Осенний апокалипсис

– Неужели же весна, – спросил Петр Терентьевич у хромой кобылы.

– Весна, – ответила ему хромая кобыла.

– Знать и точно весна, – продолжал размышлять Петр Терентьевич. Затем шел по лужам и молчал. Увидав коровий череп, спросил у него.

– Не иначе весна.

– Весна, – ответил ему коровий череп.

– Это хорошо, – расправив плечи и подставляя ветру грудь, произнес Иван Терентьевич и пнул коровий череп.

– Откуда здесь взялся коровий череп, – задал сам себе вопрос, удивленный Иван Терентьевич и сам же себе ответил – Весна – и пошел дальше. Поскользнувшись и грохнувшись на спину, при этом, не сломав ни рук, ни ног, и не разбив, головы он произнес:

– ХОРОШО!

– Чего хорошо, – обиженно закричали на него дети.

– Весна, – растерянно ответил им Иван Терентьевич.

– Уйди, дядька, с ручейка-то, сделал запруду, а у нас соревнования, чей кораблик первый придет.

Иван Терентьевич молча поднялся и пошел дальше.

– Ах, как солнце печет, да в прочем чему же здесь удивляться, – размышлял Иван Терентьевич. – Весна все-таки. – Он потрогал голову.

– Припекает, как бы солнечный удар не схватить. Душно чего-то, – Иван Терентьевич ослабил верхнюю пуговицу, а затем махнул рукой и расстегнул все.

– Пекло. Может уж лето, – спросил он у фонарного столба.

– Весна, – ответил ему фонарный столб.

– И то верно, – согласился Иван Терентьевич. – Это, значит, кончилась зима. Ну, коль дожили до весны, то уж верно не помрем. Эх, до чего печет – Иван Терентьевич снял шубу и бросил ее на землю. – Загорать можно. Говорят весенний загар самый полезный. – Иван Терентьевич снял рубаху и небрежно кинул в урну словно пустую пачку из-под сигарет. Идет он с голым торсом, и нарадоваться на весну не может.

– Все уж ноги промочил. И чего я булькаю в этих чеботах дранных – задал себе вопрос Иван Терентьевич, и надлежащим образом на него ответил, сняв свою обувку и выбросив ее вслед за шубой и рубашкой. – До чего хорошо весной, прямо сам как цветок – думал Иван Терентьевич – тянемся к солнышку. – И вдруг сомнение прокралось в его лысеющую голову – А вдруг как не весна, что тогда? – Паника терпящего кораблекрушение овладела его шаткой нервной системой, и ледяной страх обжег внутренности. Иван Терентьевич подбежал к мрачного вида псу, пожирающему чью-то какашку.

– Неужели же не весна, дружок, – совершенно растеряно в ми миноре пролепетал он и в голосе его как в разлетевшемся вдребезги стакане прозвучали нотки отчаяния. Пес посмотрел на него своими добрыми глазами и отрыгнул ему в лицо ароматным весенним запахом.

– Весна, – и принялся дожевывать свой обеденный деликатес.

– Фу, – отлегло от сердца Ивана Терентьевича – нельзя же так. На что солнце с удвоенной энергией обдало его тело своим лучезарным теплом. Оставшись в одних трусах, Иван Терентьевич пошел домой. Но дома почему-то все плакали и никто не хотел не то что разделить радости Ивана Терентьевича, но даже замечать его самого отказывались. Он и кричал и умолял, и говорил, что весна, но все впустую. Все были чем-то опечалены, лишь пили, курили да плакали.

P.S. Из заключения патологоанатома: смерть наступила в результате переохлаждения организма 29 февраля 2000 г.