HTM
Номер журнала «Новая Литература» за май 2022 г.

Андрей Кайгородов

Я прожил три жизни на дне песчаного грота

Обсудить

Сборник рассказов

Опубликовано редактором: , 29.09.2008
Оглавление

15. Сказка про трех оранжевых лягушек и незадачливого француза.
16. Семья Пузиковых.
17. Пелагея Дмитриевна.

Семья Пузиковых.


 

 

 

  Все толстые, жирные и упитанные люди, так же страстно мечтают похудеть, как тощие поправиться. Хотя многие и станут возражать против этого постулата, будь-то, да вот я, да масса людей, да там, да сям. Все очень просто – можно обмануть окружающих, родственников, кого угодно, но себя уважаемые стоит ли, стоит над этим задуматься. Вот именно так, или все же несколько иначе, задумалась семья Пузиковых над сложностью проблемы но несколько иной и методами ее ликвидации. И вот что из этого вышло. Но как говорится все по порядку.
      У Пузиковых в доме всегда и все матерились по разным причинам: дедушка с войны не мог сказать пару слов не вставив между ними какое ни будь искрометное слово сочетание, он матерился исключительно словосочетаниями. Дед в этом вопросе был профессионал, не то что бы это у него профессия была такая, нет просто богатый жизненный опыт и убеленная годами мудрость. Бабушка материлась по очень простой причине – для того чтобы доходчивее объясниться с дедом. Скажи-ка ему например – “сходи старый за хлебом” – эффекта ноль. Вот тут то бабушка и применяла и тактику и стратегию, а где тактика и стратегия там без мата ну не как. Дед бывало, сядет у телевизора и слушает, потом вдруг не с того не с сего перематериться и стукнет по столу со всей ветеранской мочи, да так, что стаканы подпрыгнут и пустится в разъяснения, “да что они знают про мат ……. да мы благодаря ему родному всю войну протопали ……. не будь у нас его дак разве стали бы нас называть россияне и бояться во всем мире х.. на постном масле……… да если бы не он фриц бы нас давно в говно, а у нас по первости окромя кулаков да отборных русских матюков да и не было ничего……………… мат им видите ли помешал, а после войны хозяйство восстанавливали, лошади дохлые, люди замученные, вся земля в железяках, но выстояли и здесь ……….. а благодаря чему я вас спрашиваю ядрен ……. шишка, то-то и оно, и дальше так жить будем, а как иначе”.
      Так и повелось в семье Пузиковых от отца к сыну, от сына к своему сыну и так дальше по Пузиковской линии. Интересна характерная черта : в этой семье женщины плодоносили исключительно мужчинами. “Нет в роду Пузиковых бракоделов” – любил поговаривать дед и его дед, и его дед. Но, а женщины попадавшие в пузиковскую семью, как жены не имели ни какой возможности вести разговор по иному, ведь не даром говорят мол с кем поведешься того и наберешься.
      Итак в семье Пузиковых матерились всегда и все. И была еще одна отличительная черта этого семейства – все его члены были людьми через чур упитанными, просто жирными, ну и, как и всех прочих, их это ужасно тяготило, ну и, конечно же, в связи с этим возникала масса проблем, как со здоровьем, так и со временем, и с пространством. Большой человек, в смысле упитанный передвигается медленнее, а места занимает много. И вот на совете семьи было решено брать курс на похудение. Но перед всеми вдруг неожиданно вдруг встал вопрос – а как брать? Было предложено масса конструктивных решений, но для Пузиковых совершенно не пригодных, а единственного верного так и не удалось найти, и совет был распущен до лучших времен.
      И вот как-то раз, что называется, помог случай. Вызванная в школу мама вернулась оттуда крайне удрученной и поставила вопрос ребром. Тут же был созван внеочередной саммит, за круглым столом собрались все члены семьи Пузиковых, включая самого младшего Сеню ученика третьего класса средне образовательной школы номер пять. Мама выступила с вступительной речью.
      Выдержки из речи:
      – Чему вы учите ребенка? Ему жить в цивилизованном обществе среди нормальных людей, а не ху..сосов, как вы дедушка изволите их называть, его нужно учить говорить правильно, развивать его словарный запас, а не пи..еть, как выражаешься ты бабушка, и сколько можно учить ребенка если кто залу..нется на тебя по е..алу, что это отец, разве этому его нужно учить, разве так воспитывать. В школе на замечание учителя наш дорогой мальчик сказал ей: “Соси х..й”, что это я вас спрашиваю, всех приятелей он посылает, надеюсь вам не нужно говорить куда. Однако все учителя отмечают у него необыкновенные способности к учебе, схватывает на ходу – говорят они – но если так пойдет и дальше мы просто будем вынуждены отчислить вашего сына из школы, он разлагает учеников, ведь это же третий класс. Господи, куда мы катимся – сказали они, и я подумала, что правда на их стороне.
      – Х..ев моржовых на их стороне тыща штук, а не правда ………… и возмущенный дед выдал тираду, в которой для связок слов использовал предлоги "на", "в", "по" и т.д.
      Первая за всю историю семьи Пузиковых революционерка понимавшая всю сложность и безвыигрышность ситуации решила стоять на своем, что называется на смерть.
      – Нет папа – не давая договорить и обрывая, не успевшего завершить свои своевременные мысли, вошедшего в раж деда – нет, нет и еще раз нет. Мне по х..й, что вы говорите или же еще скажите, только ребенка я вам портить не дам.
      – Да ты супротив меня пиз..рванка е..аная, я тебя…
      – Что ты меня ху…сос сраный, не дам калечить, а если надо будет, уйду и его с собой заберу, я мать.
      Тут в спор вступила бабка.
      – А ведь и вправду дед, чего разъярился старый пердун, чай не сорок первый сейчас, ни голод, ни разруха, чего блякать то попусту, надо ведь и о молодежи подумать.
      – Заткнись пи да старая, а как трудности он будет превозмогать, как жить то будет в этом сраном мире, где любой так и норовит отъе..ать тебя, что по твоему он будет делать если рот не сможет открыть, если не знает ни одного слова которое бы отпугнуло неприятеля, а влюбится он в какую-нибудь мокрощелку да обманет она его, что тогда мя, бя, ути, пути, да заплачет. А так глядишь придет домой жахнет водки да выговорится от всей души то, все из него сразу и улетучится, весь груз спадет и ему легче будет.
      – Нет папа, не будет. Я вам не позволю – истерично закричала мама Севы.
      А Сева тем временем лишь пугался криков, да ударов по столу. Совершенно не понимая о чем идет речь он лишь обращал внимание на уже знакомые и запоминал новые, причудливые слова и даже целые словосочетания не вдаваясь в их смысл.
      Тут в разговор вступил отец Севы мужчина грузный и серьезный.
      – Кончай базар – рявкнул он так, что все тут же умолкли – предлагайте по существу, чего бес толку пи деть.
      – Я предлагаю – сказала мама – перестать материться вообще.
      – Ну уж это ……….. вам – возмутился дед – и хотел было развить свою мысль, но его прервала бабка.
      – Как же доченька перестать то нам, это ж хуже никотина, деду то это как воздух.
      – Пусть не дышит.
      – Цыц женщина – рявкнул отец на жену – хорошо, предлагаю перестать материться при ребенке…
      – Я знаю что из этого получится – перебила отца мать – все как было так и останется. Давайте уж тогда, коль на то пошло вообще не материться в стенах этой комнаты, на улице на работе если уж вы без этого не можете жить сколько угодно, но здесь ни-ни, а то раз кто ни будь не нарочно нет, ну а по привычке сматюкнется при ребенке, затем другой, ну а потом все останется как прежде, то есть, вот как сейчас.
      Мама высказалась и умолкла. Та горячность, с которой было произнесено выше ознаменованное заставило всех замолчать. Какая-то космическая тишина повисла в воздухе и все боялись ее нарушить. И тут Сева воспользовавшись замешательством старших блеснул своей эрудицией и выдал одну из дедовских тирад.
      – Вот вам плоды просвещения, полюбуйтесь – не замешкала с выводом мама.
      – Хорошо – сказал папа глядя в свое отражение в столе. Он понимал, что в данный момент от него зависит многое. Ему не было безразлично будущее их сына и потому был полностью на стороне жены, осознавая всю тягость возможной перемены в жизни семейства он был готов на эту жертву, но, как пойти супротив родного отца человека авторитетного и уважаемого не только в кругу семейства, но и за его пределами, – хорошо, давайте голосовать.
      – Нет сын постой – возразил дед – или я уже и слова не могу сказать? Вы там на работе значит душу будете отвадить, ядрен шишка тудыт то ее в сраку, а я засуну себе язык в задницу и буду по комнатам разгуливать в телевизор пялиться так что ли, е..уться вши на голове.
      – Ну ты же старый не всю дорогу дома сидишь, и на улицу выходишь другой раз – встряла поперек колеи бабка.
      – Цыц старая кошелка – рявкнул дед – я иной раз, кости ломит ежели, то и не хожу ни куда.
      – Ну, а в туалет то ты ходишь? – словно палку в колесо вставила мама.
      – Да вы уж совсем ох ели тут, что же мне пенсионеру, ветерану в сортире материться, так что ли?
      – Ну а что такого.
      – Помолчи – одернул жену отец Севы.
      – Что помолчи, надо что-то решать.
      – Хорошо – опять начел отец – вроде бы все высказались. Мам ты скажешь чего ни будь, – бабка лишь покачала головой. – Хорошо на повестке дня один вопрос о запрете употреблять нецензурные слова, а также выражения и прочую ненормативную лексику в стенах этой квартиры. Прошу голосовать поднятием руки. И так, кто за – трое. Кто против – двое, полтора дедушкиных голоса и полголоса Севы. Воздержавшихся нет. Все дорогие мои, с этого момента перестаем материться, так что собрание закончено попрошу расходиться.
      Однако толку от этого, как выяснилось через три дня не было никакого. Сначала не выдержал, увидев что – то по телевизору возмущенно отреагировал дед, затем невзначай проскользнул матек у бабушки, когда она обожгла палец готовив обед, затем придя расстроенный с работы обложил все начальство отец, а затем уж и мать подтянулась глядя на них. И все встало в прежнее русло, на свои места, и все довольны. Недовольны были только педагоги средне образовательной школы номер пять, так как Сева Пузиков по-прежнему посылал учителей куда по дальше и развращал учеников обучая их различным ненормативным словечкам вызывающим шок у родителей этих учеников.
      – Все – закричал мать с порога – меня уже зае..али эти прогулки по учителям, мне остоп..дило все это выслушивать. Либо мы все перестанем материться, либо я развожусь с тобой – она извергла из своих глаз молнии, обращаясь к отцу – и забираю ребенка и к е..аной матери ухожу из этого дом.
      – Объясни толком, что случилось – совершенно сбитый с толка и ошарашенный столь дерзким тоном и не менее дерзкой речью, спросил отец.
      – Х..ли вам объяснять. Я только что из школы, нашего сына выгоняют, а каково мне там всякий раз выслушивать: это просто ужас какой-то – измененным голосом, по всей видимости подражая голосу учительницы, начала мама ваш сын послал Марью Петровну, учителя с двадцати летним стажем, настолько далеко, что не поворачивается язык, а те нелепые предложения, которые он выдает на переменах своим одноклассникам, хвастаясь тем, что это его научил дедушка. Да – да не удивляйтесь – желчно выпалила мама обращаясь к прибежавшим на крик старикам – ваше воспитание, есть чем гордиться внук весь в деда. Что? – щетинясь словно волчица рыкнула она на обескураженных родственников. – А ты что, сопля зеленая – переадресуя свой гнев на маленького Севу, продолжала она изливать потоки ярости и гнева – своей тупой башкой не понимаешь, что нельзя материться. Что тебе Марья Петровна девочка что ли, чего молчишь?
      Сева как можно низко опустил голову, из глаз его плюхались, на новый недавно постеленный линолеум, большие крокодильи слезы.
      – Чего она залупается – промямлил жуя сопли Сева.
      – Что? – что есть мочи заорала на него мать, от чего Сева просто так и завыл в голос при этом стал слегка трястись, – я в конец уже е..нусь с вами со всеми, сколько же можно. – Мать рухнула на стул и тоже завыла в голос в унисон с сыном.
      – Ну все уймись – басом произнес очухавшийся от шока отец – хватит реветь.
      Однако не мать не сын не унимались.
      – Да все – уже нервничая сам повысил голос папа Севы – мам – он показал на сына и сделал старухе знак, что бы та увела мальца. Бабка не замедлила выполнить приказание, – все уже, все успокойся – отец подал матери стакан воды принесенный дедом – на вот выпей и перестань реветь в конце концов.
      Еле успокоив мать, все собрались за круглым столом решать главную и важнейшую на данный момент для семьи Пузиковых проблему.
      – Так. Все наревелись, можно начинать – тихо и спокойно, как настоящий оратор озаглавил начинающуюся баталию отец – давайте в этот раз попробуем все решить без крика, ругани, слез и взаимных оскорблений. Ничего не поделаешь всплывшую вновь проблему надо как – то решать. Вот только как, попрошу высказываться по существу дела и не нужно лить воду ни стой ни с другой стороны. Кто начнет, да еще сразу хочу предупредить – вопрос у нас стоит как именно нам прекратить материться, что для этого нужно. Все, кто хочет высказаться?
      – Я хочу – мрачный, как осенние сумерки, прохрипел дед. – Я прекрасно все понимаю, не идиот – начал он ровным и спокойным голосом, глядя исподлобья на собравшихся. Истерика случившаяся с женой сына произвела на него довольно сильное впечатление. – Но послушайте и вы меня. Что же мне то старику делать? Я начал курить с 10 лет, пить с пятнадцати, прошел войну, будь она не ладна, всю жизнь пахал, как проклятый и выжил благодаря вот этим рукам, да своему языку, кого угодно пошлю куда следует. И, что же мне сейчас перед могилой перестать дышать. Все эти слова, этот табак, вино все для меня, как воздух. Ну сдайте меня в дом для престарелых.
      – Тебя сдашь – огрызнулась мать Севы – наследующий же день выгонят.
      – Помолчи – оборвал ее муж.
      Дед словно наказанный ребенок низко опустил голову.
      – так, что же мне то делать? И скажите мне, как это можно вырезать сердце и жить дальше.
      – Ну ладно пап, что ты прямо – виновато произнес сын. Что ты кусаешься на всех – изменив интонацию добавив в нее железа, обратился он к жене – предлагай, чего делать то, а то только и знаешь, как орать бес толку.
      – Чего это без толку. Что есть то и говорю, гляди-ка правда им глаза колет.
      – Какая правда – закипел, будь-то стоящий на огне чайник, папа Севы Пузикова – ты кончай тут хреновину разводить, а то вон собирай шмотки и уя..ывай на все четыре стороны, найдешь там себе е..аря культурного, а сына сам воспитаю, худо ли бедно ли.
      – Вот как – оживилась мама – хорошо родной, а жалеть не будешь, или уж подыскал себе мокрощелку какую и дрючишь ее потихоньку. Ну правильно зачем жена, жена не нужна. Только я уже вам тогда сказала и сейчас скажу: х..й вы у меня увидите, а не ребенка.
      Бабка молча стояла в углу, прикрыв одной рукой нижнюю часть лица, а другой держась за сердце, покачивая головой.
      – Господи, господи. Боже ж ты мой, – залепетала тихонько она, но как не странно эта тихая речь возымела действия на много больше чем крик – что же вы как жучки тявкаете друг на дружку, побойтесь бога, вы ведь муж и жена, что ж вы и себя и друг дружку позорите.
      – Ладно старая, успокойся – дед чувственно обнял бабку и прижал к себе. И вы давайте кончайте этот сыр бор, а то, что же это ругаетесь, ругаетесь, а толку чуть, ни чего дельного.
      – Да, что от нее дельного можно ожидать.
      – Ну все я сказал, хватит тут выяснять отношения, давайте ближе к теме.
      Неловкая пауза повисла в воздухе после финального заявления деда, положившего конец раздорам между мужем и женой.
      Тишину, по драматизму сравнимую с безмолвием египетских пирамид, нарушила главный возмутитель спокойствия.
      – Я предлагаю за каждый матек наказывать – негромко, но с твердостью в голосе произнесла мама Севы.
      – Что ж ты нас пороть собралась – поинтересовалась бабушка.
      – Или может в угол, как Севу – поддакнул ее дед ошарашенный таким заявлением – уж чего не ожидал, так это то, что на старости лет меня в угол поставят.
      – Да ни кто вас в угол не собирается ставить – перебила его мать Севы.
      – А, что тогда может еды нас стариков лишите, очень гуманно с вашей стороны.
      – Да, что ты пап взбеленился то дай ей досказать то, может что дельное, хотя я тоже не понимаю чего ты там еще удумала.
      – Да ничего я не удумала, что вы в конце концов то предлагай, а то как последнюю не знаю кого тут разложили.
      – Ну ладно – как бы извиняясь произнес дед – ты давай не хнычь, а толком, что за наказание, то глядишь словно мальцов. Наказание – обидчиво прокряхтел дед.
      – Я подумала, а что если нам совместить, ну – мать слегка замялась – ну.
      – Да не мямли ты, говори, обнадежил ее отец.
      – Ну хорошо, а что если и бросить материться и начать худеть.
      – Я так и знал бабка, мы с тобой сняты с довольствия. Сначала мы с тобой бросим материться и есть, а там глядишь через недельку другую и помрем себе тихонько и все проблемы сами собой того, улетучатся.
      – Да, что вы папа все время меня выставляете словно я вашей смерти желаю – обиженно огрызнулась мать Севы – не надо голодать, ешьте на здоровье, да и если не пообедаете разок ничего с вами не случится, здоровее будете.
      – Вот вам пожалуйста – начел было вновь возмущаться дед, но мать Севы прервала его так и не дав развить до конца и без того ясную для всех обитателей квартиры тему.
      – Я не предлагаю вам голодать – почти завизжала он – а наоборот. Кто сматерится, то должен, наоборот, съесть что-нибудь.
      – Что, что ни будь – осведомился ее муж.
      – Да вот хоть торт – само собой, не произвольно вылетело из Севиной мамы.
      – Торт – задумчиво произнесла бабушка.
      – С чего бы это торт – возразил дед – я их отродясь не любил, да и так он мне даром не нужен.
      – Вот я про то и говорю, кто сматерится, тот съест торт, а съев десяток, он поймет, почем ныне фунт лиха.
      – Так я понимаю – обижено начал дед – что тут за намеки на фунт лиха ныне.
      – Послушай, пап, это уж через чур – встал на защиту жены сын – по моему это неплохое предложение, мне кажется, стоит попробовать, и нет тут никаких намеков.
      – Я эти торты жрать не буду – в ультимативной форме заявил дед.
      – Да вас ни кто не заставляет, как вы выразились жрать эти торты, просто не нужно материться и все, а уж если, то тогда, тогда.
      – Тогда – дед по старой привычке хотел выругаться, но осекся и промолчал, лишь в сердцах плюнул на пол, – ты старая тоже что ль на их стороне?
      – Ну а чего, старый, так глядишь ты почаще на улицу станешь ходить, воздухом дышать, спортом, может, займешься.
      – Заткнись-ка, давай балаболка, спортом еще. Ну ладно будь по вашему – дед махнул рукой тем самым подписывая полную и безоговорочную капитуляцию – позор на мои седины – бормотал он себе под нос от досады и отчаяния покачивая в разные стороны головой, направляясь в туалет.
      Исходя из того, что все члены семьи Пузиковых страдали ожирением и старались не есть сладкого, было принято по истине соломоново решение. Итак вердикт суда присяжных заседателей гласил: любой употребивший в стенах этой комнаты в своей речи не нормативную лексику должен быть подвержен наказанию. Провинившийся, то бишь преступник в наказание обязан был съесть торт, весь, один.
      И начались серые и мрачные будни: складирование тортов, ссоры, конфликты, депрессия, великая депрессия семьи Пузиковых. Однако это положение длилось не долго, несколько съеденных папой и дедом тортов остудили их пыл и утробные позывы к непристойным выражениям. И вот чудо, через пару месяцем мама вдруг обнаружила, когда ходила вместе с подругами в сауну, что похудела на пять килограмм. На следующий день в семье Пузиковых появились весы, и все обитатели квартиры по субботам вечером собирались вместе и принимались взвешиваться и обсуждать чудесное преображение.
      За три года и три месяца ни один из обитателей Пузиковского жилища не замарал стен квартиры грязной бранью непотребных выражений. Более того стройности и грациозности данного семейства можно было только позавидовать. Однако секрет такого преобразования хранился, что называется за семи печатями, и никто никогда из членов данного сообщества будь он пьян, либо в дружеской доверительной беседе или еще как, ни словом, ни делом, ни намеком не позволил сей тайне раскрыться.
      Но как-то раз мальчик Сева будучи внешностью привлекательным, а манерами учтив был приглашен на день рождения к однокласснице, которая славилась отличными оценками по всем школьным дисциплинам и безупречным поведением. В тот вечер Сева произвел неизгладимое впечатление на Машу виновницу торжества, отказавшись довольно учтиво от праздничного торта, мотивируя это тем, что вовсе не употребляет сладкого, умолчав тем ни менее о причине.
      После столь героического поступка Маша не просто зауважала Севу, она в него влюбилась.
      Через несколько дней Сева пригласил Машу в гости. Каково же было изумление девочки когда она увидела невероятное количество тортов находившееся в квартире Пузиковых.
      – Как же так? – спросила пораженная увиденным девочка. – Ведь ты говорил, что не ешь сладкого, что же тогда это такое, ты солгал.
      – Нет – невозмутимо ответствовал Сева – я сказал правду, более того врать не в моих правилах, в нашей семье не едят сладкого.
      – А, что это, зачем тогда все эти торты? – недоумевая спросила Маша указывая на лакомства.
      И тут Сева не на шутку испугался. Он понял, что в этот раз ему не удастся отмолчаться и придется признаться и нарушить священную клятву, а это чревато, здесь пахнет уже не тортом а очень даже плохо пахнет и заступиться за него будет некому. Но Сева испытывал к Маше не менее светлые чувства, нежели она к нему и он решился. Все влюбленные безумны и порой совершают поступки подталкивающие их в пропасть, а то и к смерти, но на то они и влюбленные чтобы не задумываясь о том творить глупости. И Сева Пузиков раскрыл страшную тайну семейства, опьяненный синевой больших мохнатых глаз одноклассницы.
      – вот по этому я, как и все мое семейство не ем сладкого – закончил свой долгий и такой не реальный, в глазах простого обывателя, рассказ Сева выложив все без остатка с начала и до конца не утаив ни о чем и ни чего не скрыв от этих милых залитых солнечным светом слегка торчащих ушек любимой.
      Маша слушала как завороженная, не перебивая и не отводя влюбленных глаз, в коих отражалось переполняющее детскую душу любопытство, от Севы. К концу повествования потрясение девочки было на столько велико, что не в силах больше сдерживать себя она словно помешавшись в уме истошно закричала: “Я просто х..ею с вас” – и с неслыханной жадностью накинулась на черствые, заветрившиеся, умоляющие об уничтожении торты. На крик прибежали все обитатели квартиры не мало напуганные происходящим.
      – Что это, Сева? – совершенно сбитая с толка увиденным, закричала мама.
      – Да это вот – замямлил Сева – мы тут…– не зная что делать трясясь и заикаясь бормотал он глядя, как Маша матерясь набивает рот Наполеонами, сказками, неграми, фантазиями, полетами и многим другим, что попадет в ее прелестную ручку, а затем в ротик. – А мне пох..й ваши запреты – не в силах более сопротивляться своей утробе как ошпаренный завизжал он и присоединился к любимой.
      Только ошарашенной маме от удивления именующегося шоком удалось открыть рот, хотя нужно заметить, что рот у нее раскрылся не произвольно сам собой, в эту секунду в лагере восставших прибыло. Так страстно ненавидящий все сладкое и мучное дед накинулся на сладости, как изнуренный жаждой путник бредущий по пустыне и вышедший к озерцу окунается с головой в воду и хлебает ее не в силах остановиться. При всем этом дед дал волю так долго находившемуся в заточении водопаду слов. И если одну каплю воды приравнять к двум словам, то можно смело сказать, что ниагарский водопад по сравнению с дедушкиным просто недоразумение какое-то. Вслед за дедом подтянулся отец Севы, бабушка, ну и замыкающей, не в силах воевать в одиночку, с криком: “а е..ись оно все” – была мама Севы.
      P.S.: С этого момента все в семье Пузиковых стало, как было в давние времена. Они как и прежде выражали свои мысли с помощью ненормативных слов, выражений, складывая их в причастные и деепричастные и многие другие обороты. Широта и мощь за коею человека называют грузным вновь вернулись в их тела, словно в собственный дом. А Сева, став на внешность через чур пышноват и в поведении груб и невоздержан, перестал нравиться Маше, и еще его выгнали из школы. В общем – полный пи..ец.

 

 

 


Оглавление

15. Сказка про трех оранжевых лягушек и незадачливого француза.
16. Семья Пузиковых.
17. Пелагея Дмитриевна.
Акция на подписку до 1 июля
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Присоединяйтесь к 30 тысячам наших читателей:

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com

Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.




Отказывают издательства? Не собираются донаты? Мало читателей? Нет отзывов?..

Причин только две.
Поможем найти решение!

Отказывают издательства? Не собираются донаты? Мало читателей? Нет отзывов?.. Причин может быть только две. Мы поможем вам решить обе эти проблемы!


Купи сейчас:

Номер журнала «Новая Литература» за май 2022 года

 

Мнение главного редактора
о вашем произведении

 



Научи себя сам:

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?


👍 Совершенствуйся!

Акция! Скидка за отзыв – 15%


Сделай добро:

Поддержите журнал «Новая Литература»!

Copyright © 2001—2022 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30 декабря 2021 г.
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!