Золотая формула, или Приключения профессора Старосельского

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за январь 2026:

 

На чтение потребуется 7 часов | Цитата | Подписаться на журнал

 

18+

 

 

 

За маленький столик в кабинете премьера – и это видит вся страна – сажают министра или губернатора. Премьер сидит напротив, откинувшись на спинку кресла и упершись немигающими глазами в страдающую жертву. Жертва примостилась на краешке кресла. Словно пианист. Так и кажется – ещё немного, министр сползёт со стула и мягко опустится на пол. Премьер слушает, министр, сдерживая лихорадочную дрожь, рассказывает о своей работе. Голос вибрирует. Министр, всесильный вершитель судеб в своей епархии, напоминает робкого студента, сидящего перед грозным экзаменатором.

И совещания! Премьер в последнее время проявляет всё большую тягу к расширенным говорильням, которые широко освещаются СМИ.

Премьер дня не может прожить без этого театра. Он на полном серьёзе думает, что это укрепляет его связь с народом. Поэтому совещания обычно делятся на две части. Сначала всё идёт в закрытом режиме. Потом, когда обо всём вдосталь наговорятся, в зал запускают журналистов, которые всё отснимут и вечером пустят по центральным каналам. Тут-то и начинается театр… То есть, связь с народом.

Раза два в неделю премьер устраивает такой театр в зале заседаний Кабмина. Я сижу по правую руку от премьера, на шестом месте. Это место для приближённых. Я нервничаю. Словно докладчик, которого вот-вот вытащат за шкирку и заставят каяться в грехах.

…Сначала докладывал губернатор с потным широким лбом. Всем было известно, что дни его губернаторства сочтены.

Премьер подал короткую, грубую, всеми ожидаемую реплику, оборвав доклад на середине.

Понурившись, весь как-то съёжившись, губернатор быстро покинул трибуну и направился на своё место. Но место его было уже занято. И тогда несчастный… исчез. Я так и не понял, куда он делся. Я искал его глазами, но его нигде не было видно. Он как бы растворился в воздухе.

Потом долго говорил какой-то очень молодой министр. У министра был омерзительный насморочный голос. Но говорил он вроде бы складно. Я напряг внимание. Посыпались слова…

– Программы… интегрирование… – гундосил министр, – обеспечение предоставления… несвоевременного использования… повышения… современных информационных и телекоммуникационных технологий… парадигма… интегральная система… цифровые технологии… внедрение… кризис… финансовый скачок… вложение средств…

Через минуту у меня закружилась голова. Всё это напоминало мою давнюю беседу с Гумилёвым, когда тот, шамкая и шепелявя, излагал в доступной, как ему казалось, форме основы пассионарной теории этногенеза.

Но чиновники слушали с почтительным вниманием. Согласно кивали головами. По всему было видно, что чиновникам всё понятно. Поэтому и кивают. Я же не понял из его доклада ни единого пассажа. Речь текла гладко, министр говорил без напряжения. Мелькали знакомые, понятные слова. Но когда они увязывались докладчиком с другими, тоже понятными и знакомыми, смысл и логика от меня ускользали. Мне казалось всё это умышленно запутанной абракадаброй.

Но все, и премьер в том числе, считали иначе. Потому что после доклада все оживлённо заспорили, вероятно, ища консенсуса. По всей видимости, нашли. Потому что через пять минут перешли к главному. К экономике. И тогда премьер обратился ко мне. Я уже приготовился подняться, но премьер опередил меня: слава богу, поговорить он любит. Мне оставалось только одобрительно мычать, время от времени вставляя «да», «совершенно с вами согласен» и «разумеется». Когда я в последний раз раболепно наклонил голову и произнёс своё очередное «да», премьер сказал:

– К концу года отчитаетесь.

Ах, знал бы он, да и я, да и все остальные, где я окажусь в конце года!

Во всём облике премьера – в державном взгляде, в повороте круглой головы, полнеющей шее – несокрушимая уверенность в своём праве повелевать миллионами. Всем известно, что этого величественного чиновника жена, крикливая спесивая баба, чуть ли не каждый день избивает скалкой.

Премьер подал знак начальнику протокола, и в зал, работая локтями, хлынула толпа журналистов. Защёлкала и заверещала аппаратура…

Начался театр…

Мне в очередной раз пришли на память слова покойного академика Бочкарёва. «Директор завода, ректор института, директор объединения ещё могут быть порядочными людьми. Начиная с заместителя министра… все сплошь мерзавцы. Такова природа чиновничьей породы. Став министром или его замом, я автоматически превратился бы в негодяя. Ну, ладно, не в негодяя. Но в человека, которому не хочется подавать руки. Я не был бы свободен в выборе. Я, позабыв о совести, должен был бы подлаживаться под кого-то, кого не уважаю, но кто рангом выше меня и от кого я завишу, я должен был бы кого-то предавать, кого-то выгораживать. Словом, лавировать, дипломатничать, наступать на горло собственной песне. И потом, я не карьерист. Я, всё-таки, какой-никакой учёный…»

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в январе 2026 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: