Аудиенция, или Божественная комедия с Фаустом

К сожалению, записки скончавшегося больного Ф. приведены здесь не полностью. Писано вслепую и почерк крайне неразборчив. Потому отдельные строки опущены.

Вчера ночью приходил Сатана по мою душу. Я не спал, сидел на койке в халате, при свете настольной лампы. Считал удары капель из протекавшего крана, метров десять, в конце коридора, а слышно: так было тихо. После сотой я лягу. И когда досчитал, распахнулась запертая дверь, и вошел мужчина весь в черном – трико, плащ до полу и туфли на каблуках. Брюнет, и длинные волосы собраны сзади в косу.

«Ровно сто, – сказал он, притворив дверь. – Как видите, я терпелив». Я спокойно сидел, может руки дрожали, спросил даже: «Почему в таком виде?» – «А разве не таким вы меня представляли? Потому и узнали ведь. Каблуки, на ваш взгляд, маскируют копыта, вот и пришлось обзавестись туфлями, да заодно и копытами – их у меня, по правде, тоже не было».

Я молчал. В соседней палате охнули тяжко. Он повел плавно вандейковской кистью, и явилось солидное кресло красной обивки. «Из кабинета главврача, – пояснил он, усаживаясь и беря со столика печатный лист бумаги, хотя перед этим его там не было. – Послушайте-ка следующее:

«Разгадка проста. Существует договоренность, более того – деловое сотрудничество между богом и дьяволом. Подобно тому как в странах третьего мира мафиозные структуры проникают в высшие эшелоны власти и тесно связаны с полицией, их якобы преследующей, так и в нашей Вселенной, давно уже ставшей «третьим» миром из первого, бог и дьявол подчас дружески перемигиваются за спиной человечества.

То же и в различии религий. Как во многих странах две правящие партии, перетягивая избирателей каждая на свою сторону, мешают сформироваться принципиальной оппозиции, так и бог, являясь в разных обличьях: христианства, ислама, буддизма и пр., затрудняет формирование богоборческих сил». Помните?»

А бородки у него и нет, мефистофельской. «Это мое, – я помню, даже усмехнулся, – «О потустороннем», часть вторая, параграф первый».

Он швырнул – грубое слово, он элегантно это сделал – бумагу за спину, как Павел I , подписавший указ. Лист, медленно опускаясь, исчез за его спиной, я выжидательно глядел на пол, под кресло: но нет, ничего не опустилось. «Ну что ж, во многом вы и правы». – «Вы так просто объявляете подобные вещи». – «А как их объявлять? Только глупости сообщаются под бой барабанов и звон литавр. О великом говорить надо просто. Однако к делу, – он поддался вперед, упершись в подлокотники, и тогда я только заметил, какой он мускулистый и хищный. Пантера. – Хотите ли постичь теодицею?»

Я встал, раздавив сигарету. «Да, да, она существует, и не волнуйтесь вы так. Сядьте». Я сел, держа руки на коленях. «Вы оттого ведь и впали в депрессию, что разуверились, верно? Не беспокойтесь, и более того: должен объявить вам следующее».

Он встал торжественно, взял с моего столика перчатки, черные, тонкие, надел и протянул руку в сторону. Будто из воздуха соткалась шляпа, черная, с красным пером. И поклонившись учтиво, со взмахом шляпы, сказал:

– Его высокосвятейшество Господь бог соизволит дать вам аудиенцию.

Я пошатнулся и упал бы, но он отбросил шляпу и, подхватив меня, усадил в кресло. Шляпа висела теперь на стене, раскачиваясь, и несмотря на все волнение, я машинально задал себе вопрос, а был ли раньше гвоздь в стене.

– Да его и сейчас там нет, – он улыбался, склонившись. – Ну так что же: летим? – Я кивнул, раскуривая. – Брависсимо! Сигаретку вот только – затушите. Неудобно, знаете ли, в небеса – с сигаретой…