Ласточки еще прилетят

 

 

 

– Точно уезжаете? Ты твердо решила? – переспрашивала Аня, потерянно глядя на пару дорожных сумок в прихожей Карининой «каморки». Отъезд подруги застал ее врасплох.

– Точнее некуда, – энергично тряхнула головой Карина. – Собеседование я прошла, зарплата приличная. Такими местами не бросаются. Иринку в хороший сад смогу отправить, где все эти пляски-краски – в одном флаконе. Поживу пока у Илюшки, а там, может, буду что-то снимать. Конечно, Ань, мне самой не верится, что через два дня – на новом месте. Но с понедельника уже выходить, меня ждут.

– А испытательный срок? – Аня из-за Вадимовых мытарств стала человеком искушенным. – Это же три месяца как на иголках.

– А где его нет, этого срока? Ну, самое плохое – я его не пройду. Все равно хуже не будет – еще три месяца работы по специальности наберутся, украсят резюме!

– Может, лучше было бы остаться здесь, пока Иринка маленькая? – нерешительно спросила Аня. – Тут все-таки и тетка, и за жилье не платить…

Карина пожала плечами:

– Что толку здесь застревать, если настоящей работы нет! А кой-какая мне не нужна. – И продолжила горячо: – Извини, Ань, но я на ведро с веником не согласна. Я буду работать только по специальности, иначе так и останусь никем. Ань, я же старше тебя! Я и так по жизни в отстающих – все время ощущение, что догоняю и не могу догнать. На родину приехала – как будто с ветки слезла: у всех давным-давно видео, мобильники, а я и обращаться-то с ними не умею. Для всех интернет в порядке вещей, а я компьютер первый раз у вас с Вадимом увидела! Это со стороны смотреть потешно, как в фильме о машине времени, где чучело из средневековья вдруг попадает в современный мир, а каково чучелу – это только я знаю!

Аня попыталась возразить, что никто никогда и не думал над ней потешаться, но Карина ничего не давала сказать:

– Я вам, наверное, дебилом каким-то казалась – все разговаривают, а я молчу, потому что или вообще не врубаюсь, о чем речь, или сказать нечего: все этот фильм смотрели – а я нет, все это читали – а я нет, все где-то были – а я опять нет! Ты никогда не смеялась и не осуждала, я знаю. Ты мне больше всех помогла человеком здесь себя почувствовать!

– Не за что меня благодарить – я и не видела, что тебе так было трудно, – перебила Аня обескураженно, – пока ты сама не сказала.

– Да я держалась, как могла. Самое последнее – выглядеть слабым и жалким, которого хочется только пнуть… – И опять не обратила внимание на Анин протестующий жест: – Но мне тем более никак нельзя сейчас затормозить! Все, что у меня есть – горстка институтских знаний и капля музейского опыта, и они ни за что не должны пропасть! А тетка – что тетка? – уже успокаиваясь, скривилась она. – Тетка с дачи возвращается, пора квартиру освобождать. И то спасибо, что на лето пустила. А на зиму мы не договаривались.

– Ладно, езжай, все правильно, – разрешила Аня. – Все получится, не пропадешь. Это мне просто жалко тебя отпускать. Мы с Егором к тебе и к Иринке привыкли очень.

– А мне-то! – воскликнула Карина. – Прямо как в романе «Прерванная дружба» – читала? Ничего, у Войнич большинство только пафосного «Овода» читали. А что с ним было в Южной Америке и кто ему помог в нормальную жизнь вернуться – как правило, опущенные звенья… Но мы-то не потеряемся! Я буду часто приезжать – продлять регистрацию, и на праздники, и на все твои выставки! А ты давай в Москву почаще выбирайся!

– Мы, что ли, уже прощаемся? – все еще не верилось Ане.

– Да лучше уж сейчас, чем потом наспех, – деловито отозвалась Карина. – Манатки, видишь, почти все собраны – багаж у нас невелик. Погрузимся за пару минут в Илюшкину «девятку» – и вперед! До мерседеса он, увы, не дотянул, но страшную клятву выполнил. Покатит домой хоть и в той же рубашечке, но – гордым автовладельцем… А вот же хохма какая – я не показала еще? Гляди, специально не упаковала!

И протянула листок – большая, хорошая репродукция Тициана, «Любовь земная и любовь небесная». На фоне идеального пейзажа, по краям резного каменного фонтана сидят две девы. Аня протерла глаза: у небесной – ее черты, ее вьющиеся по плечам волосы и даже – батюшки! – джинсы, а земной искусно пририсованы улыбающееся Каринино лицо и неизменная мини-юбочка.

– Коллеги постарались! – довольная произведенным впечатлением, пояснила Карина. – Илюшке подарили на прощанье, чтобы Благовещенское не забывал. Любят его, шельму – все, даже мы. Классная картинка!

Аня смотрела на произведение искусства без всякой улыбки. Оказывается, то, что она считала сокровенным, принадлежащим только ей, было всеобщим достоянием. И трактовалось именно так. А у Карины и вовсе вызывало смех.

– Мне правда нравится! – подтвердила Карина, по-своему расценив молчание подруги. – Я себе ликбез устроила по этой картине, порылась в книжках, все поняла. Не думай, меня ревность не распирает, оттого что я всего только земная. Ну и пусть, какая есть. Я же понимаю, что ты для него – прекрасная дама, которая не захотела выйти из картины. А я туда и не лезу, пусть вдохновляется, – великодушно закончила она. – Ань, а ты на концерт завтра придешь? Это в ДК, который всегда второго октября бывает, в честь Дня музыки. И наш хор выступает. Я все-таки спою, а уж потом уеду. Недаром же репетировали. Приходи!