Пять пародий

Тайна вклада

Прошу тебя, возьми меня взаймы
У листьев октября, у сонных улиц,
У мёртвых пчёл, покинувших свой улей,
Стеклянных глаз разбуженной зимы,

У тех людей, чей разум потерял
Опору для идей и рассуждений…

        Ольга Олгерт


Пожалуйста, возьми меня в залог!
И ссуду выдай под меня большую,
Какой угодно вексель подпишу я,
Причём согласна на короткий срок.

И очень скоро, милый, ты поймёшь,
Что я вполне пригодна для вложений:
Без всяких там идей и рассуждений
Назад меня с процентами вернёшь!

Пусть даже ты стихи мои прочёл,
Не сомневайся: в займах – разумею,
А как я отдавать долги умею,
Узнать ты можешь… хоть у мёртвых пчёл.

Кем быть?

Шёпот слышится поэту
Из-за левого плеча:
Постреляй из арбалета
Вместе с Жанной в англичан!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Пьянствуй с По, воруй с Вийоном,
Мни девчонок с Львом Толстым…

        Арсений Платт


Говорила Жанна – Сене:
– Пей, как Мусоргский, вино,
Стань Бутусовым – на сцене,
Достоевским – в казино.

Как Обама, будь ты чёрный,
Как Ван Гог, сойди с ума,
Будь учён, как кот учёный,
Порти девок, как Дюма.

Будь таким же бородатым,
Как Толстой, чего уж тут…
Кем угодно, но не Платтом:
Англичане засмеют.

Письмо с Чукотки

Чем насолили дети льдистых прерий
рязанцам, омичам и москвичам,
что кинулись те, точно злые звери,
приписывать всю глупость лишь чукчам?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Как дух шамана любит кожу бубна,
так мать твою любил и я порой.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Расстояние от Мэ до Жо
не проползти, не проплыть, не пройти...

        Сергей Горский


Серёга! Глупым домыслам не веря,
ты пристыдил ехидных москвичей,
накинувшихся, точно злые звери,
на беззащитных маленьких чукчей.

Теперь в яранге каждая собака
читает, как любил ты чью-то мать.
Хотим мы дать совет тебе, однако,
чтоб лыжи снял, когда пойдёшь в кровать.

С тобой нам не страшны ни зверь, ни туча,
от Мэ до Жо открыты все пути.
Приедь, Сергей, ведь ты умён, как чукча,
умнее в нашей тундре не найти.

Припухшей чертой

Невесомый бутыль, что гранён полосой,
Жжёт внутри серой жидкостью хмеля.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Чуть припухшей чертой улыбаешься ты…

        Хельга Гнатышева


Мой сосед – вот сюрприз – до сих пор холостой
(Я в удачу поверила еле!)
Мне вчера улыбнулся припухшей чертой,
Переполненный жидкостью хмеля.

Тут мы в жёлтую с ним посажались такси,
Невесомый бутыль прихватили,
Он меня наизусть почитать попросил –
Я внутри разожглась от усилий.

А с соседом, боюсь, приключился беда,
До сих пор мне не ясен причина:
Я ему стихотворь прочитала когда –
На ходу он покинул машина!

Основной инстинкт

Человек не может жить инстинктами,
Человек на то и человек.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Пусть любовь начнётся, но не с тела,
А с души, вы слышите – с души!

        Эдуард Асадов


Ты сегодня что-то слишком смело
Положила руки мне на грудь.
Пусть любовь начнётся, но не с тела,
А не то уеду – и забудь.

В глушь, в Саратов, заживу один там,
Всё твоя навязчивость виной.
Человек не может жить инстинктом,
Даже если он и основной.

Ах, какое мелкое коварство:
Я ей – о душе, а ей – «хи-хи»,
От инстинкта, говорит, лекарство –
Перед сном читать мои стихи.