В моём аду тишина

 

 

 

Уверен, Марго за мной следит. Может, она даже наняла кого-нибудь, чтобы меня пасти. Но, скорее всего, она делает это сама, потому что в свободное время ей больше нечем заняться. Маргарита Альбертовна – несостоявшаяся звезда сцены, старая дева и мой преподаватель по специальности. Она искренне верит, что плиссированные юбки до сих пор в моде, и не допускает мысли, что люди способны заниматься сексом до свадьбы. По крайней мере, мне так кажется.

 

Она часто ведет со мной душеспасительные беседы об алкоголе и наркотиках, хотя ни тем, ни другим я никогда не злоупотреблял. Она до слез жалеет мое поколение и иногда – если она не доходит в своих рассуждениях до маразма – я с ней даже согласен. Она всю жизнь мечтала о сольных выступлениях и гастролях по стране – в ее времена только избранные имели возможность прославиться на весь мир. Она пожертвовала семейным счастьем ради своей мечты, но, очевидно, что-то не срослось.

 

Марго отлавливает меня в самых неожиданных местах. Не сомневаюсь, однажды я обнаружу ее в кабинке мужского туалета. Она знает, что по вечерам я, как правило, где-нибудь работаю, поэтому не могу полноценно готовиться к занятиям. Часто она просит за меня других преподавателей – объясняет на разных кафедрах, что я неординарен и заслуживаю снисхождения. И сама же Марго по большому секрету говорит мне, кому из профессоров лучше заплатить, чем пытаться сдать экзамены самостоятельно. Не знаю, имеет ли она с этого навар, но в любом случае, я ей за многое благодарен.

 

И, кстати, Марго – единственный человек, который понимает, почему я так помешан на «Блютнере». Ведь именно на ее глазах несколько месяцев назад, гордо восседая за роялем этой марки, на роскошной сцене, я потерпел грандиозный провал в конкурсе молодых исполнителей. Конечно, мы с Марго заранее знали, что победы и крупного денежного приза нам не видать, ибо наши спонсоры были не достаточно жирны, а связи тесны. Но моим гран-при были шокированное молчание зала с последующими трехминутными овациями, и восторженный взгляд Сашки Вайнера в пятом ряду.

 

А главное – с тех пор я никак не мог забыть единения с роялем. Ни один инструмент прежде не открывался мне так, как этот. Ни один не заставлял мои краски сиять таким феерическим блеском. Десять минут мы с «Блютнером» жили одной жизнью, дышали в такт, чувствовали друг друга, как один организм.

 

Когда я вдоволь наревелся над своим фиаско, попьянствовал с горя, забрал сгоряча документы из института и тут же вернул их обратно, то, наконец, решил: «Или я буду играть на «Блютнере», или вообще не буду играть».

 

Сегодня Марго находит меня в буфете. Костик не успевает вовремя предупредить, чтобы я отвернулся, пригнулся или спрятался за шторой, и вот она уже надвигается на нас с ехидной ухмылкой. Знаю, она во мне души не чает, но сарказму ее нет предела.

 

– Денисочка, – она смешно растягивает слова, будто поет. Подмышкой у нее всегда толстая папка с ветхими нотами, а от ее свитеров ручной вязки пахнет нафталином. Или это старость производит на меня такое впечатление.

 

– Я, – наспех дожевываю булку с курагой. Неприлично разговаривать с набитым ртом.

 

– Знаю, что ты, – Марго качает головой. – В буфете ты всегда присутствуешь. В отличие от занятий.

 

Костик начинает тихо ржать. Этот гад любит глумиться, если кто-то делает из меня идиота или призывает к ответственности.

 

-До концерта осталось меньше месяца, – говорит Марго. – А у тебя конь не валялся!

 

– Валялся, валялся, – нагло вру я. Мы оба – и я и Марго – знаем, что если задаться целью, мне ничего не стоит подготовить концертную программу и за неделю.

 

– В понедельник придешь и отчитаешься, – серьезно отвечает Марго. – Денис, невозможно всегда выезжать за счет таланта. Иногда нужно работать, понимаешь?

 

Я киваю.

 

– Ты еще не раздумал покупать пианино?

 

Как ножом по сердцу!

 

– Нет, не раздумал. Деньги ищу, хотя бы на первый взнос. Кредит не дают; дураков, которые одолжили бы, тоже нет.

 

– А родители?

 

– Маргарита Альбертовна, я вас умоляю! Родители считают, что я должен был стать юристом, экономистом или на худой конец космонавтом. Да у них машина стоит дешевле, чем это пианино!

 

Марго вздыхает.

 

– Сдалось оно тебе? Подрастешь, доучишься…

 

– До понедельника, Маргарита Альбертовна, – говорю я и, забыв про Костика, выхожу из буфета.