Улиточий рай

Дорогая, не плачь...

Дорогая, не плачь,
мой конь принесёт моё тело, –
я попытаюсь ногой зацепиться за стремя.
Ты раскроешь мой плащ,
Нежно вынешь из плоти стрелы
и бережно вытрешь моё разбитое темя.

Дорогая, прости,
но ты не дождёшься чуда,
я всё ещё жив, но раны мои смертельны,
мой шлем не блестит,
разорвана в клочья кольчуга –
места живого нет на израненном теле.

Дорогая, прощай…
Нежность перистых облаков
Отразилась в глазах, где слезинка дрожит,
Словно кровь горяча;
Твои косы под тёмным платком.

Я не верил, что ждёшь… потому не дожил…

Объявление

Продаётся сердце, б/у,
недорого. И в состоянии сносном.
И очень многое повидавшее.
Столько, что его судьбу –
череду несвязных ответов-вопросов –
вот-вот оборвёт удавка на шее.
Унылые дни
его депрессивной хозяйки
совсем не похожи на яркие витражи;
она как магнит
притягивает части мозаики,
которую, кажется, в жизни не сможет сложить.
И вся её жизнь –
коктейль из фобий и маний –
на вкус и на цвет так далека от мёда.
И даже ежи,
конечно, её понимают.
Ежи и дневник в верхней ячейке комода.
В условиях этих
сердце себя показало
крепким, как камень, ангельски терпеливым;
с мужеством встретив
всё, что в него вонзалось,
сердце терпело всё, что терпеть не смогли б вы.
За это ему
хозяйка дарует свободу.
Ему – от себя, неверной и робкой подруги.
И потому
его отдаю я по сходной,
а, впрочем, согласна и даром. Но в добрые руки.

Внутри и вовне

Все границы условны.
Во мне облака и кометы,
Блеск заснеженных склонов
И узоры дорожных разметок,
Все живое на свете
И бессмертье камней,
Виртуальные сети;
Поместились во мне
Все созвездья вселенной,
Города и дороги;
Океан в моих венах.
Мое сердце не дрогнет
Пред такими вещами,
Ведь мое сердце помнит,
Я сама помещаюсь
В чьей-то теплой ладони.

Алиса стала взрослой

Все девочки падают в кроличьи норы,
их находят женщинами в другом полушарии;
там ведут с ними глупые разговоры:
«Заешь, Алиса, ты уже большая и
должна понимать, что глотка кошачья
не способна издать человечьи звуки».
Ты это прими, смирись и не плачь. Я
тебя обучу своей хитрой науке…

Пальцами длинными, сильными, тонкими
ты тасуешь живую колоду
и гадаешь, как сделать ребенка мне;
очень жаль, но мы обе бесплодны;
мы сознательно сделали выбор,
и не выйдет из нас мадонн.

Весь размах вертикальных улыбок
помещается в эту ладонь,
потому я с тобой буду честной:
мне сегодня нужна только ты,
но однажды улыбки исчезнут
и останутся просто коты.

Do not disturb

Тысячи чьих-то носов
засунуты в мою жизнь,
вдвое больше ненужных глаз
глядят на меня оценивающе.
Я применяю засов,
каждому говорю «держись», –
я никому не клялась
быть непорочной. И вообще,
не пытайтесь из меня
выбить слезу на спор: там,
откуда я родом,
влага на вес золота.
Я не хожу семеня,
но всегда хожу с паспортом, –
я девушка странной породы.
Моя внешность исколота
дротиками и пиками
любопытных взглядов,
и кожа от шрамов,
как панцирь, становится прочной,
И плевать, какого вам ляда,
куда вы со своими уликами, -
сущность моего шарма
вам не постигнуть точно.

В тумане

Такой норштейновский туман
с утра наполнил этот город
и окна залепил домам.
Лучами света фар распорот,
на треугольники, квадраты,
заполз в углы и подворотни,
и не найдет пути обратно.
Туман набился в ноздри, в рот мне;
замазал города помарки;
он, словно опытная сводня,
столкнет прохожих в темной арке.

Вот там и жди меня сегодня.