Пятое время года

– Мы, ребят, сходим. Мариш, оставайся. Тебя это чудо довезет на одну остановку.

– Я без тебя на поеду. Можем другого троллейбуса подождать вместе и... – неуверенно затараторила Марина, – и вообще пешком согреемся если быстро пойдем.

– Жди нас на остановке. – буквально приказал Женя. – Андрюха, сходим.

Обычно он был наглым и самоуверенным в подобных ситуациях, а тут успокоился – странно!

– Жень!.. – Марина хотела что-то сказать, но следом за Андреем и Сергеем ее парень выпорхнул из салона троллейбуса. Двери со стоном закрылись, троллейбус вздрогнул, будто очнулся от сна, и поехал. Девушка откинулась в изрезанном перочинным ножом сидении и уставилась на темноту за пыльным, с разводами, стеклом. Она пыталась разглядеть за задним окном свою честную компанию, но оно было настолько заляпано грязью, что возможно, даже днем было непроницаемым для солнечных лучей.

Троллейбус лениво и вальяжно /с гордостью, словно это был не обычный обшарпанный зеленый антиквариат, а по меньшей мере, микроавтобус «Ford» экстра-класса/ отползал от остановки, рассекая фарами холодный воздух.

– Как насчет бесплатной поездки? – возбужденно прошептал Женя. – Только решайте быстрее. На рогах?..

Сергей и Андрей переглянулись. Так и есть. Вот почему Женя сдался практически без боя этому маленькому контролеру! Они почти одновременно кивнули головами. Они, дескать, без приключений, как Карлсон без варенья.

– Тогда вперед, пока эта колымага не уехала, – и Женя, сломя голову, бросился к уезжающему троллейбусу. Следом за ним, как бегуны на старте по сигналу пистолета побежала и пара друзей. В одно мгновение оба догнали ни о чем не подозревающий троллейбус.

Женя первым схватился руками за лестницу сзади и поставил ногу на выступ у края обшивки. Холодный металл жег руки. Краем глаза он заметил закутанную в плащ старушку, с удивлением наблюдавшую за происходящим. Она стояла на тротуаре, раскрыв рот и не замечая, что ее собачка тянет поводок куда-то в сторону. Больше на остановке некому было вертеть замерзшими пальцами у висков.

За одну из перекладин ухватился Андрей, запрыгнув на небольшой крюк для отбуксировки. Он сделал это ловко, легко и играючи, как будто всю жизнь этим и занимался. Сергей бежал изо всех сил, комично размахивая руками и напоминая дивную взлетающую птицу, но начинал отставать. Водитель выехал на ровную прямую дорогу и набирал скорость.

– Не успею! – заорал запыхающийся Сергей и сам себя не услышал.

Женя втащил его на лестницу, изогнувшись дугой и покраснев помидором. Андрей громко матерился. Через несколько секунд все трое поняли, какую ошибку совершили и в какие неприятности вляпались. Очевидно, троллейбусное депо не рассчитывало на использование лестницы на крышу к токонесущим основам, как пассажирского места для троих человек. В крайнем случае, один мог бы в относительной безопасности прокатиться там, ощущая себя Джоном Маклейном или кем-то покруче. Но втроем!

Сергей чертыхнулся. Нельзя сказать, что он хорошо устроился – правая нога болталась в воздухе, вычеркивая замысловатые фигуры. Левой не нашлось другой опоры, кроме ноги матерящегося в одно ухо Андрея.

– Мать моя женщина, здорово! Классно! – восторженно вопил в другое ухо Сергею Женя. – Вот это и есть жизнь! Это и есть скорость!

Троллейбус мчался по пустынной улице. Изредка немногочисленные пешеходы провожали взглядом лихих «зайцев» и не всегда их взгляд был осуждающим. Нечто, похожее на зависть, восторг и грусть, ностальгию по давно ушедшим годам, появлялось и исчезало, как тонущий поплавок, в их глазах. Многие показывали кулаки и кричали, но право-таки, славные парни были слишком заняты, чтобы обращать на это внимание.

– Оглянись, мне неудобно, – попросил Женя. Он перевесил локоть через перекладину и висел теперь на нем. – Нет машин за нами?

Сергей, немилосердно крутящийся на ноге Андрея, немедленно исполнил просьбу и ответил, стараясь быть услышанным:

– Машины далеко. Маршрутка в метрах пятидесяти. Больше никого.

Ветер свистел в ушах, как сирена.

Женя прильнул лицом к грязному стеклу, стараясь найти хотя-бы маленькое чистое место, разглядеть в салоне Марину. Неожиданная мысль посетила его и он быстро заскрипел пальцем по толстому слою налипшей пыли. Троллейбус трясло и палец дергался. След получился неровным, дрожащим, но очертания сердца легко угадывались. Женя улыбнулся своим мыслям. На его лице застыло выражение, которое иногда старающийся прослыть циником Андрей называл «глупой мордой влюбленного» – радостное, погруженное в себя и только ему ведомые мечтания и грезы, связанные с другим человеком. Андрей же в силу потаенных причин распространял слух, что любви не признает и интересуется лишь быстрыми, ни к чему не обязывающими связями.

«Женатые люди живут, как собаки, – полушутя и полусерьезно утверждал Андрей, – и только умирают по-человечески. А вот холостяки /и он горделиво стучал по груди/ живут, как люди. Правда, помирают порой, как собаки».

Троллейбус подьезжал к остановке. Заметно снизилась скорость. Вокруг снова стали появляться люди, показывающие пальцами или машущие руками. Женя быстро вывел большую букву «M» рядом с сердцем – она вышла более-менее ровной – и дорисовал стрелу. Троллейбус сильно подскочил на канализационном стоке и стрела получилась похожей на рыболовный крючок.

– Ну, там! Приготовьтесь! – Сергей постоянно оглядывался назад, сосредоточив внимание на дороге.

– Сам такой, сука фригидная... – со все тем же мечтательным выражением лица отозвался Женя.

А когда троллейбус начал притормаживать, они разом спрыгнули и отбежали вглубь остановки. Андрей болезненно схватился за ногу. Люди наблюдали за троицей с плохо скрываемым интересом.

– Ой! Ах – любовничек хренов. Полудурок. – немедленно дал диагноз Андрей.

– А не пошел бы ты… – лениво отозвался Женя.

Троллейбус проехал еще немного и остановился. Марина выскочила из него и завертела во все стороны головой, взбаламошенно и взволновано.

– Мы тут! – помахал ей Сергей.

– Быстро вы...Бежали? – не к месту иронично поинтересовалась Марина. И добавила понимающе: – А, на маршрутке приехали!

От остановки следом за троллейбусом отьехало темно-синее маршрутное такси с белыми единицами на окнах.

Андрей и Сергей понимающе переглянулись. Улыбки скрывать они еще не научились. Равно как и придавать им осмысленное выражение.

– Что? – не поняла Марина. Прядь ее волос недовольно дернулась.

– Мариш, я... – начал говорить Женя, но друзья гомерическим ревом прервали его.

– Ничего, абсолютно ничего. Пошли. Зальем печаль. Грехи наши тяжкие...

Андрей, слегка прихрамывая, поковылял позади всех.