Осенний апокалипсис

– Меня зовут Леминос, я дед Мороз заполярный, – сказал подошедший ко мне мужчина лет шестидесяти. Запах застоявшегося перегара ударил мне в нос. Недельная щетина на лице деда не внушала никакого доверия, а большой красный нос и вовсе делал его похожим на чудовище.

– И чем могу быть полезен? – дернуло меня сдуру сказать. Он вдруг оживился, в глазах его мелькнул хищный огонек.

– Я, – начал было он, но осекся. Оглядевшись вокруг, продолжил: – Ты, наверное, не веришь, что я дед Мороз, да я и сам знаю, что отвратительно выгляжу.

– Мне все равно, – равнодушно произнес я и зашагал себе дальше.

– Постой, постой, – не унимался он, – выслушай, умоляю.

Я остановился.

– Ну, – говорю, – чего надобно?

– Я тебя помню. Ты еще маленький был, пешком под стол ходил. А в один прекрасный Новый год приходил тебя поздравить дед Мороз. Это был Леминос. – он ударил себя в грудь и гордо заглянул мне в глаза, как бы проверяя, поверил я ему или нет.

– Да, золотое было время. Помнишь, я тогда подарил тебе гантели, по 2 кг каждая?

Легкая дрожь пробежала по спине. Эти гантели у меня до сих пор лежат под кроватью. Я стал пристально вглядываться в его лицо в надежде узнать неизвестного мне старичка. Но старания мои были тщетны.

– Вы знаете моих родителей?

– Я? – удивился он, – вряд ли. Когда я приходил, в комнате никого не было, и мне ничего не оставалось делать, как положить их под елку.

Голова у меня шла кругом.

– Да кто вы, черт возьми?

– Леминос, Леминос я. Зовут меня так. Вы не верите мне, – он вдруг помрачнел, осунулся, от чего стал еще противнее.

Я не знал, как мне поступить: либо послать его подальше, либо стоять и слушать этот бред. Немного поколебавшись, я сделал выбор. По-видимому, он это понял.

– Раньше все было гораздо лучше, – печально произнес он, – в складской избе все было, любые подарки для детишек. А нынче, и избу-то на дрова разобрали. У них теперь складская база. Бывало, время подходит, Новый год на носу, запряжешь тройку оленей быстрокрылых, да облетишь с ними все дома, доставшиеся тебе по распределению, да ребятишкам каждому по подарочку подаришь. И непременно по такому, чтобы душу радовал. Вот ведь, как оно было. А нонеча, что? Олени по таким пустякам не летают, у них своя контора. Тьфу, чтоб им околеть. А эти, мерзавцы. У них, понимаешь, Ассоциация дедов Морозов – “Снежок”. Боссы окаянные. Все под свое крыло прибрали. В каждом регионе теперь есть свое представительство. Они деньги собирают и отправляют в ассоциацию, будь она трижды неладна. Оттуда по регионам товар и дедов Морозов поставляют. А деды то, так что ты, боже мой, они сюда на заработки едут, а потом тут же и пропивают, и чаевые, и комиссионные, – тут дед вдруг встрепенулся, – да что ты, что ты, – замахал он руками, – небось, на меня подумал? Нет, брат, для таких, как я там места нет, да не только я один. А, понимаешь, я же потомственный дед Мороз, у меня и дед и отец Морозами были, и все Леминосы, понимаешь ты? У меня и мать, и бабка, и там еще дальше, были Снегурками. А эти самозванцы меня выгнали. А кого набрали? Да они же в этом деле ничего не понимают, ведь это же не мусор мести, тут призвание должно быть, понимаешь.

Я стоял и молчал, мне было жалко этого человека. Он вдруг мне показался каким-то скукоженным, маленьким, всеми обижаемым старичком.

– Ты думаешь, я пьяница, сумасшедший. Все вышло именно так, как они сказали, когда лишили меня звания деда Мороза. Но, “Нет”, – сказал им Леминос в 7 колене славного заполярного рода дедов Морозов, – “Я буду дарить людям праздник, чего бы мне это ни стоило”. И он вынул из-за пазухи небольшой сверток, и протянул его мне.

– Это тебе, мой мальчик. И с Новым годом тебя.

Я взял пакет и посмотрел ему в глаза, они светились неподдельной радостью и счастьем. Он молча поклонился мне и гордо зашагал прочь. Возвратясь домой, и развернув сверток, я обнаружил там надувную штангу.