Золотая формула, или Приключения профессора Старосельского

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за январь 2026:

 

На чтение потребуется 7 часов | Цитата | Подписаться на журнал

 

18+

 

 

 

– Выражаясь шахматным языком, мы с вами одновременно находимся и в цейтноте, и в цугцванге. У нас мало времени, и любой неосторожный шаг ведёт к ухудшению позиции. Итак, коли ваше решение покорить государственные пики нерушимо, – втолковывал мне Полковник, – вам нужно как можно скорее определиться с вашей внешностью. У вас лицо поношенного интеллигента, а там, наверху, где принято распоряжаться судьбами граждан без ведома самих граждан, в ходу рожи попроще. Вашему лицу не хватает… фальшивой озабоченности. Потренируйтесь перед зеркалом. Несколько сеансов, и вы себя не узнаете.

Я пожал плечами. Нет нужды описывать внешность типового политического деятеля. Они, эти осовремененные Ляпкины-Тяпкины, нам всем хорошо известны. Мне кажется, почти у всех, попавших на самый верх, лица общего выраженья. Они похожи друг на друга, как однояйцовые близнецы. Причём, походят они не только на коллег, но и на своих предшественников. Нынешние функционеры, какой бы идеологии они ни придерживались, поведением и внешним видом напоминают мне брежневских и хрущёвских функционеров. А те, в свою очередь, – гоголевских провинциальных чиновников.

И вот что примечательно. Чиновник, даже если он бывший завлаб или преподаватель, взлезши на вершину государственного утёса, тут же превращается в чиновную харю. Уголки губ презрительно опускаются, глаза леденеют, увеличиваются уши, за счёт напряжения морщин сокращается лоб, щёки наливаются сановной одутловатостью.

…Итак, чтобы незаметно проскочить в государственные деятели, надо было менять внешность. Кстати, актёры говорят, что изменение внешности влияет на поведение. И, как следствие, на внутренний мир человека.

Подрисовал микроскопические усики, нацепил пенсне, нахлобучил на голову шляпу «борсалино», – и ты духовно преобразился, в мгновение ока превратившись в Лаврентия Берию.

Облачился в лохмотья, изобразил на лице наивное страдание, порождённое благоприобретённым идиотизмом, – и ты мхатовский король Лир.

Но – не переборщить! Существует опасность переиграть, то есть так ввинтиться в роль, так увлечься, что действительно в одночасье превратишься в какого-нибудь ходульного политического Держиморду.

Мне необходимо было войти в роль осторожненько. Оставляя про запас неповторимость и своеобразие своего таинственного и независимого «я».

Я уже примерно представлял себе, что это будет за роль. Это будет роль справедливого царя. Вроде правителя древних Афин Писистрата, который, узурпировав власть и став тираном-демократом, руководил афинянами удивительно мягко и мудро.

Этакий корректный и обходительный тиран. Тиран на современный манер. Который тиранствует не по велению своего преступного естества, а в интересах широких народных масс. Который казнит истинных врагов народа и милует случайно оступившихся. Вроде Ивана Грозного в самом начале его, в общем-то, достаточно сурового царствования. Иначе в России нельзя. И она, эта роль, должна будет пропитать моё сердце новой кровью, как бы перетечь в меня: так, помнится, учил великий Станиславский, который был уверен, что актёр должен играть так, словно он проживает на сцене реальную жизнь.

«Мою жизнь в искусстве» Станиславского я позаимствовал у Петьки.

На протяжении двух вечеров я внимательно изучал сей специальный труд, и, изрядно намучившись, наконец, нашёл то, что искал.

«Основной принцип игры актёра – правда переживаний. Актёр должен переживать то, что происходит с персонажем. Эмоции, испытываемые актёром, должны быть подлинными, настоящими. Актёр должен верить в «правду» того, что он делает. Актёр не должен изображать что-то, он должен проживать на сцене что-то. Если актёр сможет что-то прожить, максимально в это поверив, он сможет максимально правильно сыграть роль. То, что он будет играть, будет максимально приближено к реальности, и зритель этому поверит. Станиславский писал по этому поводу: «Каждый момент вашего пребывания на сцене должен быть санкционирован верой в правду переживаемого чувства и в правду производимых действий».

Если я постигну всю эту кабалистическую премудрость, и мне удастся воплотить её в жизнь, меня ждёт несомненный успех. Правда, искренних и восторженных оваций я, скорее всего, не дождусь, зато у меня появится шанс занять сносное место в истории.

Я стану персонажем, надену маску на свою бессмертную душу и сыграю в нечистую игру под названием «Российский политический и государственный деятель начала XXI века». Только так мне удастся сохранить свою мытую-перемытую совесть в относительной чистоте.

Правда, сразу в моей башке зароились сомнения. Так уж устроен человек моего времени – он во всём сомневается. Я не исключение.

Ведь в Системе Станиславского не всё мне подходит. Существовала серьёзная опасность перестараться в стремлении слиться с персонажем. То есть переиграть. И в результате самому превратиться в персонажа. С интеллигентами такое случается сплошь и рядом. Достаточно вспомнить некоторых бывших интеллектуалов, сидящих ныне в Госдуме.

Я подошёл к зеркалу. Присмотрелся к себе. Полковник говорил о фальшивой озабоченности. Ну что ж, надо нагрузить себя воспоминаниями о чём-то, что бы меня угнетало. Пока я подыскивал подходящий пример, я продолжал разглядывать своё лицо. И тут я уловил нечто новое. Оказывается, достаточно было только подумать о чем-то неприятном, как выражение лица изменилось. Я стал походить на игрушечного хищника, этакого анимационного крокодила, который с доброй улыбкой поедает и правых и виноватых.

Именно это мне и было нужно.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в январе 2026 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: