Ласточки еще прилетят

Аня чуть не опоздала – зал уже был полон и почти все места заняты. С трудом удалось отыскать одно свободное, в углу, в последних рядах.

Оживленная публика шуршала букетами. Как всегда, похлопать своим артистам пришли друзья и знакомые, мамы и папы, бабушки и дедушки, мужья, жены, дети – целые семьи, даже младенцев кое-где держали на руках. И, конечно, в первых рядах восседала группа пенсионеров из «зефира» – завсегдатаи культурных событий, особенно тех, где вход свободный, как сейчас. Сидят в своих исторических шляпах – в зале действительно холодно, он огромный и еще не прогрелся, хоть и затопили.

На первом ряду, у самой сцены, Аня увидела Илью и Иринку – они озирались и явно высматривали ее, должно быть, место заняли. Но перебежать к ним уже не получилось: погас свет, и занавес раздвинулся.

Сердце все еще прыгало – полгорода пришлось пробежать за пятнадцать минут – и вдобавок ныло. Один за другим звучали прекрасные голоса – выпускники Кудринской музыкалки, теперь студенты консерватории, Гнесинки, академии Шнитке, не забывают свой город, приехали поучаствовать в концерте – а она все не могла переключиться. Конечно, пусть Вадиму никогда не узнать, какую глупость он сморозил, все равно он виноват – мог бы хоть раз в жизни составить ей компанию. А лучше всего, конечно, было никуда его не звать – и обошлось бы без вспышки, и концерт бы слушала сейчас спокойно. И Аня дала себе слово: впредь никаких приглашений, не надо провоцировать, мир и покой того стоят.

Но что же все равно так плохо-то! Какая романтичная гитара даром пропадает – это учитель играет из их музыкальной школы. Может, Егора на гитару отдать? Душой компании всегда будет… Егор! Даже в груди кольнуло. Ну, нервы уже совсем никудышные. Егор дома, в тепле. А здесь еще замерз бы. Конечно, ему хотелось на концерт, и он просился, но потом послушно остался дома. Пожалуй, уж слишком послушно…

Молодой пианист с импровизацией на тему русских песен сумел-таки вытащить Аню из трясины. С роялем творились чудеса: он звучал то как балалайка, то как колокольчики, то как орган. Публика долго не отпускала виртуоза, но когда на сцену вышел Каринин хор, захлопала еще громче. Кто-то из зала даже крикнул: «Мама!» – конечно, не Иринка, она большая, малыш какой-нибудь. Аня не сразу нашла Карину среди девушек в классических строгих концертных костюмах. Репертуар у них был таким же классически безукоризненным: Чайковский, Григ, Глинка.

А потом зазвучала песня о ласточке, потерявшей своих птенцов, такая щемящая, что у Ани снова сжалось сердце. Ласточка, что ж ты, родная, плохо его берегла?

И она поняла, что не досидит до конца.