы…

Игорь Петрович, а вы, кстати, никогда не задумывались, почему я согласилась после ухода Марии Викторовны жить с вами в одной квартире?

 

Игорь Петрович. Ну, потому что ты не киевлянка – раз, захотела помогать мне по дому после смерти Маши и моих двух инсультов – два, может, надеешься дождаться Алика – три… В общем, потому…

 

Ксения. Потому что я вас… люблю. Люблю с первого взгляда. С первого вздоха.

 

Игорь Петрович. Погоди, Ксюша, у меня было два инсульта…

 

Ксения. Игорь Петрович, миленький. (Опускается на колени возле кресла, в которое медленно садится Игорь Петрович). Умоляю, выслушайте меня! Когда Олег пригласил нас, своих однокурсников, к себе домой отмечать что-то – не помню, что, и я впервые вошла в вашу квартиру (вы с Марией Викторовной тогда были в отъезде), то вдруг сразу поняла – как вспышкой ослепило – я буду здесь жить. Здесь всё моё: София за окном, вот эта репродукция Клода Моне, книги. Потом, уже много позже, я увидела вас с Марией Викторовной. Вы – импозантный, ироничный, чем-то напоминающий безумно популярного тогда Ива Монтана, молодой директор издательства политической литературы…

 

Игорь Петрович. О, Господи – издательство политической литературы! Цирк на дроте. Тонны изведённой бумаги о всё возрастающей роли Коммунистической партии, о загнивающем Западе… И директор, плюющий на всё это с прибором и втихаря пишущий за рабочим столом стишки о любви…

 

Ксения. Вы были такая шикарная пара. Мария Викторовна – синие глазища, иссиня-чёрная грива, низкий голос. Как я ей завидовала. Как я – серая, очкастая мышка, студентка ненавистного биофака, куда меня впихнул покойный дядя, провинциалка из забытой Богом Дружковки, за уши перетягиваемая с курса на курс, – как я хотела быть с вами, Игорь Петрович!

Помню, пришла я на день рождения к Олегу. Сижу. Жду вас, жду, аж в дрожь бросает. И вот оно, чудное мгновенье – вы влетаете в комнату с розами и шампанским в руках, прямо с вокзала, прямо из Ленинграда, на сером твидовом пальто – тающие снежинки. И сразу в карьер: «Представляешь, Ксюша, в Эрмитаже – перестановка. В чисто импрессионистском зале (ну, ты знаешь, одни импрессионисты: Клод Моне, Писарро, Ренуар) – и вдруг Шагал, как детская шалость!»

Как я вас обожала в тот миг…

 

Игорь Петрович. Но ты же серьёзно хотела выйти замуж за Олега…

 

Ксения. Я хотела быть ближе к вам, Игорь Петрович. Но я не имела права разрушать вашу семью. Да и что я была рядом с Марией Викторовной? Одри Хепберн до встречи с профессором Хиггинсом.

 

Игорь Петрович. Боже, вот так весь век живи и дураком помрёшь. Уж эти мне бабы-бабы – не разбери-пойми…

 

Ксения (сухо). Игорь Петрович, ради Бога извините меня за эти дурацкие откровения. Пойду-ка схожу за молоком. Заодно и проветрюсь.

 

Выходит.