Опаловые грёзы

24 Сентября 1998

И ни одной слезинки на глазах.
Бродяга-дождь дробит карниз оконный,
Листок поникший, ржою окаймлённый,
О птичьих, певчих бредит голосах...

Но отчего поблекли колера?
На мёртвом небе не видать просвета.
В просторах млечных расстояний нету:
Лишь вечная дождливая пора.

Так что ж винить, казниться и страдать?..
Сырой асфальт избороздили шины.
Катятся бестолковые машины
Иную явь под небом увидать.

Огромный город сжался и притих,
Как дряблый пёс от роковой прививки.
Газет никчемных мокрые обрывки
Валяются на грязных мостовых.

* * *

Бледный свет фонаря
Освещает сутулые плечи платана.
Затухает заря,
Мглой недвижной ложась на ландшафт городской.
На каком языке
Послесловье какого слагаю романа,
Что волной на песке
Захлестнёт – и напоит холодной тоской?

Надвигается ночь.
Её сумрачный мир сновиденьями ясен.
Расстояния прочь! –
Что ещё нам осталось с тобою теперь?
Если боль бередит,
Глубже шторы опустим и лампу загасим.
Если тьма впереди,
Струны сердца найдут потаённую дверь.

* * *

Голубоватое свеченье
В чуть золотистой белизне.
Луны оплавленной теченье,
Эмалью взятое извне,
Преображённое веками
Молчанья – в отблесках грозы –
В овальность каменной слезы.
Опал. Холодный лунный камень.

* * *

Будто замкнуты двери туда, куда больше не велено мне,
А кругом – искромётная, дикая полночь и век мезозоя.
Ископаемый ящер кричит, одиноко паря в вышине,
Уловив электрический запах росы перед ранней грозою.

Нынче выпала ночь – это значит, что память свободна, так пусть
Нарисует узоры она на свинцовых полотнах разлуки;
И в сплетении солнечном – чуть тепловатую колкую грусть;
А в усталом мозгу – шелковистых симфоний моцартовы звуки.

Нынче выпала грусть, пред которой иное, всё прочее – крест!
А на улицах глушь, и нигде никому не находится места.
Там из раструбов труб выхлопных распалённый и мокрый оркестр
Ядовито играет ушедшему дню безнадёжную мессу.

Золотое руно, где же ты? Где же ты, золотое руно? –
Унесённые призрачным ветром извечно влекущие грёзы,
Заколдованный шар полнозвучных реалий немого кино,
Сигаретного дыма на кухне друзей кружева и курьёзы...

* * *

То небылью, то былью
Влекущие мечты:
Трепещущие крылья,
Горящие листы,

В заоблачные страны
Ушедшая заря,
Бескожие платаны
В подсветке фонаря,

Крик запоздалой стаи –
Взметнулся и иссяк –
И в воздухе истаял
Чернеющий косяк,

Лишь крон переплетенья
Колышутся во мгле
Бестелой светотенью
На огненном стекле.

* * *

Одно движенье века,
Подумать не успев,
И пройденная веха
Последним годом века
Ложится на припев,
А канувшее эго
Уже зовётся эхом:
Протяжно, нараспев...

Одно движенье сердца,
И восстановлен пульс.
Целительней эссенций
И пальцев экстрасенса
Мечтательное «пусть» –
И образ бестелесный
По просекам вселенским
Набрасывает путь.

Одно движенье кисти,
И выведен портрет:
Омыт печалью чистой,
В сиянии лучистом
Всплывает силуэт
И, чуждый укоризны,
Нетерпеливой жизни
Дарует млечный свет.

Опал

Не зеркало, но зазеркалье:
Сверканье блёсток ледяных,
Тревог неистовых мерцанье
В застывших смолах слюдяных.

Простор загадочный и млечный,
Манящий издавна людей
Своей овальностью извечной
И отчуждённостью своей.

Скруглённый контур мирозданья,
Галактик дремлющий покой
Запал в короткое названье
Твоей породы дорогой.

* * *

Плывут воспоминаний облака,
Над белыми пространствами витая.
Плывут в былое, выцветшею стаей,
Чтобы забыться там наверняка.

Свежа, безукоризнена, робка,
Блеснёт, знакомый облик обретая,
Печаль живая – и тотчас истает.
И не оставит тонкого штришка.

А времени бурливая река
То бьёт волной, то в небеса взлетает,
Дно оголяет, слёзы нагнетает
И ломким звуком балует слегка,

Но кончика коснувшись языка,
Неистовую жажду утоляет,
Сознанье пробуждает, просветляет...

Я понимаю: плоская строка
Не воссоздаст всей глубины мазка,
В котором, друг из друга вылетая,

Плывут воспоминаний облака.

* * *

Вода стекает по камням,
Холодным поверяя мхам
Печаль с журчаньем пополам.
Вода не верит родникам,
Ни хрусталям, ни горным льдам,
Но убегает по холмам
Навстречу новым берегам.

Вот так, дарованная нам
Жизнь утекает по камням
Суровых лет, счастливым дням
Не веря в суетности драм,
Внимая призрачным волнам,
Слепым, несбыточным мечтам,
Струясь к неведомым годам.

Вот так, порой, не веря снам,
Ни даже собственным строкам,
Душа грустит по небесам...
Но прежде чем исчезну сам,
Я эту грусть воде отдам,
Что в звонких брызгах по камням
Играет светом здесь и там.

* * *

Над речкой песня слышится,
Звонка.
Легко весною дышится: А-а...

За речкою глубокою,
В бору
Разносится далёкое
«А-у...»

Сквозь кроны луч спускается
В луга.
Малыш в кроватке мается:
«У-а!..»

И я сажусь на краешке,
Пою:
Усни, малютка, баюшки-баю...

* * *

Бегут незримые года,
То грусть, то радость предрекая.
Вот так студёная вода
Меж узких пальцев протекает.

А над Гудзоном парус, бел,
Скользит вдоль глади безупречной,
Мазком неспешным и беспечным
Обозначая тот предел,

Что отделяет вечный свет
От мира, полного брожений;
Полёт – от пляски отражений
Давным-давно истекших лет.

* * *

Не скомкано и не разрушено,
Не замедляя ход часов,
Всё так же вьётся будней кружево
Среди чуть слышных голосов.

Всё тот же льётся галогеновый
Поток в зияющую тьму,
Но вечный мрак и вечный тлен её
Раздвинуть суждено ль ему?..

А звук теряется, стирается,
Сгорает, словно зыбь свечи;
Закат на землю озирается
И растворяется в ночи.

* * *

А кружево вьётся мечтою свободной
Под своды метели, в пространства пурги,
Где света не встретить звезды путеводной,
Где в стуже безродной не видно ни зги...

Плывут облака – и легки, и покорны
Ветрам унесённых, оборванных лет,
Лишь голых деревьев когтистые кроны
С безмолвным укором глядят им вослед.

День рождения

Мела метель. Весь день мела метель.
В печи огонь пылал под стать погоде.
И кто-то злой сказал: «она уходит», –
Взгляд бросив на роженицы постель.

Но жизнь отвергла страхи вьюги той:
Угрозы сникли в складках покрывала,
Когда ты вздох мне первый даровала
И столько лет поила добротой...

Земные завершив свои дела
Тому назад два с половиной года,
Ты стала светом, воздухом, природой,
А нынче много снегу намела

И, пухом проплывая надо мной,
Всю ночь перед началом дня рожденья
В мой сон вдыхала светлые виденья
Под тихий плач мелодии родной.

* * *

Движенья уст перемежались речью,
Звук воспарял, касаясь облаков,
Дорога нам казалась бесконечной,
А сердце повторяло ритм шагов.
Медлительно, не поднимая ветра,
Сгустила тени вялая заря
Вкруг дерева в искусственной подсветке
В последний тёплый вечер сентября.

Ещё его кора не оскудела
И ветви серебрил венец листвы,
Ещё дыханье в листьях молодело,
Вбирая глубь усталой синевы,
А пять стволов, как пять упругих пальцев,
Тянулись к небу, жизнь благодаря,
Не сознавая, что на них спускался
Последний тёплый вечер сентября.

Наш взор не видит мрачного итога,
Где уж ни чувств, ни чаяний не жаль:
Бескрайнею нам кажется дорога,
Безветренной – заоблачная даль.
Так стая птиц, летя в иные страны,
Не верит в жёлтый отблеск фонаря,
Упавший на дорогу бездыханно
В последний тёплый вечер сентября.

* * *

Я только на тебя в ночи молюсь
И только о твоих лучах томлюсь,
И только у тебя прошу огня –
И ты не можешь позабыть меня.

Твой вещий взор мне издавна знаком.
Он ясным говорит мне языком,
Что, распростёртый над судьбой моей,
Ведёт меня под сень заветных дней.

Мои надежды – явь – перед тобой.
Дари мне свой загадочный покой,
Пои меня усладой тихих дум,
Вдувая свет в незримых будней шум.

Приливами чарующей волны,
Сиянием любви озарены
Не собранные веком в кружева,
Мои мечты, поступки и слова.

* * *

Но плывет оно против теченья реки,
Каноэ,
Будто игры играет в шлепки да гребки
С волною,

И воды бестолковой пустые смешки
Рябою
Покрывает под взмахами твёрдой руки
Резьбою.

А на острове дальнем, где веют пески
Тоскою,
Магнетическим светом блестят маяки
Покоя.

Париж

Над сетью улиц озорных –
Леса балкончиков и ставней;
Исполненные думы давней
Кресты старинных базилик;
Толпа, бегущая ручьями –
Журчанье слов, сверканье рук;
Из пушки грянувшее вдруг
Мотоциклетное рычанье,
Бульваров солнечный елей,
Река в торжественной подсветке,
Сплетённые каштанов ветки
И мачты строгих тополей,
Колонны, купола, порталы,
Дворцы, музеи и мосты –
Водоворот, в который ты
Всю жизнь свою попасть мечтала...
В который, по тебе скорбя,
Мне предстояло окунуться,
На миг забыться и... очнуться.
Мне за тебя. Мне за тебя.


            1998 – 2001 гг.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в октябре 2026 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: