Золотая формула, или Приключения профессора Старосельского

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за январь 2026:

 

На чтение потребуется 7 часов | Цитата | Подписаться на журнал

 

18+

 

 

 

…В субботу я проснулся в двенадцатом часу. Поплёлся в ванную. Синяк был на месте. Только теперь он качественно изменился. Цветовая гамма ласкала бы взор, если бы синяк помещался не у меня под глазом, а под глазом какого-нибудь мерзавца: хорошо, если бы это была физиономия моего обидчика.

Я побрился, принял душ. И в который раз уставился в зеркало.

С левой стороны я был похож на хулигана с Разгуляя. С правой – на плакатного десантника. Правильные черты лица, подкупающее отсутствие индивидуальности. Был бы женщиной, непременно бы влюбился. Вероятно, именно этой, правой, стороной мне и предстоит поворачиваться к Лене, если я не хочу, чтобы она сбежала от меня в первые же пять минут. Правда, тогда я буду смахивать на Собакевича, которому дали по шее. На мгновение я представил себе, как буду смотреть на свою новую знакомую. Как буду скашивать глаза, кривить рот… Тьфу! Уж лучше сразу повернуться к ней пострадавшей щекой!

Я посмотрел на часы. Половина первого. Время заметно ускорило свой ход. В два часа у меня свидание в Александровском саду. Надо опередить время. Вернее, перенести свидание. Изменив час и место встречи.

Я позвонил Лене. Сказал, что заеду за ней на такси. В семь вечера. Говорил я быстро, чтобы у нее не возникло даже мысли о свидании в саду у кремлёвской стены.

– Какое-то время мне не стоит появляться в людных местах, – заговорщически понизив голос, сказал я.

– Вас разыскивает полиция?

– Со вчерашнего вечера.

– Господи! Так вы преступник?..

Я вспомнил сожжённую бумажку с Золотой Формулой.

– Закоренелый.

– И что же вы натворили? Небось, убили кого-то?

– Пока нет, – тут перед моим внутренним взором предстало ненавистное лицо Берендеева, и я решительно добавил: – Но могу…

– Ну и врун же вы! Так кто же вас всё-таки разыскивает? Жена?..

– Я не женат.

– Что так?..

– Не сделал привычки: говорят, семейная жизнь сушит.

Она секунду помедлила.

– Гоголя начитались?..

Не хватает только, подумал я, чтобы эта Лена оказалась интеллектуалкой!

Ко мне всегда льнули телевизионные и редакционные барышни, глаза которых при слове «интеллект» бархатно затуманивались. Я заметил, что все эти так называемые интеллектуалки большие мастерицы по части выпивки. Когда-то меня это в них привлекало, мне нравилось, что они одновременно и говорливые собутыльницы и страстные любовницы.

…В половине восьмого мы были у Гурама. Я позвонил в дверь. Открыл не хозяин, а гость. И этим гостем оказался Мишка.

Я пропустил Лену вперёд.

– О, прекрасная незнакомка! – воскликнул Мишка и, сделав шаг назад, продекламировал:

– И странной близостью закованный,

Смотрю за тёмную вуаль,

И вижу берег очарованный

И очарованную даль.

Я незаметно погрозил ему кулаком.

Мишка, прищурившись, посмотрел на Лену.

– А я ведь вас где-то видел…

– Стара песня, – сказал я.

День рождения прошёл скучно. Без скандала. И без драк. Мишка и Поверинов помирились, удалились на кухню и весь вечер проплакали, лакая водку из фужеров.

Лена заметила мой синяк и улыбнулась. Мне показалось, ещё немного и она бы одобрительно присвистнула.

Обязанности тамады сам на себя возложил пожилой родственник юбиляра, приехавший из какой-то глухой высокогорной деревушки. Говорил он по-грузински. Это ещё более усилило ощущение скуки. Потому что все поняли, о чём он говорил.

Потом высокогорный тамада поднял из-за стола, выволок на середину комнаты упиравшегося юбиляра и, зажав в зубах бутафорский ятаган, сплясал с ним лезгинку под Пятую Симфонию Бетховена на скорости 78 оборотов. Это было отвратительно.

Я посматривал на Лену, и мне спьяну показалось, что я погибаю… Я не лирик, не поэт, мне не найти слов, чтобы передать чувство, которое меня охватило. В нём было всё: и страстное желание, и нежность, и воспоминания о юношеских грёзах, и ноющая боль в груди, и уже упомянутое предчувствие беды, словом, чего там только не было, в этом сумасшедшем чувстве. Я и не предполагал, что моё сердце ещё способно на такие лихие выкрутасы. Я боялся, что сердечная мышца не выдержит и даст трещину.

Стоило мне посмотреть в её глаза, как я почувствовал, что тону в их влажной серебристой глубине. Я бы, наверно, и в самом деле утонул, если бы не печальный опыт, который, к счастью, всегда при мне. Он не раз выручал меня в критические моменты, которые, дай я волю страстям, могли бы привести меня к болезни, любовной горячке, а там и к венцу, которого я после пятой кряду женитьбы боялся не меньше, чем чёрта с рогами или плахи.

Впрочем, допускаю, что все мои трогательные и беспокойные волнения в тот вечер, это лишь последствия неумеренного потребления крепких спиртных напитков. И дело здесь не в Лене, а во мне. Окажись на её месте другая, я, возможно, стал бы испытывать столь же сильное чувство. Это была иллюзия чистейшей воды. Но очень часто иллюзия, возникающая под влиянием винных паров, принимается нами за подлинное чувство. И не надо думать, что иллюзия любви менее прочна, нежели истинная любовь. Очень многие проживают свои жизни, каждодневно имея такую иллюзию под самым носом.

…Помню, ехали в такси.

На какое-то время я утратил способность соображать. Сказались многочисленные рюмки водки, выпитые на юбилейном вечере. Возможно, я потерял сознание. Или уснул. Когда я пришёл в себя, то понял, что, стараясь сохранить равновесие, стою у незнакомого подъезда перед незнакомой дверью и рядом со мной стоит Лена.

Своим ключом она открыла дверь, и через мгновение мы очутились в холле, размерами превосходящем мою квартиру.

Помню бордовый ковёр, в котором по щиколотку утопали ноги.

Помню огромное, устремлённое ввысь, под теряющийся в темноте потолок, овальное зеркало, оправленное в бронзовую раму с завитками, стрелами и купидонами. Зеркало отразило две крадущиеся фигуры. Через мгновение зеркало очистилось и стало тёмным, словно на него набросили покрывало.

В противоположном углу холла, возле застеклённой двери, я приметил рыцаря в сияющих доспехах. Железная рука рыцаря сжимала боевой топор. В сияющую грудь был впаян червлёный крест. Из-под верхней части нагрудника выбивались клочья медно-рыжей бороды.

Ни слова не говоря, мимо рыжебородого крестоносца, на ходу срывая с себя одежду, мы проплыли в спальню.

Как бы сами собой воспламенились светильники, осветив громадную кровать под бордовым балдахином.

Я успел заметить, что на одной из прикроватных тумбочек стоит старинный телефонный аппарат с золочёной трубкой. Мне показалось, что я нахожусь в музее новейшей истории. Причём в той его части, которая посвящена интимной жизни какого-нибудь стремительно разбогатевшего парижского парвеню, который и дня не мог прожить без новой любовницы.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в январе 2026 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: