HTM
Номер журнала «Новая Литература» за август 2022 г.

Мария Крамер

Демон Захолустья

Обсудить

Повесть

 

Откровения ростовского гота

 

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 25.01.2008
Оглавление

15. Часть вторая. 9.
16. Эпилог


Эпилог


 

Как ни романтично было бы на этом закончить, я этого все-таки не сделаю. Потому что первоначально спасение Мурки Крамер от черной меланхолии лежит на совести совсем другого человека. Вернее, двух человек. Сейчас объясню.

Надеюсь, читатель помнит еще о Мечте моей, достойной рыцарей средневековья и блондинок в розовых кофточках?.. Я говорю о Lacrimos’е, разумеется. Так вот господин Вольфф (давайте без масок!) и выволок меня за руку из болота, причем сам об этом не подозревая. А дело было так.

Июня десятого числа сего (равно как и прошлого) года состоялся концерт Lacrimos’ ы в Москве. Открою тайну – специально для тех, кто пожимает плечами и думает: надо же, событие! На самом деле, живя на полторы тысячи в месяц, изыскать средства на поездку в столицу и приобретение билетов – это почти подвиг. И этот подвиг совершил для меня мой друг Шурик. Приближался мой день рождения, а я ходила удрученно-разъяренная, потому что денег на билеты все-таки не было.

«Но ведь есть на свете справедливость, – доказывала я маме, которая страстно убеждала меня выбросить из головы эту чушь. – После того, что пережила я зимой, разве не должен июнь принести мне чудо?!»

И тут, как добрая фея, явился Шурик.

«Ты хочешь на Лакримозу? – торжественно спросил он. – Так ты на нее поедешь».

И мы поехали.

Как Золушка перед балом, тряслась я в поезде и старалась ни о чем не думать. Слишком неправдоподобна была такая удача, и слишком многое нужно было вместить в голове. И даже бредя по Москве, я упорно не радовалась – берегла чувства, а заодно и нервы. Последние, кстати, не выдержали у самого входа в клуб, куда мы притащились за четыре часа до концерта.

«Боже великий, если мне станет плохо, пусть это случится сейчас, а не на концерте», – стенала я, лежа в полуобмороке на плече у Шурика. Голова кружилась, как в центрифуге, и желудок кружился вместе с ней, норовя выплеснуть содержимое. К счастью, вскоре меня отпустило.

«Я хочу розу», – заявила я легкомысленно, вскакивая с парапета.

«А я хочу жрать, – мрачно ответил Шурик. – На хрена тебе роза понадобилась?»

«Ему подарю», – покраснела я. Шурик вздохнул и потащился со мной в цветочный ларек. Когда вернулись, на лестнице, ведущей к клубу, уже змеилась дикая очередь.

Не буду описывать многочасовое ожидание у входа и получасовое – самое мучительное! – внутри. Роза успела поникнуть главою, а я – оторваться от Шурика в стремлении подобраться поближе к сцене, и как-то я пропустила мимо глаз момент, когда он появился на сцене. Он – человек, которого я так жаждала увидеть во плоти! Но – забодай меня комар на этом месте, если я помню, как он выглядел и как двигался. Это пришло потом, когда меня грудью притиснуло к сцене, и я принялась отчаянно ему сигналить – руками, глазами, всей своей потной обалдевшей рожей: эй, я здесь! Повернись, покажи мне твое лицо!.. А он смотрел мимо – он вообще, кажется, подслеповат немного. А потом подошел к нашему краю – как раз против меня – и продолжал петь, опершись на синтезатор и наплевательски скрестив ноги. Так хитро и умно стоял – чтобы не могли схватить, дернуть, заставить потерять равновесие. Но все-таки дотянуться чтоб можно было. И я нечеловеческим усилием – единственная! – дотянулась, ухватила за коленку и гладила, гладила… С такой дрожащей нежностью гладила, что он не выдержал и смылся на середину. Но я уже поймала контакт.

Это была такая игра, и я вместе со всеми прыгала, ловя его протянутую над толпой руку, и подтягивала старательно по-немецки, соблюдая все правила певческие – чтобы было слышно. Розе моей давно пришел кердык, и соседи радостно порвали ее на лепестки – набирали горсть и швыряли исступленно на сцену. А он глядел на нас – толпу – сверху вниз, как с трона, и волнами шла от него энергия – сила? властность? обаяние? Наверное, все вместе. И мне почему-то чудилось, что я его понимаю.

В конце концов, разве мне незнакомо это чувство – «удерживать аудиторию»?..

Концерт кончился, а я почти не жалела об этом. Ждала еще чего-то – посидеть хотя бы под дверью, померзнуть; ведь выйдут же они оттуда когда-нибудь? И тогда уже не снизу вверх посмотреть на него, а прямо в глаза. Какой он? Не лжет ли он нам в стихах своих? Не разочаруюсь ли я в нем, увидев вблизи его настоящее лицо?..

Не разочаровалась.

Как я попала на автограф-сессию? Вначале была все та же толпа. Потом охранник, заявивший, что все продолжится позже – если это столпотворение сейчас рассосется. Затем пустой стол, кипа чужих блокнотов в руках и тягостная готовность к ожиданию. И вдруг – тот же охранник на пороге отдельного кабинета: так, по пять человек давайте заходите… Не успели опомниться, как, перепуганные, ошарашенные, оказались в святилище. А там у них приглушенный свет, и уют, и что-то наливают, и смеются…И мы стоим, поклонницы, одинаково трусящие со своими тетрадками. Первая в очереди подошла к нему молча, получила роспись и исчезла – раз и все, как прививка. Второй получилась я. Стояла и боялась, пока не взял за плечо охранник, не подтолкнул: иди! И …

Он поднял голову и посмотрел на меня выжидающе. Ну что вы там телитесь, съем я вас, что ли?.. И я рванулась вперед – как на сцену, под бьющие в лицо огни. И оказалось вовсе не страшно, и дурой я себя больше не чувствовала – потому что я увидела человека. Ecce homo!.. Он держался настолько легко и естественно, что казался почти родным – как будто мы сто лет знакомы, просто давно не виделись. И я, подскочив к нему, как школьница, с электрической евроулыбкой, обрадованно зачастила по-английски: привет, ой, я так рада, распишись, пожалуйста, здесь, здесь и здесь… И еще вот здесь… Он, кажется, усмехнулся, хотя, может, и остался вежливо-серьезным. Подпись у него, как выяснилось, была размашистая, на полстраницы – а у меня в блокноте место только и оставалось под стихотворением, выписанном любовно и посвященном – ему… Он поставил свой театральный росчерк и так просто и естественно ткнул пальцем: твое? В смысле стихотворение. Ну да, ответила я. У меня вообще было такое впечатление, что мы не по-английски говорим (язык для обоих чужой), а общаемся телепатически. Как-то сами собой получались слова, и как-то само собой вспомнилось – у меня же книжка есть, а там этих стихов… Выхватила жалкую свою брошюрку и с сопроводительной речью всучила ему. Именно всучила, иначе не скажешь. Он заинтересовался. Полистал, задержал взгляд на театральных масках на титуле (да знаю я, что это пошлый штамп! Не я же ее оформляла!). Потом повернулся и посмотрел на меня как на идиотку.

«Unfortunately, я не могу это прочитать».

«О, блин, unfortunately…»

Вот тут мне отказал английский. И пока я корчилась рядом, издавая на разные лады звуки сожаления, он просто стоял и ждал, что я буду делать дальше. Затем наконец сжалился.

«Ладно, я возьму ее как подарок. Спасибо».

«Тебе спасибо».

Выглядели, наверное, как пара танцующих менуэт – или пара псов, учтиво размахивающих хвостами. Спасибо-спасибо… Thank you. Danke schön. Spa-si-bo… Ха! Так, выпучив глаза и подметая хвостом полы, я и попятилась к выходу – миссия-то выполнена! Он задержал меня, протянул руку. Сильная, изящная ладонь, патологически чистая – и я своей замызганной корявой лапой стиснула ее крепко, по-мужски. Наверное, с перепугу. И руки сошлись изгиб в изгиб, так, что я даже ничего не почувствовала. Обычно ведь как бывает – берешь кого-то за руку и ощущаешь сразу: теплее-холоднее, мягче-тверже, шире-тоньше… А тут и температура, и твердость – точь-в-точь как у меня, разве только чуть-чуть крупнее… Как будто сама с собой поздоровалась. Или с Мужем – привычным, знакомым, с которым знали друг друга, как облупленных. Но этого-то я не знала! Хотела узнать, вычисляла – детективно, шпионски – по песням, по интервью; воображала, угадывала – но не знала.

Или все-таки?..

Странное, должно быть, ощущение, когда тебя знают все, а ты – никого. Когда в твой день рождения полмира пьет за твое здоровье, а ты сидишь мордой в салате в своей маленькой, уютной, сказочной стране и ухом не ведешь. И правильно делаешь, потому что если бы ты вдруг услышал все, что о тебе говорят хотя бы под клубом, узнал обо всех фамильярно-эротических фантазиях, где ты – главный герой, у тебя бы голова, наверное, лопнула. Поистине великой силой и цельностью надо обладать, чтобы выдержать все эти взгляды, в которых светишься ты – и все-таки не совсем ты. Ибо сколько людей – столько и образов твоих у них в головах, и неизвестно, который из них ближе всего к истине.

Так вот, после нашей встречи я уверовала в Человечество. Потому что тот образ, что сложился у меня в голове, и то, что я увидела на самом деле, – совпали. Он не лгал. Он не белый и не пушистый, и не рубаха-парень, но и не черный кожистый звероящер. Он прежде всего настоящий, и это так здорово! Душу греет сознание, что ты не одна такая на свете – кто не боится говорить глупости, а наоборот, получает от этого удовольствие. И если бы не он, вряд ли я бы когда-нибудь решилась это написать. А теперь я знаю, что в этом все-таки есть смысл.

Чем кончилась эта история? Да ничем. До утра проторчали мы под клубом – не потому, что самые верные, а просто идти было некуда. Хотя действительно, наверное, верные!.. Восход солнечный застал меня замерзшей, вдохновенной и бодрой, стоящей спиной к клубу и самозабвенно выводящей «Ой, мороз, мороз». Радостное «Good morning!» отвлекло меня от этого занятия, и сияющая, подвыпившая, легкая, как девочка, госпожа Нурми (вторая половина Лакримозы) вылетела во двор с охапкой потрепанных цветочков в руках. Шурик, пьяный и трепетный, устремился навстречу и навис над ней такой огромной почтительной глыбой, что с нее даже хмель немножко слетел. Unfortunately, в полшестого утра оба владели иностранными языками чуточку хуже, чем обычно, а посему мне пришлось выступать в роли толмача при Шурике и долго объяснять даме, что он ждал ее здесь всю ночь, что ехал за тысячу километров и т.д. и т.п. Тысяча километров явно даму впечатлила, и я заулыбалась умиленно обоим, мысленно благословляя родной инъяз. И тут до меня дошло, что мое главное действующее лицо уже влезло в Белый Мерседес и вот-вот отбудет в туманную даль. А я так хотела еще и попрощаться!.. Немного грустно было глядеть на его повернутый к окну затылок (разворот головы полководца после битвы и мышиный такой хвостик, стянутый, кажется, аптечной резинкой), но я все равно макакой запрыгала перед машиной – в отличие от кучки стойких и сонных поклонников, молчаливой стеной стоявших сзади. И когда ему на меня наконец указали, я не придумала ничего умнее, чем послать воздушный поцелуй.

Hominem quaero!

Езжай домой спокойно, я не буду тебя доставать. Разве что пошлю по «мылу» перевод стишка, чтобы получить в ответ все то же хвостатое спасибо и best regards от твоего имени. А еще – удостовериться, что ты обо мне помнишь. Хотя бы первые две недели. Чумазое чучело – Золушка – всучило тебе в качестве туфельки книжку – тебе, Принцу на Белом Мерседесе. Но это было далеко не самым важным.

Главное – я удостоверилась, что ты существуешь.

 

 

*   *   *

 

Ох вы гой-еси, добры молодцы, а и расскажу я вам напоследок сказочку, как мы с Юлькою Истину людям сватали. Ощенилась у Юльки собачка, по имени Лакримоза, и народилось у нее трое щеночков, белых и пушистых. И послали нас в город в базарный день, тех щеночков продавать, а то и просто задарма отдать, лишь бы сбагрить. Стали мы в ряды торговцев живым товаром и давай наших щенков рекламировать: папа, мол, у них шпиц, мама болонка, покупайте, люди добрые, себе на радость, детям в утешение. Двоих продали-таки сердобольным гражданам, денег заработали, а третью, сердешную, – никак. А стояла об ту пору возле нас тетенька, виду церковного, тоже торговала собачками, да и рассказала, что подкинули, дескать, под собор щеночков, вот она и старается их пристроить в хорошие руки. Поразмыслили мы с Юлькой да и пошли с тем щеночком на Братское – под церковь подбрасывать, авось обиходят тварь божию в милосердии своем. Пришли и говорим старушке, что во дворе обреталась: возьмите собачку, бабушка, пускай живет у вас тут при храме, а то нам девать ее некуда. Ой, не знаю, деточки, отвечает бабушка. Здесь, говорит, и так псов бродячих немеряно, да и разрешат ли, не скажу. И вышел тут поп в рясе и заругался на нас: шли бы вы отсюда со своею собачкою, и без вас проблем хватает. И обернулась я гордо, и воскликнула: а когда мне помощь понадобится и приду я в храм божий, вы меня так же прогоните?.. Не знала я тогда еще, что так оно и выйдет. И пошли мы дальше с Юлькою, и нарекли по дороге собачку Истиной.

Раз православным не нужна Истина, рассудила я уже за воротами кладбища, то пойдем-ка мы с нею к католикам. У них и храм побогаче, и каноны построже; может, приютят тварь божию в милосердии своем?... До костела путь неблизкий; шли мы по жаре без еды да без воды, с тяжелою Истиной на руках, без малого час. Покурили на травке перед храмом, подходим к воротам – а они заперты, и во дворе нет никого. И поняли мы, что не нужна наша Истина церкви, по-каковски бы там не пели. Повисели на решетке и пошли дальше.

Но если церкви не нужна Истина, то куда же нести ее нам? Подумали мы и решили идти с нею в детский садик – может быть, там примут тварь божию в милосердии своем? Дети не знают еще проблем взрослых, и жалости в них побольше должно быть; отдадим-ка им Истину, авось пригодится. И полезли мы в садик через дырку в заборе, и уже перед закрытою дверью вспомнили, что сегодня воскресенье. И у порога нельзя было оставить Истину: померла бы злосчастная лютою смертью голодной до понедельника. Вздохнули мы тяжко и полезли обратно. Около садика двор был, качели там, лавочки, дети гуляют; стали мы тихо в сторонке и начали ждать. Думали: увидят детишки собачку нашу, кинутся с нею играть, да и оставят у себя тварь божию в милосердии своем. Но дети столь увлеченно обсуждали последнюю серию какого-то мультика, что не видели Истины. И только самая маленькая, лет двух или трех, девочка подошла к нам и ткнула в Истину пальчиком. «Собака», – сказала девочка и улыбнулась. «Ну да, собака, – возрадовалась Юлька, искрясь верою в человечество. – Смотри, какая хорошая! Вот ты сделай ей домик и приноси ей каждый день кушать. И будет у тебя своя собака» Но девочка с той же улыбкой отвернулась к гаражам. «Еще собака, – сказала она, показывая на стаю бродячих псов, бежавшую мимо. – И еще собака. И еще…» Скорбно вздохнули мы, сгребли Истину в охапку и отправились дальше.

Уж вечерело, и истомились калики перехожие, то есть мы с Юлькой, бродя по белу светушку. И несли нас ноги сами к отчему дому – вернее, к маминому, до него как раз недалеко было. И пришли мы к моей маме, и поведали ей беду свою. «А вы возьмите свою Истину, – сказала мама, – посадите ее в коробку и оставьте за домом. Может, заберет кто тварь божию в милосердии своем». И взяли мы коробку, посадили в нее Истину, дали ей хлеба с водицей и оставили одну-одинешеньку в палисаднике. И ушли, закручинившись, сели в автобус и поехали домой. И сказала Юлька после раздумья тяжкого: НИКОМУ НЕ НУЖНА ИСТИНА. ДАЖЕ НАМ.

А месяца три спустя шла я к маме в гости и вдруг на цветочном рынке, что позади ее дома, увидела Истину. Была она грязная, лохматая и веселая, бегала между лотков вместе с другими собаками, и вместе с другими подкармливали ее торговки. И поняла я тогда, что зря мы отчаялись.

Истина жива. Она в людях.

И когда ты уже потерял надежду, всегда найдется кто-нибудь, кто вернет ее тебе.

И помощь иногда приходит, откуда не ждешь.

Главное – не забывать о том, что ты человек. И все вокруг тебя – такие же люди, как бы они себя ни вели, во что бы ни одевались и на каком бы специфическом жаргоне ни говорили. В конце концов, вполне возможно, что кто-нибудь из них однажды спасет тебе жизнь. Или просто тебя полюбит.

Любите друг друга!

Best regards,

Mura

 

 

 


Оглавление

15. Часть вторая. 9.
16. Эпилог

Акция на подписку
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Присоединяйтесь к 30 тысячам наших читателей:

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com

Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.



Отказывают издательства? Не собираются донаты? Мало читателей? Нет отзывов?..

Причин только две.
Поможем найти решение!

Отказывают издательства? Не собираются донаты? Мало читателей? Нет отзывов?.. Причин может быть только две. Мы поможем вам решить обе эти проблемы!


Купи сейчас:

Номер журнала «Новая Литература» за август 2022 года

 

Мнение главного редактора
о вашем произведении

 



Научи себя сам:

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?


👍 Совершенствуйся!



Свежие отзывы:


24.09.2022. Благодарю Вас за работу в этом журнале. Это очень необходимо всем авторам, как молодым, так и опытным.

Дамир Кодал


17.09.2022. Огромное спасибо за ваши труды!

С уважением, Иван Онюшкин


28.08.2022. Спасибо за правку рассказа: Работа большая, и я очень благодарен людям, которые этим занимаются. Успехов вашему журналу!

С уважением, Лев Немчинов


20.08.2022. Добрый вечер, Игорь! Сердечно благодарю Вас за публикацию рецензии на мою повесть г-на Лозинского. Дорожу добрыми отношениями с Вами и Вашим журналом. Сегодня же сообщу о публикации в "ВКонтакте". Остаюсь Вашим автором и внимательным читателем.

Геннадий Литвинцев



Сделай добро:

Поддержите журнал «Новая Литература»!


Copyright © 2001—2022 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30 декабря 2021 г.
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!